Гидеон падал и падал куда-то: он знал, что спит, но при этом чувствовал, как летит вниз сквозь туман. От этого сплетения сна и реальности голова шла кругом, но замешательство уступило место ужасу: он понял, что действительно падает сквозь облака. И за свистом воздуха в ушах расслышал звук битвы. Грозной битвы.

Он увидел внизу земли, которые не узнавал… по крайней мере, с высоты птичьего полета. Под ним раскинулся гигантский город, окруженный войском, драконы метались по небу, разя огнем и льдом, уворачиваясь от огромных снарядов, выпущенных защитниками города.

Гидеон моргнул и понял, что больше не падает, а стоит на поле битвы. Он знал, что и это часть сна, но чувствовал себя как никогда бодрым. Все казалось таким настоящим! Ветер, дующий в лицо, земля под ногами…

Небо вдруг потемнело с неожиданной скоростью, наполняясь тучами, рокотавшими как рассерженные божества. Небеса разверзлись, и молнии вырвались из каждой тучи. Сердце Гидеона защемило, когда он увидел, как эти молнии бьют в парящих драконов.

Земля задрожала, загудела под ногами, и Гидеон, глянув в сторону города, увидел тысячи воинов, несущихся на него. В панике он вскинул руки, но войско с боевыми криками пробежало мимо, даже не заметив его. Он не узнавал ни их герба, ни доспехов, и стремились они вовсе не в атаку: взгляды их были прикованы к небу. Тогда-то он и понял, что происходит: через каждые двадцать футов бежал копьеносец, и длинное копье его с большим зеленым шаром на конце было направлено вверх.

– Криссалит… – прошептал Гидеон.

Струя огня выжгла ряды воинов всего в ста футах от него: могучий зеленый дракон пролетел мимо, и Гидеон, проследив за его полетом, узнал наконец Райнаэль, хотя в этом «сне» она выглядела меньше.

Запах горелой одежды и плоти ударил Гидеону в нос, заставив поморщиться. Из-за городских стен полетели огромные копья и гигантские булыжники, сбивая драконов с курса. Земля дрожала каждый раз, стоило змею упасть с небес, давя дюжины солдат.

Позади раздался оглушительный рев, и Гидеон, обернувшись, увидел стоящего на земле большого черного дракона, окруженного солдатами с криссалитовыми копьями.

– Маллиат! – заорал Гидеон, перекрикивая шум битвы.

Черный дракон уронил голову на грудь, ослабевший от действия кристалла, а Гидеон ничего не мог поделать – только смотреть, как солдаты медленно сжимают кольцо, наставив на него смертоносные копья… Как вдруг ледяной ветер примчался, заморозив врагов на месте. Самый большой дракон, какого Гидеон только видел, пал с небес, разбив на осколки замерзшие фигуры, и выдохнул струю пламени, поливая поле боя, сжигая под сотню людей за раз.

– Гарганафан… – Гидеон не знал, откуда к нему пришло это имя, но чувствовал, что оно принадлежит именно этому дракону. – Где я?! – крикнул он. И понял, оглядевшись, что должен скорее спрашивать «Когда я?», потому что Гарганафан погиб тысячу лет назад в Элетии, до Войны драконов. Значит, это Темная война? Трудно было думать в таком хаосе.

А гроза все так же бушевала в небе, и молнии прицельно били в драконов. Гидеон, будучи магом, знал, каких огромных усилий стоит подчинить бурю. Он огляделся в поисках таинственного чародея, но не успел найти: прямо на него бежал солдат с криссалитовым копьем, нацеленным ему в живот. Гидеон понял, что совершенно беззащитен: у него с собой не было ни посоха, ни волшебной палочки Эбигейл.

– НЕТ! – изо всех сил закричал он… и проснулся, резко сев на траве. Перед ним все так же возвышался камень Скорбящего, лунные лучи омывали клинок мягким светом. Позади раздался тяжелый драконий вздох: Иларго лежал рядом, поджав крылья, а его голова нависала над Гидеоном. Наверное, он тоже спал.

– Что это было? – спросил Гидеон, имея в виду свой кошмар.

Иларго склонил голову к плечу, будто обдумывая ответ.

– О чем ты? – спросил Адриэль, выйдя на поляну.

– Я… – Знать бы еще, с чего начать!

Он встал, поправил одежду, привыкая к тишине и покою ночи. За Адриэлем на поляну вышел Галанор – оба эльфа были прекрасны и горды, с царственной осанкой. И как так вышло, что драгорном стал человек?

– Ты проспал целые сутки, – сказал Адриэль. – Полагаю, все это нелегко сразу осознать.

– И не говори, – согласился Гидеон, протирая глаза.

– Как твоя рука? – Галанор кивнул на его левое предплечье. Гидеон осмотрел зажившее место, все пытаясь вернуться в реальность. Сон был таким живым и настоящим! Все эти звуки, запахи, события… Что это было?

– Что вчера случилось? – наконец спросил он.

– Ты соединился с разумом Иларго, а через него – со всеми драконами Предела. И не выдержал такого числа голосов и мыслей. Первые драгорны испытывали то же самое, пока мы не нашли способы тренировать свой разум. Тебе нужно научиться.

Гидеон бросил взгляд на Галанора и обернулся к Адриэлю.

– У меня нет времени. Мы должны вернуться в Малайсай и освободить Адиландру. А потом как-то передать весть королевствам Иллиана. Нужно предупредить их о вторжении темнорожденных!

– От судьбы драгорна нельзя отмахнуться, ее нужно воспринять всерьез, – возразил Адриэль. – Зов дракона не оставляют без ответа.

– Но я не драгорн! – Гидеон подошел к камню. – Смотри!

Он попытался вытащить меч, но ничего не вышло.

Адриэль улыбнулся.

– Я тоже кое-что тебе покажу. – Он в свой черед схватился за рукоять и потянул упрямый клинок. – Я ведь говорил, Галандавакс зачаровал Скорбящего много веков назад. Он выйдет из камня, когда миру вновь понадобятся драконы. Даже я не способен его достать.

Гидеон поник. В Корканате он мечтал о жизни, полной приключений, об особой судьбе, особом жребии, не таком, как у обычных людей! А теперь… теперь ему хотелось лишь, чтобы Эбигейл вернулась.

– Адриэль прав, – сказал Галанор. – Ты должен тренироваться, Гидеон. Это честь, о которой мой народ тысячу лет мог лишь мечтать. Ты не можешь ее упустить.

Гидеон и Адриэль оба удивленно уставились на него. Галанор впервые сам предложил не уходить!

Гидеон взглянул в глаза Иларго и почувствовал знакомое притяжение. Теперь он понимал, что это приглашение объединить разум. Стать драгорном… Звучало невероятно, но Гидеон сомневался, что дело это быстрое.

– А сколько нужно тренироваться? – спросил он.

Адриэль помедлил.

– Боюсь… обучение наше дольше, чем вся человеческая жизнь.

– Значит, надо начинать прямо сейчас, – добавил Галанор, положив тяжелую руку Гидеону на плечо.

Галанор оставался с новоиспеченными учителем и учеником, пока окончательно не заскучал. Он не походил на своих предков: ему не хватало терпения сидеть и смотреть, как Адриэль учит Гидеона эльфийской медитации. Ему нужно было двигаться, делать что-то, поэтому он занимал время фехтованием, оттачивая приемы и стойки. Даже четыре века тренировок не значили, что можно вот так все бросить.

Он замирал, лишь глядя на драконов. Они парили в вышине, один прекраснее другого. Полет Райнаэль вновь напомнил ему о собственной королеве. Нужно спасти Адиландру из этого ада. Он знал, что она еще жива. Должна быть жива, иначе ему не вынести груза вины!

Он оглянулся на стену деревьев, скрывающую камень с клинком. Там Гидеон все пытался усвоить первый урок. По мнению Галанора, все это могло пойти двумя путями: либо Адриэль убедит его, что драконы должны оставаться в оазисе, либо Гидеон, укрепив связь с Иларго, поможет напасть на Малайсай.

Но Галанор не мог оставить все как есть.

Он взобрался на парящую скалу, подгоняемый желанием действовать. Кто знает, сколько Гидеону понадобится времени, чтобы освоить простейшие умения драгорна? Время уходило неумолимо: даже если Адиландра пока жива, жестокость темнорожденных заставит ее убить себя!

Присев на корточки у края скалы, он осмотрел кратер, пытаясь отыскать лазейку, которую мог упустить. Его острый эльфийский взгляд схватывал каждую деталь практически отвесных скал, защищавших Предел, но ни проходов, ни долин не было видно. Карабкаться по скале тоже было бесполезно: даже пройди он мимо злобных песчанников, живущих в Красных горах, умер бы от обезвоживания, не дойдя до Малайсая.

Галанор опустил голову, признавая поражение.

Все его старания пошли прахом. Все отвратительные поступки, которые он делал ради своего народа, навсегда с ним. Лица детей, унесенных морским народом, вставали у него перед глазами, от одного воспоминания выступали слезы. Студенты Корканата, совсем дети… Впервые в своей долгой жизни он почувствовал отчаяние и не смог не заплакать.

Но не успел Галанор совсем погрузиться в мрачные воспоминания, как краем глаза заметил движение вдалеке. Быстро промокнув глаза, он увидел, как Маллиат поднимается в небо со свитой драконов. Они заложили широкий круг и полетели прочь из оазиса. Но куда?

Галанор практически соскользнул со скалы по толстым корням, уходящим в землю, и увидел Адриэля и Гидеона с Иларго, идущих к озерцу.

– Маллиат улетает! – крикнул Галанор, подбегая к ним.

Адриэль остановился на берегу озерца, совершенно безмятежный.

– Он не улетает. Он отправился на охоту. Без полетов дракон начинает сходить с ума, это знают даже маги из Корканата. Каждый день его сопровождают на север, где он может полетать и поохотиться. По мере того как он будет приходить в себя, мы будем давать ему все больше свободы.

Галанор почувствовал себя круглым дураком. Он взглянул на Гидеона, но маг их не слушал – был слишком занят, поглаживая чешуйки между глаз Иларго.

Галанор неловко кивнул и ушел. Он по натуре был воином и тактиком, поэтому в голове его уже рождался новый план: залечь на поляне Маллиата, пока он охотится, чтобы сразу поговорить с ним, никуда не пробираясь… Но мысль эта тут же растворилась, когда он вспомнил размер и вес Маллиата. Скорее всего, дракон, возвратившись, просто приземлился бы на него.

Галанор вздохнул и побрел в лес. Он чувствовал, как отчаяние проникает все глубже, подталкивая его к опасным, безумным планам. Нужно было что-то с этим делать.

Адиландра сжала руку так, что костяшки побелели, хватка ее была все равно что стальной капкан. Эльфийская сила в разы превосходила человеческую, и ее последний насильник сполна в этом убедился. Уродливый темнорожденный пытался бороться, царапал ее руки, но хватка лишь усиливалась. Адиландра душила его умело, так, чтобы ни звука ни вырвалось из посиневших губ, чтобы ни один стражник за дверью ничего не услышал.

Дождавшись, пока в его горле что-то хрустнет, она скатилась с темнорожденного и неуклюже упала на холодный каменный пол. Дурман еще не выветрился окончательно, и борьба вытянула из нее последние силы.

Адиландра посидела, прислонившись к кровати, собирая всю свою решимость. Нужно было бежать. Богиня все продолжала подкладывать ее под уродов из богатых кланов, накачивая дурманом, чтобы стала послушной. Сколько дней и ночей прошло? Все сливалось в ее голове, но эликсиры понемногу переставали действовать. Лишь гладиаторские бои давали ей небольшую передышку от дурмана.

Она подняла руку, стиснула кулак, проверяя свою силу. Может, зелье больше на нее не действует? На это оставалось лишь надеяться. Нашарив одежду, она встала наконец, но ее тут же накрыло тошнотой и головокружением. Схватившись за спинку кровати, она побрела к балкону, где на тумбе лежал зеленый кристалл.

Проклятые кристаллы!

При них она абсолютно теряла связь с магией. Какой-то камень забрал ее величайшее преимущество перед людьми! Она не знала как, лишь понимала, что кристалл и зелье превращают ее в игрушку темнорожденных.

Но не успела она добраться до кристалла, как ее скрутило. Не справившись с рвотой, Адиландра исторгла содержимое желудка на пол.

Едва она утерла навернувшиеся на глаза слезы, как дверь распахнулась и вбежали охранники, шлепая босыми ногами по полу и крича ей что-то на своем языке. Ей было плевать. Только бы добраться до кристалла, а там ее силы вернутся и от охранников останутся только угли.

Не обращая внимания на лужу рвоты, она поползла вперед на четвереньках. Кто-то пнул ее по ребрам, и она распласталась на холодном полу, охнув от боли. За первым ударом последовал второй, третий, четвертый, но она все ползла вперед, невзирая на боль и кровь. Стоило ей коснуться тумбы, как ее схватили и оторвали от пола, но поздно: тумба пошатнулась, и кристалл упал на пол, покатился к перилам…

Адиландра рванулась вперед, пнула его, едва не потеряв сознание от удара дубиной по голове, и взмолилась, чтобы он свалился наконец. Кристалл докатился было до края, но стройная мускулистая нога в извивах татуировок остановила его. Адиландра подняла глаза и встретилась взглядом с Богиней. Охранники, воспользовавшись паузой, вновь схватили Адиландру и грубым толчком поставили на колени, приставив к горлу зазубренные клинки.

– А ты мне даже помогла, ваше эльфийское величество. – Богиня одарила ее жестокой улыбкой. – Я собиралась убить Ксикса сама, а ты меня избавила от такой необходимости. Я отдавала тебя на ночь, а не на три! А когда пришли мои воины, он отказался тебя возвращать.

Богиня глянула на труп Ксикса с отвращением и разочарованием.

– Думал, если мои армии ушли захватывать Иллиан, я ослабла. А твои подданные испытывают тебя на прочность, древняя?

Адиландра рванулась к ней в попытке сломать шею, но восемь сильных рук обхватили ее словно питоны.

Богиня даже не вздрогнула, улыбка ее сделалась шире.

– Ты еще трепыхаешься? Разве мы тебя не разделали, как кусок мяса? – Она погладила Адиландру по щеке тыльной стороной ладони. – Ты станешь моим наследием. Мои потомки будут передавать тебя из поколения в поколение, ломать снова и снова. Стоит твоим богам дать тебе силы и надежду, темнорожденные отберут все.

Адиландре хотелось выпустить ярость, жгущую изнутри. Ей хотелось кричать и плеваться, обещать темнорожденным мучительную смерть, но не таков был эльфийский путь. Это Элим, ее муж, хотел бы, чтобы все эльфы себя так вели, доказывая свое превосходство, но Адиландра отказывалась сдаваться. Она всю жизнь шла по пути предков…

Лица всех, с кем она отправилась в поход, возникли перед ней. Лица тех, кто погиб от рук темнорожденных. Она вновь увидела, как Кетт отрубает голову Лорване, как одурманенный эликсирами Богини Фаллон перерезает себе горло, как Эдерона бросают с пирамиды, будто мешок пшеницы…

Она больше не могла сдерживать гнев.

– Я убью вас! Каждого! – заорала она, забившись в руках охранников. – Сожгу ваш город дотла! Ни единой души не отпущу!

– Ты будешь идеальна, – счастливо рассмеялась Богиня и обрушила кристалл размером с кулак ей на голову, выбивая все мысли.