Не обращая внимания на свежие порезы и синяки – подарки аракешей, – Тарен бежал, чувствуя, как разгорается жар встающего солнца. Он уже закончил свой обычный утренний круг по городу и был на середине второго, а воспоминания о бое с убийцами все вспыхивали в голове, снова и снова. С тех пор как Салим подобрал его и начал учить, Тарен еще никогда не был так близок к смерти.

Он хотел стать сильнее. Он должен был стать сильнее.

С каждой минутой жара в Иссушенных землях усиливалась, грозя выпарить из Тарена всю воду, прежде чем он добежит до дома Матери Мадаки. До своего дома, приюта таких же сирот.

Слева обзор загораживала стена, но справа можно было разглядеть Врата Сайлы – останки старого мира, времен, когда эльфы населяли Иллиан. Гигантские ворота закрывали вход в долину, ведущую к Бессмертным горам, что словно ожерелье окаймляли юг Иллиана. Веками нога человека не ступала за Врата. Тарен даже не смог вспомнить, кто из императоров распустил последний дозор, наблюдавший за пустым перевалом.

Из раздумий его вывел топот дюжины бегунов, оглашавших улицу громким кряхтением и жалобами. Он едва ли не на круг обошел новых рекрутов Дома сов. Когда-то Салим заставлял его каждое утро нарезать круги по Карату, теперь пришла его очередь гонять сов. Эти запыхавшиеся были еще новичками – не понять, насколько выносливыми. Но не пройдет и месяца, как они смогут бежать с ним наравне, а тем, кто не сможет, найдут другое занятие.

– Кто последний добежит, пойдет красть меч из северных казарм. – Тарен усмехнулся, глядя, как их скуксившиеся лица приобретают решительное выражение. Им хотелось закончить тренировку и наброситься на еду, а не шарахаться по казармам.

Бросив последний взгляд на Врата Сайлы, Тарен побежал дальше, к городским северным воротам. Миновав их, он, лавируя между прохожими и расставлявшими лотки торговцами, быстро добрался до сиротского приюта Матери Мадаки. Дом был неприметный и явно требовал ремонта, но Тарену так даже нравилось: никто не заподозрил бы в этом ветхом строении Дом сов.

Старенькая Мать Мадаки, как всегда, учила чему-то детишек, пока воспитанники постарше раздавали миски с едой. «Кое-что никогда не меняется», – подумал Тарен. Он постоял немного, наблюдая за детьми, напоминая себе, для чего каждой ночью надевает маску. Если цена их свободы – его жизнь, он эту цену с радостью заплатит.

Вернувшись в свою комнату, он с большим трудом снял рубаху. Тело его блестело от пота, соленые струйки стекали на свежие раны. Тарену не хотелось, чтобы другие видели, как ему больно, как тяжело. Он с трудом дышал, мышцы ходили ходуном от натуги под испещренной старыми и новыми шрамами кожей. Для такого юного бойца шрамов было многовато, но, чтобы суметь победить аракешей, стоило пережить много взбучек.

В дверь постучали. Он улыбнулся, услышав знакомый стук.

– Заходи, Брайго.

– Он здесь, – мрачно сказал старый друг.

Улыбка Тарена померкла.

– Где?

– На крыше. Ты прибежал сразу после него.

Тарен взглянул на потолок, будто мог сквозь него видеть стоявшего на крыше брата, Халиона Аль-Анана.

– Проследи, чтобы последний…

– Пошел воровать меч в казармы, – закончил Брайго. – Я прослежу.

Крыша приюта была плоской, лишь большой купол выпирал посередине. Солнце поднималось все выше, отбрасывая длинные тени на каратские крыши. Тарен решительно дошел до угла, где, закутавшись в длинный плащ с капюшоном и скрыв лицо, ждал Халион. Увидев брата, тот попытался было обнять его, но Белый филин увернулся и бросил под ноги ястребиный шлем.

– Что это? – спросил Халион, наклоняясь, чтобы его поднять.

– Где ты был? – Тарен почувствовал, как закипает, грозя выплеснуться, привычный гнев. – Я два дня до тебя достучаться не мог!

Халион поднял руку, пытаясь его успокоить.

– В городе много всего происходит…

– Например, аракеши шныряют? – спросил Тарен и заметил, что на лице Халиона мелькнуло удивление. Вот только не появлению в городе убийц он удивлялся.

– Они на тебя напали? – Халион придирчиво осмотрел его.

– Они следят за моими совами и за мной тоже. Только, я смотрю, тебя это не удивляет. – Последнее Тарен добавил особенно ядовитым тоном. – Мне пришлось вдвое сократить патрули.

Халион вздохнул.

– Им было велено тайно патрулировать город. Приказ простой: искать сов и убивать. – Он хотел было отвернуться, но помедлил. – И не думай, что они охотятся только ночью, Тарен. Их учат сливаться с окружением в любое время суток.

– Откуда ты знаешь?

– Я это сделал, брат… – Халион снял перчатку и показал знакомое серебряное кольцо на среднем пальце. – Меня допустили во внутренний круг Новой зари.

Тарен цапнул его за палец, внимательно рассматривая кольцо.

– Рассказывай все.

Прежде чем Халион закончил рассказ, солнце успело подняться еще на пару локтей, а Тарен так и застыл с неверящим лицом, сидя на основании купола.

– Эльфы… темнорожденные… – повторил он, будто эти слова, сказанные вслух, становились реальнее.

– Главного они зовут Накиром, – объяснил Халион. – Но мне показалось, что всем на самом деле заправляет второй.

– Али…

– Алидир Ялатанил. Это он притащил аракешей. – Халион сел на парапет крыши напротив брата.

– Так Новой зарей управляют эльфы? – Тарен все не мог уложить в голове мысль о том, что эльфы снова пришли на Иллиан, не говоря уж о мысли, что они настолько злые.

– Они служат Валанису, – продолжил Халион. – Вот на кого Новая заря работала все эти годы.

– Я уже слышал это имя. – Тарен встал и, расхаживая по крыше, пересказал Халиону последние слова Орфада.

– С тех пор как я побывал на их сходке, Рорсарш постоянно посылает кого-нибудь за мной шпионить, но я смог пробраться в дворцовую библиотеку и кое-что разыскать. Я просматривал старые книги, думая, что Валанис – какой-то эльфийский бог… – Халион вытащил из-за пазухи свиток и развернул перед Тареном. – Но никакой он не бог. Это какой-то безумный эльф, который тысячу лет назад начал гражданскую войну.

Свиток был старый, но на нем вполне можно было разобрать записи о какой-то Темной войне. Писал их явно человек, а не эльф, и верить его словам, скорее всего, можно было не больше, чем остальным легендам, передающимся из поколения в поколение. Тарен забрал у Халиона пергамент, изучил каждый его дюйм, подмечая имена. Алидир и Накир были на этой войне генералами, их имена встречались по крайней мере дважды.

– Ничего не понимаю, – уныло признался Тарен, возвращая свиток.

Выходит, они сражались не только против империи и работорговцев, но и против древних эльфов, смертоносных убийц, и армии темнорожденных – еще одной ожившей легенды. И все эти силы сговорились захватить Иллиан. Все оказалось серьезнее, чем освобождение рабов в Иссушенных землях. Если Новая заря сможет открыть Врата Сайлы, темнорожденные загонят в рабство весь Иллиан. И если старые сказания об этом народе не врут, участь эта хуже смерти.

– Раз они привели аракешей, значит, мы перестали быть всего лишь занозой в заднице, – заметил Халион. – Более того, это многих подтолкнуло на нашу сторону. Каждый день все больше солдат жалуется на то, что эти убийцы на них давят одним своим видом. Да к тому же появились жертвы. Рорсарш теряет власть над армией, а когда они узнают, что он собирается сдать наш город темнорожденным…

– Будет уже слишком поздно! – Тарен вновь зашагал по раскаленной крыше. – Если темнорожденные пробьют Врата, все будет кончено. Если считать по количеству доспехов, то их куда больше, чем нас.

Халион помолчал, задумчиво глядя в пространство.

– Значит, нужно действовать сейчас.

Тарен взглянул в лицо брата и заметил знакомую суровую решительность, защищавшую его как доспех.

– Нет, Халион, сейчас рано. Мы же думали, что у нас есть еще несколько лет перед…

– Ты сам сказал, что нельзя медлить. Темнорожденные прямо сейчас маршируют к нашему дому! У тебя есть совы в других городах?! – взволнованно спросил Халион.

– Конечно, но…

– Отправь им послание, Тарен, пусть возвращаются в Карат! Все до единого.

– Другие города тоже нельзя бросать, брат. Каждый день мои люди освобождают рабов. – Тарена обрадовало, что Халионом овладел боевой настрой, но время было совсем не то, на которое они рассчитывали.

– Кто управляет головой, – Халион обвел рукой каратский пейзаж, – управляет и телом! Атакуем быстро, решительно – и захватим дворец! Убьем Рорсарша, низложим маленького императора, и тогда солдаты меня послушают! Они будут сражаться за нас, я точно знаю. У них родители, жены и дети в городе. Темнорожденным они своих семей не отдадут!

Тарен взглянул на город, бывший ему и домом, и тюрьмой. Нападать сейчас на дворец было рискованно: слишком мало бойцов. Да к тому же мысль о том, что придется сражаться с аракешами, делала решение еще более трудным. О сражениях с эльфами он даже думать не хотел. Если все пойдет не так, за одну ночь Дом сов падет, Халиона казнят и все, чем они так усердно занимались много лет, пойдет прахом.

Но если ничего не делать, будет еще хуже: пострадает не только Карат, но и все свободные люди Лириана.

– Собери всех, кто нам по-настоящему сочувствует, – велел Тарен. – А я займусь совами.

Халион улыбнулся.

– Выходит… принимаемся за дело? Начинаем войну?

Тарен не смог улыбнуться в ответ.

– Боюсь, война сама скоро придет к нам, брат, – сказал он, глядя на юг, где посреди Бессмертных гор предвестником ужаса высились Врата Сайлы.