Алидир вышагивал по императорскому дворцу Карата как хозяин, не обращая внимания на стражников и их любопытные взгляды. Никто не пытался остановить ни его, ни идущего рядом Ро Досарна. Тот недавно прибыл в столицу, да не один, а с отрядом аракешей. Карат оказался под надзором опаснейших убийц в истории.

После стольких веков в Полночи Алидир привык к жаре и влажности иллианского юга. «Забавно, – подумал он, – Полночь всего в дне пути от столицы, но за тысячу лет никто так и не смог найти тайное, мифическое логово аракешей! Сколько искателей приключений забросили тщетные попытки!»

Конечно, в городе многое изменилось. В его последний приезд на улицах царил порядок, тех, кто нарушал закон, строго наказывали. Теперь же, когда порядок и согласие были так необходимы, рабы решили восстать.

Вскоре тысячи темнорожденных прибудут в город, их нужно где-то расположить, накормить, снабдить лучшим оружием и доспехами. Пусть они были яростными воинами, но все же оставались варварами, в подметки не годящимися эльфийской армии. К счастью, об этой несправедливости давно позаботились: эльфов встретит величайшее войско, когда-либо собиравшееся на этих землях.

Из каждого дворцового окна были видны пожары и столбы дыма. Город пожирал сам себя благодаря так называемому Дому сов. Алидир улыбнулся своим мыслям: ничего, его воины прямо сейчас прочесывают Карат, вылавливая этих самых сов. Он сделает то, чего не смог Накир: наведет здесь порядок.

Золоченые двери распахнулись, пропуская его в длинный зал, где уже ждали главы великих домов и личные советники маленького императора Фароса. Алидир ощутил присутствие Накира раньше, чем заметил брата во главе длинного стола. За его спиной висело большое квадратное знамя Новой зари. Накир сам придумал его несколько веков назад, когда ему пришла идея захватить Иссушенные земли изнутри: на червленом поле белый круг, испускающий лучи, по центру – черный ромб. Каждый в этом зале носил золотой перстень с такой же эмблемой.

Накир первым сделал шаг навстречу, подойдя поприветствовать брата, и напряжение в зале несколько рассеялось. Члены ордена знали о том, что их главы – эльфы, и о том, как быстро они расправляются с теми, кто плохо хранит секреты. Присутствие аракеша в красной повязке на глазах совершенно не успокаивало: при виде легендарного убийцы любой мог от страха наделать в штаны. Особенно если этот убийца – Ро Досарн, нынешний Отец Полночи.

– Позволь познакомить тебя, брат. – Накир указал на гвардейцев, как раз подошедших к нему.

В последний раз Алидир встречал их предшественников десятки лет назад и лично не знал никого из нынешней верхушки Новой зари.

– Это главнокомандующий Рорсарш, военачальник каратской армии.

Алидир окинул здоровяка взглядом и задумался, когда тот в последний раз доставал из ножен меч, висевший у него на бедре. Рорсарш уважительно поклонился, картинно откинув полу плаща. Он явно был скорее политиком, чем воином. А вот его спутник, сильный, с точеной челюстью, – наоборот.

– Для меня нет высшей чести, чем лицезреть главу Длани, – сказал Рорсарш. Говорил он на иллианском, а не на родном киланти. – Это моя правая рука, заместитель командующего Халион Аль-Анан. Он, как и вы, мой господин, впервые в этой обители.

– Я посещал ваши заседания, когда твой отец еще не родился, – бросил Алидир, проходя мимо. Гвардейцы отступили, пропуская следовавшего за ним Ро Досарна.

– Начнем, пожалуй? – Алидир взглянул на Накира. Тот недовольно кивнул.

Очевидно, он не желал, чтобы братец тут отирался, но приказы Валаниса не обсуждались.

Все, кроме эльфов и Ро, заняли места за столом. Многие выглядели напуганными. Слабаки! Накир завладел столицей и тремя остальными крупными городами, но, глядя на его союзничков, Алидир совершенно не понимал как. Возможно, брата все же было за что похвалить.

– Славься, Валанис! Занялась новая заря! – провозгласил Накир. Собравшиеся подхватили его слова, но без большого энтузиазма, их испуганные взгляды были прикованы к Алидиру и Ро. – Труды ваших отцов и дедов вот-вот принесут плоды! Совсем скоро…

– Вы провалили задание, – перебил Алидир.

Накир недовольно повернул к нему бритую, в татуировках голову.

– Валанис прислал меня, потому что вы все испортили. Через несколько дней темнорожденные подойдут к Вратам Сайлы – и что их встретит? Хаос! При вашем правлении город пал! – Алидир медленно прошелся вдоль стола, внимательно глядя каждому в глаза, отмечая, как побледнели многие от одного упоминания вестника богов. А вот юный командир выглядел удивленным, он явно впервые слышал о темнорожденных. – Вы даже своих рабов не способны держать в узде, так как же вы надеетесь поддержать силы Валаниса и присоединиться к нему в походе на Иллиан? Неужто банда рабов-сироток способна подчинить целый город?!

– Но их так много, повелитель! – выпалил один из советников с другой стороны стола. – У них шпионы в каждом доме, убийцы на каждом углу!

Ро Досарн молча шагнул вперед и вонзил нож ему прямо в макушку. Проделал он это так быстро, что советник даже не изменился в лице, замертво повалившись на стол.

– Они запугали вас, – продолжил Алидир, словно ничего не случилось. Словно не замечая, как советники в ужасе пытаются отодвинуться от трупа и разливающейся по столу лужи крови. – Но я привел кое-кого пострашнее. Пока мы беседуем, город наводняют аракеши. – Все взгляды устремились на Ро Досарна, генерал Рорсарш выпрямился на стуле и пораженно взглянул на Накира. Но тот молчал. – Задача вашей армии в том, чтобы предоставить темнорожденным место для лагеря. Пусть кузницы работают днем и ночью, изготавливая доспехи. Когда же темнорожденные будут как следует вооружены, объединенные силы пойдут на север пустыни, на Трегаран, и объединятся с гарнизонами Амираски и Гервоны.

О, Алидир видел этот поход как наяву! Темнорожденные и каратцы, слившись на юге в единую армию, двинутся на север, к границам Иссушенных земель, и наведут порядок в Трегаране, пополнив свои ряды и запасы. К ним присоединятся солдаты с востока и запада, а дальше – только вперед, на зеленые пастбища севера! Сперва они возьмут Гелошу, самый южный город Алборна, потом свернут к побережью, не оставят камня на камне от Барроша, отбирая все, словно стая саранчи. А там уж недалеко и до Сияющего берега Велии, столицы Алборна. Города короля Ренгара.

Одновременно с далекого севера двинется на юг армия Орита под командованием короля Меркариса. Ураганом она пронесется через Серый Камень и Лириан. Солдатам будет дан выбор: присоединиться к Валанису или умереть с королем Грегорном и королевой Изабеллой. На востоке, прежде чем соединиться с темнорожденными и каратцами, солдаты Меркариса разорят Палиос и Вистл. И, наконец, у стен Велии три армии сольются воедино, решив судьбу Алборна. А уж в Велии величайшее войско, что видел Иллиан, с распростертыми объятиями встретит белые паруса эльфийской армады.

Однако этот план следующие несколько дней будет висеть на волоске. Если темнорожденные не смогут пройти сквозь Врата и получить новые доспехи, каратцам придется самим биться с войсками Алборна.

– Как мы откроем Врата? – спросил Рорсарш, нервно покосившись на Ро.

– Предоставьте это нам, – ответил Накир, глядя на Алидира.

Врата Сайлы тысячу лет назад были запечатаны мощнейшей магией, и не менее мощная магия потребуется, чтобы снова их отпереть. Алидир был уверен, что силы Найюса, дарованной им Валанисом, хватит, хоть и придется довести себя до предела.

Следующий час они выслушивали доклады самых важных людей Карата. Алидир не стеснялся постоянно перебивать брата и отдавать новые приказы. Пусть побегают, заработают себе место в новом мире!

Наконец он отпустил советников, и они с Накиром остались одни, не считая стоящего в стороне Ро Досарна.

– Зачем ты здесь? – прошипел Накир.

Алидир сделал Ро знак, и тот вышел.

– Я здесь, потому что так желает наш господин.

– Мне было сказано, что темнорожденные мои. Что я поведу войско на север! – Накир подошел ближе.

– Так и будет, брат, – спокойно ответил Алидир. – Но если темнорожденные столкнутся с сопротивлением прежде, чем выйдут из пустыни, остальные королевства узнают о вторжении и поспешат Карату на помощь. Повелитель послал меня убедиться, что Карат играет по нашим правилам, и, как только мы возьмем столицу, остальные города этой забытой богами земли тоже нам подчинятся.

– Карат – это наковальня, а я же – молот! – Гордость Накира явно страдала, но Алидиру на это было наплевать. Он, как глава Длани, мог его и заменить.

– Если ты – молот, то я – рука, его держащая. Знай свое место, Накир. – Алидир буравил его взглядом золотых глаз, пока брат не сдался, отвернувшись. – А теперь, – Алидир быстро глянул, закрыты ли двери, – скажи мне, насколько опасен этот Дом сов?

Накир глубоко вздохнул, пытаясь справиться с собой.

– Их лидер на глазах становится легендой.

– Белый филин… – Алидир уже слышал о нем от аракешей.

– Он прекрасно обучен. Городские стражники сообщают, что он сражается как императорский гвардеец.

Об умениях последних Алидир был наслышан. Говорили, что даже Серые плащи им не ровня. Впрочем, для аракешей все они были все равно что дети.

– Этим стражникам можно доверять?

– Он всегда оставляет одного-двух свидетелей, чтобы рассказали всем. – Накир взглянул на городской пейзаж, словно надеясь заметить на крышах Белого филина.

– Он использует страх как оружие… – Алидир начинал уважать этого раба.

– Он поднял рабов на восстание, – продолжил Накир. – Не только в Карате, но и в Амираске и в Трегаране. Боюсь, юг меняется. В самое неподходящее время.

– Каким же образом? – спросил Алидир. Ему стало любопытно взглянуть на произошедшее глазами брата. Иссушенные земли были любимым детищем Накира, веками он создавал их, направлял их рост.

– Рабы продолжают трудиться, а вот городская стража… они смотрят, как обстоят дела в других королевствах, и начинают сочувствовать рабам. Уверен, приказы выполнять они продолжат, но я чувствую неприятие.

– Рорсарш явно не таков, – заметил Алидир.

– И стремительно теряет уважение своих людей. Они заглядывают в рот его заместителю, Халиону. Несмотря на ошибки своего отца, этот Халион поднялся по службе благодаря собственным заслугам.

– Его отца?

– Забыл имя, эти люди для меня все на одно лицо. Его изгнали за то, что не смог защитить императора с императрицей от убийцы. – Накир жестоко ухмыльнулся.

– Подосланного тобой убийцы, если я верно помню? – Что-то всплыло в памяти, но в то время Алидира больше интересовал результат, чем детали.

– Почти верно. Я убил этих безвольных слизней сам, но виновниками выставил Дом сов.

– Боюсь, так ты только придал им веса в этой борьбе, брат. Впрочем, соглашусь, дергать за ниточки ребенка-императора куда проще. – Алидир направился к двери. Оставив Валаниса в Намдоре, он ни минуты не сидел на месте, постоянно путешествуя, и теперь нуждался в отдыхе. – Не беспокойся, Карат вновь станет покорен твоему кнуту. А пока тебе тоже нужно поспать и набраться сил. Нам еще предстоит открыть Врата Сайлы, и, думается мне, это будет тот еще подвиг.

Тарен-сирота быстро карабкался по верхним галереям огромной кузни, оставляя внизу сотни кузнецов и оружейников, без устали кующих мечи, шлемы, копья и кирасы, горящие под их молотами рыжим пламенем. Между работниками, наблюдая за происходящим, расхаживали каратские стражники. Лишь огонь горнов и искры, летящие от раскаленной стали, рассеивали тьму гигантского цеха на краю столицы.

Белый филин перепрыгнул через перила галереи и бесшумно съехал по деревянному столбу, у которого выстроились рядами столы с готовыми изделиями. Не выпуская из виду охрану, Тарен потихоньку стащил со стола деталь доспеха. Это оказался шлем, выполненный в виде ястребиной головы: там, где должен быть рот, на личине изгибался заостренный клюв. Металл был крепкий, работа качественная. Как давно Орит поставлял им сырье? Неужто они хотят всей армии обновить доспехи? Тарен не видел в этом смысла: слишком дорогое удовольствие!

Он старался пробираться между горнами бесшумно, хотя постоянный перезвон молотов полностью заглушал любые шаги. Охранники, передвигающиеся по определенным маршрутам, его тоже не замечали – так хорошо он приноровился к ритму их движения. У противоположной стены кузни он обнаружил уже погруженные на телеги ящики с готовым оружием. Чего там только не было: копья, мечи, топоры, луки, даже дубины! Куда они отправятся, еще предстояло выяснить – снаружи ждали совы, готовые следовать за грузом.

Тарен потянулся к одному из мечей, как вдруг заметил краем глаза какое-то движение, словно черные тени позади него ожили. Он успел отпрыгнуть назад – молниеносно, как ему казалось, – но пущенный из тьмы нож, пролетая мимо, высек искры из его личины. Лишь прочный шлем и сальто назад спасли ему жизнь. Приземлился он уже с кинжалами в руках.

Правда, гнев, обычно разгоравшийся в нем, не спешил прорываться наружу, потому что противниками в этот раз оказались трое аракешей. Тарен никогда раньше не сталкивался с легендарными убийцами, но прекрасно знал, кто идет в бой с красными повязками на глазах. Они напомнили ему о страхе. Впервые за долгое время Белый филин подумал, не сбежать ли ему из боя.

Кузнецы опустили молоты, в ужасе наблюдая за четырьмя воинами. С мечами наголо подбежали охранники, петляя между горнами и наковальнями. Трое аракешей двигались как один: три брошенных ножа – три трупа стражников, посмевших вмешаться.

Поднялась паника: кузнецы, побросав инструменты и заготовки, ринулись к дверям, не обращая внимания на снопы искр. Тарен, не дожидаясь особого приглашения, бросился на ближайшего убийцу и тут же понял, что противник намного его превосходит. Аракеш уворачивался от каждой атаки и даже не потянулся к коротким клинкам на спине.

Он ни разу не открылся – наоборот: сам пошел в атаку, отбросив руку Тарена и всадив колено ему в живот. Удар отшвырнул Белого филина к столбу, где уже поджидал второй аракеш. Шлем принял быстрый удар кулака на себя, но Тарен все равно не удержался на ногах.

«Вставай!» – зазвучал в памяти голос Салима.

Поднявшись на четвереньки, Тарен незаметно снял с пояса нож в ладонь длиной и не глядя бросил назад. Взмах черного плаща заслонил от аракеша траекторию полета, и клинок без помех вонзился в плечо убийцы, отбросив его к столбу. Не сильно-то это помогло: аракеш просто выдернул нож из плеча, даже не поморщившись.

Нельзя было оставлять его в живых. Тарен схватил один из кузнечных молотов и бросил, целясь в руку, сжимающую рукоять клинка. Молот угодил аккурат в кулак, вбивая лезвие прямо в грудь. Аракеш захрипел и сполз по колонне прямо в ледяные объятия смерти.

Объятия, которых сам Тарен очень хотел бы сегодня избежать.

Двух оставшихся аракешей смерть товарища не тронула, но в новую атаку они бросились уже с обнаженными мечами. Вместо того чтобы праздновать победу, Тарену потребовалось призвать всю гибкость своего молодого тела, чтобы уворачиваться от их ударов, даже покататься по мокрому полу пришлось. Наконец он решил, что с него хватит – пора менять декорации.

Он вскочил, развернулся и бросился к горнам и наковальням – пусть бегут за ним, если хотят терпеть жар расплавленного металла.

Один аракеш захотел. А вот другой растворился в тенях, и это встревожило куда больше.

Пригнувшись, чтобы пропустить над головой нацеленный в него короткий меч, Тарен отскочил влево и сорвал с пояса крюк-кошку. Следующий удар оставил на его кожаном доспехе аккуратный разрез, но третий Тарен заблокировал, остановив запястье аракеша туго натянутой веревкой. Короткий удар кулака – и убийца пошатнулся. Получив фору, Тарен захлестнул веревку вокруг его руки, и крюк впился в плоть. Убийца заорал от боли, но меча не выпустил.

И в этот момент вернулся другой.

Выпрыгнув из-за горна, он бросился на Тарена, который не задумываясь пнул руку пойманного на крюк аракеша так, что она невольно махнула в сторону нападавшего. Веревка натянулась, и Белый филин одним движением дернул ее вниз, обрушив руку аракеша на раскаленную черную наковальню. Кожа зашипела, обугливаясь, убийца заметался и, забыв про выпавший из руки меч, кинулся на Тарена. Пришлось отбросить его ногой на другого аракеша.

Они, впрочем, быстро оправились и встали. Один достал оба меча, с явным намерением нашинковать Тарена на фарш, второй выразительно хрустнул костяшками обожженной руки, показывая, что с удовольствием просто забьет наглеца до смерти.

Тяжелое дыхание Тарена оседало влагой на внутренней стороне личины. Вот он и ввязался в битву, где его гневу не было места. Это не работорговцы и не надсмотрщики, против них требовались хитрость и ум. Салим Аль-Анан годами учил его терпению и обретению внутреннего спокойствия. «Ярость воина должна быть хладнокровна, – говорил он. – Иначе это не воин, а слепо мечущийся зверь».

Тарен накрепко это запомнил и потому, чтобы выжить, подготовился заранее, пользуясь тем, что его широкий плащ закрывает наковальню позади. Вот аракеши бросились на него, в мгновение ока сокращая дистанцию…

Он просто упал на одно колено.

Мешочек с порошком Тало наконец прогорел. Взрыв грохнул такой, что аракеши в ужасе отступили, оглушенные и ослепленные. Усмирив свою ярость, Тарен прыгнул на них с кинжалами в обеих руках. Он успел оценить их доспехи и, вонзив клинки аккурат в щели между нагрудными пластинами, тут же отскочил. Оба аракеша повалились на колени, кашляя кровью. Тарен достал свой лучший кинжал с рукоятью в виде совы и, вновь упав на одно колено, одним ударом перерезал глотки обоим.

Удостоверившись, что они мертвы, Тарен вскочил на ноги и убрал клинок в ножны на груди. Лишь глядя на дело рук своих, он начал потихоньку осознавать, что произошло. Он убил троих аракешей! Опаснейших убийц Иллиана! И все благодаря Салиму, благодаря его тренировкам. Не разгляди учитель что-то в потерянном, одичавшем сироте, не привяжись к нему, Тарена уже сто раз убили бы. Еще до этой ночи.

Убегая, он наклонился и подобрал «ястребиный» шлем. Нужно было как можно скорее показать его Халиону. Им было что обсудить: например, почему кузню тайно охраняют самые настоящие аракеши!