После восхода Эшер и компания подошли к воротам Карата, ведя лошадей в поводу. Эшер привык думать как его цель и знал, что отряд всадников выглядел бы более угрожающе. Если каратские стражники почувствуют опасность, они, скорее всего, нападут и вызовут подкрепление. Опыт Эшера подсказывал, что избежать драки в Иссушенных землях невозможно, но он надеялся сначала хотя бы попасть в столицу.

Дорога, идущая от главных ворот, была подозрительно безлюдна. Эшер много раз бывал в Карате и знал, что обычно у ворот толпятся караванщики и торговцы, расставляющие прилавки прямо по обочинам. А вот эта тишина ему не нравилась…

– Что-то не так, – прошептал ему на ухо Салим.

Эшер согласно кивнул и послал Натаниэлю с Рейной предупреждающий взгляд. Оружия и доспехов они не скрывали – даже самому недалекому стражнику было бы понятно, представляют они угрозу или нет.

Эшер осторожно прошел в распахнутые высокие ворота. То, что они были открыты, его не удивило: в Карате они днем и не закрывались, люди постоянно сновали туда и обратно. Но вот отсутствие охраны и торговцев было нехорошим знаком.

– Там что, праздник? – спросил Глэйд.

– Нет, – глухо ответил Салим из-под шарфа, закрывавшего рот и нос. – У каратцев нет праздника урожая, они не чествуют Имиру. Да к тому же тут слишком тихо.

Эшер подошел к первому же прохожему, который не стал от него убегать. Это оказалась молодая женщина.

– Прошу прощения, – сказал он на языке Иссушенных земель. – Но где все жители?

Женщина помедлила, разглядывая пеструю компанию.

– Многие пошли ко дворцу. Там император Фарос будет порицать предателя.

– Предателя? – спросил Салим.

Эшер вновь обернулся к женщине.

– А вы почему не пошли?

– Потому что я слышала о грядущей беде. Дом сов никогда не лжет. Мы с семьей уедем в Трегаран, как только соберемся. Вам тоже нужно уходить. – С этими словами женщина, собрав свои тюки и корзины с едой, исчезла в переулке.

– Что она сказала? – спросила Фэйлен, не знавшая языка.

– Что-то о предателе… – пробормотал Эшер, пытаясь сложить всю эту головоломку.

– Не только, – возразил Салим, уже развернувшийся в сторону главной улицы.

– Салим, – позвал Эшер. – Нет времени. Берем что нужно и уходим. Этот случай нам на руку.

Но было поздно – он видел страх в глазах Салима. Старый гвардеец знал в Карате двух предателей, и оба были его сыновьями.

Эшер много раз слышал, как он с гордостью говорит о Халионе и Тарене, поэтому не удивился, когда Салим все же побежал по главной улице.

– Что происходит? – спросила Рейна, подходя ближе.

– На убой он нас тащит, вот что! – прорычал Эшер, думая о своих больных коленях.

Он побежал за Салимом, таща за собой Гектора, остальные в недоумении последовали за ним. Чем дальше, тем больше людей встречалось на улицах, мешая пройти. Эшер расталкивал толпу, срезал по переулкам, надеясь догнать Салима, но тот знал город как свои пять пальцев.

Сперва он услышал шум, потом почувствовал запах, и наконец ему открылся вид на толпу. Будто весь Карат собрался послушать своего юного императора и поглазеть на предателя. Заметив в людской стене зазор, Эшер направился туда, благо его суровый вид и мощный круп Гектора помогали прокладывать дорогу и остальным. Протиснувшись к дворцовым воротам, они наконец нашли неподвижного Салима. Все внимание Эшера инстинктивно перешло на стражников. Их как будто не волновала ни растущая толпа, ни безопасность императора. Бо́льшая часть их вообще отвернулась от людей и, задрав головы, смотрела на дворец.

Он проследил за их взглядами… и увидел его. Зрелище, ради которого все собрались.

Сочувствие к другу и отчаяние были так сильны, что он едва не выпустил вожжи. Эшер вздохнул. Ни одному отцу не пожелаешь увидеть смерть своего сына. Увидеть, как его окровавленное тело свисает с дворцовой стены. Его пытали – Эшер точно знал. Он видел много запытанных мертвецов.

– Что там творится-то? – пробурчал Доран. – Ничего не вижу!

– Эшер! – рявкнула Фэйлен, перекрикивая толпу. – Что происходит? Кто это?

Остальные рейнджеры окружили Салима, но желающие посмотреть поближе на зрелище рвались вперед. Они толкали и пихали его, но Салим этого как будто не замечал.

– Эшер? – позвал Натаниэль.

Эшер переглянулся с Глэйдом на мгновение. Оба понимали, что случится дальше.

– Это Халион Аль-Анан… сын Салима.

Рейна ахнула, прикрыв рот рукой, но остальные молчали, постепенно осознавая всю опасность положения. Эшер заметил, как Бэйл расправил плечи так, чтобы быстрее дотянуться до топоров на спине. Рука Глэйда легла на узкую рукоять меча, Доран хрустнул костяшками, предвкушая бой. Хадавад что-то прошептал ученице, и она тут же отцепила притороченный к седлу посох.

В толпе послышались крики и радостные возгласы. Император Фарос показался в воротах, восседая в паланкине вроде огромного трона, который несли четверо рабов. По бокам шел почетный караул гвардейцев. И что-то с этими гвардейцами было не то…

– Начинайте прокладывать дорогу, – быстро сказал Эшер Натаниэлю и эльфийкам. – Глэйд…

Тот согласно кивнул, разминая плечи: вытащить Салима из толпы, пока не пролилась кровь, было нелегкой задачей.

И все же они опоздали. Гнев вырвался из глотки Салима бессвязным ревом. Это была чистейшая ненависть, поднявшаяся с самого дна души.

Словно туго натянутая струна лопнула внутри Салима. Он растолкал стоявших впереди и понесся к воротам. Рейнджеры звали его, но куда там: даже эльфийской скорости не хватило, чтобы его остановить! С саблей наголо он влетел в ворота как ураган. Стражники, глазевшие на Халиона, разлетелись первыми под резкими, сильными ударами.

Гвардейцы встали стеной, защищая императора, рабы, несущие его, повернули обратно… И в этот миг Эшер понял, что именно казалось ему таким странным в этих гвардейцах. То, как они держались, как двигались… Аракеши! То были аракеши!

– Салим! – закричал Эшер, но было уже поздно. Салим прыгнул, направив клинок вниз, готовый насадить на него всякого, кто преградит путь. Но аракеши были быстры: первую его атаку отбили без труда, следующие три пришлись либо в сталь, либо в пустоту. Одного убийцу он, впрочем, умудрился пнуть так, что тот полетел через изгородь, и противников осталось пятеро. Когда дело касалось аракешей, это было человека на два больше, чем надо.

Взревев, Эшер бросился в бой, надеясь хотя бы отвлечь оставшихся. Его двуручник горизонтально вспорол воздух и прорубился сквозь доспех аракеша. Клинок высек кровь, но такой раной убийцу было не остановить. А вот второй удар, шипастым яблоком по забралу, сломал другому аракешу челюсть. Салим закружился как танцор и быстро прикончил его, перерезав горло.

Остальные рейнджеры не остались в стороне и тоже бросились в атаку. Доран, оставив свой короткий широкий клинок притороченным к седлу кабана, выбрал шипастые латные рукавицы под стать доспеху и, метнувшись под скрещенными клинками, взвился в воздух и обрушил кулак на аракеша, падая на врага всем весом. Приземлившись, он, даже дух не переведя, принялся молотить убийцу, пока тот не затих и светлая гномья борода не порыжела от крови.

Бэйл из клана Дуболомов, не обращая внимания на раны, ухмылялся, направо и налево рубя своими двойными топорами. Глэйду не раз приходилось пригибаться, уходя от них и одновременно парируя удар аракеша.

Минута, другая – и вот все шестеро убийц улеглись неподвижно у их ног. Салим с кинжалом в руке склонился над последним и все бил, бил мертвое тело, крича так страшно, что никто из противников так и не посмел к нему приблизиться.

Эшер вытащил меч из шеи убийцы и огляделся, тяжело дыша. Стражники и аракеши повалили к ним из всех щелей, как муравьи: из дворца, из сада. Вдали загудел колокол, означая, что из города спешит подкрепление.

– Отходим! – закричал Глэйд. – Надо уходить!

Но Салим все вонзал кинжал в мертвое тело.

Эшер знал, что у них есть лишь пара мгновений, чтобы выбрать свою судьбу: остаться и сражаться, мстя за Халиона и убив сколько смогут. Или бежать обратно в город, попытаться спастись. Не надо было даже считать солдат, чтобы понять, чем кончится первый вариант. Может, они и проредят каратскую армию, но и сами погибнут.

Побег тоже удачной идеей не выглядел. Карат был настоящим лабиринтом переулков и пестрых базаров, перетекающих друг в друга.

Наконец, заметив, что стражников и аракешей становится все больше, Салим сменил кинжал на саблю. Выражение его лица ясно говорило: он не успокоится, пока не убьет всех до единого. Глэйд действовал первым: сунул в ножны свой меч и бросился на Салима, сбив его с ног. Они яростно боролись, пока не вмешались Эшер и Доран, оттащив старого гвардейца и надежно обхватив его плечи.

– Надо идти, Салим! – закричал Глэйд ему в ухо.

Эшер увидел, как к ним бежит очередной убийца.

– Бэйл…

Варвар двинулся к врагу, но Рейна оказалась быстрее: стрела, выпущенная из могучего лука, легко пронзила доспех, плоть и кость аракеша и полетела дальше, пока не вонзилась в дворцовую стену, пустив трещину по камню. За ней полетели стрелы Натаниэля и чары Фэйлен. Совместная атака удалась идеально: Рейна отстреливала убийц, уклонившихся от стрел Натаниэля, а он косил каратских стражников. Фэйлен же только рада была устроить хаос взрывными заклинаниями.

– Идем! – Эшер потащил упирающегося Салима назад. Доран попытался его подтолкнуть, но слепая ярость давала старому гвардейцу силу десятерых. К счастью, стражников, ушедших от всех стрел, перехватывал Бэйл, счастливый, что можно добавить еще зарубок на топоры.

– Салим! Надо уходить! – крикнул Глэйд, удерживая свободной рукой его запястье, чтобы не размахивал мечом.

Новые стрелы просвистели мимо, и каждая безошибочно нашла цель, прибавляя трупов. От атак Рейны враги ложились даже по двое.

– Бэйл! – Эшер глянул на варвара и кивнул ему на Салима.

Бэйл четко знал, что делать.

Его кулак впечатался в лицо Салима, ломая нос. Голова рейнджера запрокинулась, ноги подкосились, но Эшер и Глэйд его удержали. Доран обхватил его лицо, выискивая признаки жизни.

– Убил его, че ли? – спросил он.

– Нет. Спит, – ответил варвар и отвернулся, готовясь намотать на кулак бегущего к нему солдата.

Эшер поднял глаза и увидел смерть, выходящую из дворца. Белые одежды развевались за его спиной, контрастируя с длинными черными волосами, рекой сбегающими по его плечам. Его взгляд тут же упал на короткий меч с кристальным яблоком, висящий на бедре Алидира. Его близнец покоился на спине Эшера, умоляя вернуть его владельцу.

Эшер именно это и собирался сделать. И с большим удовольствием.

Их взгляды скрестились поверх садов, поверх стражников и аракешей. Битва была неизбежна, и оба это понимали.

– Бэйл! Забери Салима! – Эшер и Глэйд втолкнули товарища в руки Бэйла, и тот запросто закинул его на плечо, как пустой мешок.

– Эшер? – Глэйд проследил за его взглядом.

– Эшер, нет! – крикнула Рейна. – Надо уходить! Сейчас!

Он даже не понял, как так вышло, но в руках вдруг оказалось два меча: в правой руке короткий сильвировый, выкованный в гномьей кузне, украшенный древними рунами. В левой – подаренный Алидиру Валанисом. На рукояти его переливался кристалл, наполненный силой Найюса, бога магии. Эшер все еще не был уверен, что боги существуют и имеют какую-то силу, но он верил, что уж у него-то хватит сил затолкать этот кристалл эльфу в глотку.

За Элайт…

Не обращая внимания на предупреждающие крики товарищей, Эшер взялся за работу. Ему наплевать было, зачем Алидир приперся в Карат и какую роль во всем этом играют аракеши. Они убили Халиона, сына друга, хорошего человека. Но этот эльф отнял жизнь девушки, важной для самого Эшера. Девушки, которая должна была прожить долгую жизнь и умереть от старости, прежде повидав все чудеса мира.

Первый аракеш, который на него бросился, погиб со второго удара – клинки вскрыли его артерии. Следующим стал каратский стражник: промедлил – и рукоять сильвирового меча застряла в его горле. Один пинок – и он улетел к трем другим стражникам. Их атака захлебнулась, дав Эшеру время отбиться от аракешей. Один из них ударил сверху и с большей силой, чем остальные, но его меч раскололся об эльфийский клинок. Эшер упал на одно колено и просто вонзил сильвировый меч ему в грудь.

Давно он не бывал в гуще боя, но умение убивать, как всегда, пришло на помощь, будто старый друг. Он забыл о рейнджерах, об эльфийках и сосредоточился лишь на том, как бы прорубить путь к Алидиру. Стражники и убийцы валились вокруг него, стоило клинкам пройти сквозь их доспехи, как нож сквозь масло. Его зеленый плащ развевался, хлопая на ветру в такт смертоносному танцу битвы, клинки выпевали старейшую из мелодий.

Но вдруг какие-то маленькие шарики рассыпались по саду – и все вокруг заполнил плотный серый дым, поднимающийся все выше. Стоило Алидиру исчезнуть из виду, как гнев Эшера немного улегся, разум вновь взял верх.

– Эшер! – донесся до него голос Натаниэля сквозь хаос битвы.

Он обернулся и увидел в воротах Хадавада, Атарию и четырех мужчин в совиных масках, доспехах и капюшонах – это они разбрасывали дымовые шашки.

– Полагаю, эти молодые люди хотят нам помочь, – невозмутимо сказал Хадавад.

– Сюда! – поманил один из сов.

Бэйл бросился в ворота с болтающимся на плече Салимом, Глэйд и Доран последовали за ним, но задержались, вопросительно глядя на него. Эшер знал: останься он и реши сражаться – они тоже останутся. Фэйлен тянула за руку Рейну, которая все пускала стрелы в дымовую завесу вместе с Натаниэлем.

Эшер бросил последний взгляд в сторону Алидира, зная, что и мгновения не пройдет, как тот появится, а с ним – небольшая армия убийц и стражников. И остаться – значит всех обречь на смерть. Как сделал Салим, ослепленный яростью.

Он принял решение молниеносно, и через несколько мгновений они уже были за воротами, вскакивали на лошадей. Толпа уже рассосалась, оставшиеся зеваки разбегались от несущихся всадников, ища укрытия. На углу Эшер обернулся через плечо в последний раз и увидел Алидира, выходящего из дымовой завесы с коротким мечом в руках.

Следуя указаниям воинов в совиных масках, устроившихся позади на лошадиных спинах, они добрались до южных ворот. Ворота охраняли трое стражников с копьями, идеально подходящими для того, чтобы вышибать всадников из седла. Эшер потянулся за мечом, чувствуя, что огонь битвы все бежит по венам, но странное дело – стражники просто кивнули совам и отошли. Проезжая мимо, Эшер взглянул в их лица и в каждом увидел Халиона Аль-Анана.

Вскоре они, вздымая пыль, выехали в пустыню. Лошади скакали изо всех сил, и Эшер подумал, что за ними наверняка будет погоня: со стен Карата прекрасно видно, куда они направляются.

– Это был Алидир Ялатанил! – крикнула Фэйлен сквозь грохот копыт. – Зачем он здесь?

На этот вопрос у Эшера ответа не было. Он поморщился и скосил глаза на кристальное яблоко торчавшей из-за плеча рукояти. Ему тоже было любопытно, откуда он взялся, но злости это не убавляло.

Врата Сайлы нависли над ними, втиснутые между кряжей Бессмертных гор, как вечный часовой. Эшер уже видел их, но никогда не подходил близко, никогда не понимал их истинного размера. Через несколько минут они доехали наконец до основания Врат.

Остановив Гектора, Эшер задрал голову, пытаясь рассмотреть монумент во всех деталях. По цвету Врата казались бронзовыми, их полностью покрывали древние знаки, выгравированные на металле. Посередине виднелся стык, но створки были вогнутыми и, очевидно, лишены каких-либо петель. Не было никаких засовов – Врата явно были заперты магией. По обеим сторонам возвышалась сложная конструкция из лестниц, платформ и переходов. Леса доходили до самого верха, с них каратские стражники охраняли когда-то южный перевал.

– Кто эти люди? – спросила подъехавшая справа Фэйлен, глядя на спешившихся сов.

– Врата Сайлы… – встряла Рейна, подъехав слева. – С детства мечтала их увидеть!

– Эшер? – не успокоившись, надавила вечно подозрительная Фэйлен.

Эшер заметил, как из-за валунов и лесов бесшумно появляются мужчины и женщины.

– Вот сейчас и узнаем…

Четверо сов подошли к собравшимся и принялись рассказывать что-то молодому мужчине во главе. Эшер привычно окинул его изучающим взглядом: длинный и просторный черный плащ, потрепанные коричневые доспехи, смуглая кожа, как и у его товарищей. Он держался уверенно, но Эшер чувствовал, что уверенность эта дала трещину. Этот человек знал, что такое получать трепку, знал, как ранит меч. Он был увешан ножами всех размеров, но самый красивый, утонченный висел у него на груди.

Эшер быстро понял, кто этот человек.

– Я Тарен-сирота, – властно объявил юноша, но стоило ему увидеть безвольное тело Салима, висящее поперек Бэйлова седла, как уверенность его пошатнулась. Он сделал к Салиму шаг, но Эшер, поспешно спрыгнув с коня, загородил ему путь.

– Нам нужно убежище, Тарен-сирота. – Он заметил на лице юноши тревогу, неуверенность – враги перед ним или друзья. – Я Эшер. Друг твоего отца.

– Как и мы все, парень, – добавил Доран со спины своего вепря.

Тарен молчал. Кажется, он был поражен до глубины души.

Рейна вышла из-за спины Эшера.

– Салиму нужно отдохнуть, – зазвенел ее мелодичный голос. – К тому же скоро полдень. У вас есть укрытие?

Тарен собрался, успокоенный ее красотой и мягкостью.

– Отнесите его вон туда. Дом сов никому не отказывает в приюте.

Эшер благодарно кивнул и отпустил рукоять меча, которую сжимал под плащом. Он схватился за нее, стоило Рейне встать между ними: в нем неожиданно проснулся инстинкт защитника. К счастью, Тарен оказался другом. Иначе Эшер разрубил бы его пополам, защищая принцессу.