Вековечная чаща, в которую они углубились, продвигаясь на север, полнилась звуками леса. Они напоминали Рейне о доме. Если закрыть глаза и не обращать внимания на перестук копыт, можно притвориться, что она снова в Амаре. Могучий лес, окружавший ее дом, Эландрил, был любимым местом во всей Айде. Пусть запахи человеческих городов не смущали, все же лесным она радовалась больше, как и летевший за ними Олли.

Увы, как бы ни было тихо вокруг, она все не могла успокоить разум, все думала о невероятных новостях, которые принесла утром Фэйлен. Она разговаривала с Галанором!

– И он больше ничего не сказал? – вновь переспросила принцесса.

Фэйлен тяжело вздохнула.

– В третий раз говорю: нет. И вновь связаться с ним я почему-то тоже не могу.

– Он был чем-нибудь огорчен?

– Трудно сказать. Прорицатель таких деталей не передает.

По ней было видно, что положение Галанора ей кажется ужасающим, – только Рейна могла заметить малейшие намеки.

– То есть мы не знаем, забрал ли он Маллиата? – спросил подъехавший Натаниэль.

– Раз король Элим не знал, где Галанор, значит, миссия провалена, так я думаю, – сквозь зубы призналась Фэйлен.

Пришла очередь Рейны вздыхать. До путешествия в Иллиан она несколько раз встречалась с Галанором, добросовестно пытаясь узнать будущего мужа. Общего у них оказалось мало: Галанор был одним из лучших воинов, но супруг из него получился бы неважный. Он, как сын дома Ревири, был всецело предан плану и стремился к возвышению семьи. Лишь раз Рейна увидела за этим фасадом иного эльфа. Они тогда куртуазно, со свитой, прогуливались по Амаре, и он смотрел на горизонт, за которым скрывались далекие земли, с тем же восторгом, который часто охватывал ее саму. Но так и остался узником чужих планов.

Она оглянулась, ища взглядом Эшера. Он велел им двигаться в сторону Лириана, лежащего в сердце Вековечной чащи, а сам пошел выручать своего коня Гектора. Однако Селкский тракт был пуст. Рейна, впрочем, знала, что Эшер обязательно нагонит их, до того как они приедут в столицу Фелгарна.

После заката они разбили лагерь. Фэйлен предложила держаться поближе к дороге, чтобы Эшер смог заметить их костер, но Натаниэль заверил ее, что рейнджер их везде отыщет.

Рейна устроилась на одном бревне с Натаниэлем, положила голову ему на плечо. Она чувствовала осуждающий взгляд Фэйлен, но не отодвинулась. Страсть, вспыхнувшая между ней и рыцарем, потухла после Западного Феллиона и до сих пор не могла разгореться вновь: смерть Элайт стала ударом для всех, но для Натаниэля – особенно. Он начал оживать в последние дни, но между ними все еще лежала пропасть, и она понятия не имела, как ее преодолеть.

Чтобы отвлечься, она принялась осматривать лук, любуясь в свете костра мастерской работой оружейника, черным лаком, поблескивающим между золотыми рунами, бегущими по плечам лука.

Будучи эльфийкой, она чувствовала магию лучше, чем более приземленные создания, и ощущала, как лук гудит в ее руке. Какая-то часть ее души не хотела пользоваться оружием, которое в руках своего хозяина, Аделлума Бово, унесло столько невинных жизней. Но раз уж она победила его в честном бою, да к тому же застрелила из этого самого лука, значит, он принадлежал ей по праву. Нельзя допустить, чтобы такой артефакт попал не в те руки и снова оказался у генералов Валаниса. К тому же он прекрасно сочетался с ее бездонным колчаном.

Ее эльфийский слух уловил топот копыт раньше, чем человеческие уши Натаниэля. Мгновение – и Эшер как ни в чем не бывало вышел на прогалины, ведя Гектора в поводу. Ей стало немного неуютно от мысли, что, пожелай Эшер пробраться в их лагерь незаметно, он бы с легкостью это сделал. Боялась она, правда, не его, а его бывших товарищей-убийц, обладавших такими же талантами.

– Гладко прошло? – спросил Натаниэль, глядя на короткие мечи, которые Эшер носил скрещенными на спине. Меч Алидира Эшер отдал бы только через свой труп.

– Они его до утра не хватятся, – просто ответил Эшер, обвязывая поводья вокруг ближайшего дерева.

– Отдохни, – велела Фэйлен. – Отправляемся в Лириан на рассвете.

Рейна переглянулась с Натаниэлем. Они словно вели молчаливый диалог, чувства захлестывали их. Она знала, что это не любовь, вернее думала, что это не любовь: все было слишком ново и так непонятно, что раздражение и эльфийская горячность готовы были вот-вот взять верх.

В глубине души ей хотелось порой бросить эту миссию, которую они на себя взвалили, забыть об уничтожении Валаниса и обещании принести мир на Верду и вместо этого просто сбежать с Натаниэлем в какое-нибудь тихое место и жить счастливо. За эту мысль зацепилась другая – о том, что она переживет Натаниэля. От этого ей стало нехорошо, и она отвела глаза, отодвинулась. Удивленный Натаниэль глянул на нее вопросительно, но она только улыбнулась в ответ и пошла устраиваться на ночлег рядом с Фэйлен.

На следующий день, когда солнце вошло в зенит, они выехали наконец из-под сени Вековечной чащи и добрались до Лириана. Эшер то и дело похлопывал Гектора по шее, довольный, что верный скакун снова с ним. И пусть к новому седлу еще следовало привыкнуть, сильнее раздражало, что со старым пропали и сумки с вещами.

– Какая красота! – воскликнула Рейна, любуясь лесным городом.

Лириан раскинулся у основания небольшой горы, остроконечные крыши и шпили в эльфийском стиле взбегали на склоны. На мощеных улицах теснились лавки и таверны, главная улица, отпочковавшись прямо от Селкского тракта, взбегала на гору. Эшер проводил Рейну взглядом и поднял глаза на дворец и роскошные особняки между огромных вековых сосен.

– Там и живет ее величество Изабелла Харг, – сказал Натаниэль. – Она правит…

– О, историю Лириана я знаю, – перебила Рейна. – До Темной войны это был великий эльфийский город. Мои родители выросли в этом лесу. Королева Изабелла правит всем Фелгарном, регионом, в котором и находится Вековечная чаща. Под гербом с оленем и Лесной дол, и Вангарт. Фелгарн веками стоял между Алборном и Ледяными долинами, удерживая Велию и Серый Камень от войн.

Эшеру нечего было возразить. Если бы не Фелгарн, лежащий в сердце Иллиана, Ренгар, король Велии, и Грегорн, король Серого Камня, давно сцепились бы. Они были наследниками битв, начавшихся за сотни лет до их рождения.

То есть куда позже его рождения…

– Разумеется, ты это все знаешь, вам же нужно было выяснить наши слабые стороны, – ответил Натаниэль, не глядя на Рейну.

Эшер заметил, что в этой парочке явно разлад, вот только причину понять не смог. Да и давать советы юным влюбленным вообще не его стезя. Даже если б они спросили, он не нашелся бы с ответом: этот роман неизменно закончится трагедией. Если и не судьба их разлучит, то наследие уж точно.

– Куда едем, рейнджер? – спросила Фэйлен, тоже наверняка почувствовав повисшую в воздухе неловкость.

– Давайте за мной, – бросил Эшер и увел Гектора с главной улицы в восточные кварталы.

Они с Натаниэлем внешность скрывать не стали, но вот эльфийки надвинули капюшоны пониже, прикрывая острые уши. К вооруженным людям на улицах лирианцы, охотники по призванию, привыкли, но Эшер чувствовал, что зачарованный меч у него на спине привлекает внимание. К тому же ему доставляло неудобство снова носить два коротких меча на спине. Так всегда делали аракеши. И от этой привычки он отказался в первую очередь, когда ушел в изгнание.

Вскоре Эшер оказался перед дверями единственного места, где позволял себе хоть немного расслабиться и ослабить бдительность. Маленькая, непримечательная таверна была втиснута между домов и лавок, над входом висела простенькая вывеска.

– «Шахтерская кирка»? – Фэйлен окинула таверну скептическим взглядом.

– Мы ее зовем просто «Кирка». – Эшер спрыгнул с седла и подвел Гектора к столбику коновязи.

– Кто это «мы»? – с подозрением спросила Рейна.

– Узнаешь, – усмехнулся Эшер.

Путники привязали лошадей и поднялись на крыльцо. За дверями оказалось непривычно шумно для этого времени суток. Эшер знал, что с тех пор, как он спас королеву Изабеллу, интерес к «Кирке» возрос: многие узнали, что он сюда захаживает, и приходили послушать истории о рейнджерах, патрулирующих эти земли.

– Это что, кабан? – не веря своим глазам, спросил Натаниэль, задержавшись на ступеньках. – Оседланный?

У коновязи действительно стоял оседланный вепрь, хотя человек в это седло не поместился бы. Оно было украшено позолотой, под стать таким же позолоченным толстым клыкам, выпирающим из кабаньей пасти. Зверь фыркнул, сердито натянув повод, его светло-коричневая шерсть встала дыбом. Эшер его узнал и ухмыльнулся еще шире. Как же давно он тут не бывал!

В «Кирке» яблоку негде было упасть, из каждого угла слышались взрывы хохота и грохот сшибающихся кружек. Никто даже не заметил новых гостей, пробирающихся вперед и старающихся не задеть ни фигуристую служанку с подносом пивных кружек, ни пьяниц, шатающихся на стульях. Натаниэль уже бывал в Лириане, но в эту таверну попал впервые. Он заметил, что Эшер обернулся на хрипловатый, но живой голос, раздававшийся откуда-то справа. Говорящий, невидимый за спинами слушателей, рассказывал какую-то историю о тощих чудовищах-гобберах, то опускаясь до рычания, то легко перекрывая шум таверны.

Дорогу к барной стойке им вдруг перегородил здоровяк-варвар. Он посмотрел на Эшера сверху вниз, как на букашку, и Натаниэль сразу же напрягся, приготовившись к драке. Доспехов на варваре практически не было, на обнаженной груди и руках бугрились мускулы, толстые вены, словно черви, выступали на коже.

– Не обращайте внимания, – раздался суровый голос из-за спины варвара. Тот отвернулся и молча исчез за дверью у стойки. – Он из Железного дола. Вы небось знаете, какие они, эти северяне.

Натаниэль с удивлением заметил, как лицо Эшера озарилось улыбкой при виде хозяина заведения, протиравшего кружки за стойкой. Эшер подошел, они обнялись, приветствуя друг друга. Хозяин выглядел старше Эшера, но руки у него были мускулистые, будто он тренировался больше, чем рейнджер и рыцарь, вместе взятые. Он вообще выглядел человеком непростым: седая голова выбрита, плечи широкие, левую бровь пересекает шрам, заходящий на линию волос.

– Расселл Мэйбери… – Эшер окинул его взглядом, а Натаниэль как раз заметил висящую на стене шахтерскую кирку. Деревянная рукоять вся была в засечках от края до края.

Очень непростой трактирщик…

– Эшер! И даже путешествуешь не один? – с сомнением спросил Расселл, бросив взгляд необычно желтых глаз на его спутников.

– Нас сюда недобрым ветром занесло, – серьезно ответил Эшер.

Расселл задержался взглядом на его пустой перевязи, на глубоких порезах в кожаном доспехе. Этого ему хватило.

– Давайте за мной, – велел он, открыв дверцу в конце стойки.

– ГРАРФАТОВЫ ПРИЧИНДАЛЫ! – громогласно прорычал кто-то с другого конца таверны. – Разойдитесь, разойдитесь! А ты заткнись! Байку завтра дорасскажу!

Эшер закатил глаза и улыбнулся сбитому с толку Натаниэлю. Все выглядело так, будто сердитую толпу расталкивала какая-то невидимая сила, не слушающая ни ругательств, ни протестов. Наконец толпа расступилась, пропуская гнома, с головы до ног упакованного в черный с золотом доспех. Только руки и лицо выглядывали наружу. Концы его длинных светлых волос, собранных на затылке в тугой хвост, спереди были вплетены в бороду – длинная аккуратная коса спускалась до самого пояса.

– Я тя сразу узнал! – провозгласил гном, прорвавшись ближе и ткнув Эшера в ногу.

Натаниэль сунул руку под плащ, готовый в любой миг схватиться за меч. Он никогда еще не встречал гномов и не знал, как этот конкретный относится к Эшеру.

– Сталебрюх! – с укоризной позвал Расселл Мэй-бери.

– А я что? – Гном высоко поднял руки, окинув взглядом Эшера и его стоявших поодаль товарищей. – Эти с тобой, что ли?

Эшер недовольно кивнул.

– Серьезно прям?

– Да.

– Ну, тогда познакомимся. – Гном сунул большие пальцы за ремни кирасы на груди. – Я Доран, сын Дорейна из клана Сталебрюхов. К вашим услугам!

Натаниэль не мог перестать пялиться. Дварфы, жившие в Денахейме, отделенном от остального Иллиана горными хребтами Венгоры, редко появлялись на юге. Фэйлен к этому знакомству отнеслась философски, как к еще одной трудности похода, а вот Рейна так и засияла – она обожала все новое.

– Потом познакомитесь. – Расселл открыл дверь за стойкой и быстро затолкал в проход всех, включая гнома. Тот напоследок успел выхватить у подавальщицы поднос с кружками.

– Благодарствую, девуля!

Эшер бросил на товарищей ободряющий взгляд, и вся компания спустилась в подвал таверны. Он явно доверял этим людям, и Натаниэлю с Рейной этого было достаточно, но вот Фэйлен не теряла бдительности.

Потайной зальчик в подвале оказался неожиданно уютным. Окон в нем не было, освещали его лишь факелы, свечи и камин у дальней стены. В углу примостилась маленькая барная стойка, окруженная пивными бочками. В другом конце стоял длинный стол, у камина – уютные кресла и коврики. На стенах висело оружие, старое и новое, а еще – головы гоббера, тролля и даже песчанника.

Теперь Натаниэль готов был признать, что «Кирка» – самая странная таверна, какую он когда-либо видел.

На столе, упершись ногой в скамью, какой-то смуглый мужчина наигрывал на лютне-танбуре. Заметив Эшера, он оборвал мелодию. Да и практически все в зале побросали свои занятия. Сидевший у камина пожилой мужчина с густой седой бородой, одетый в потрепанную мантию волшебника, поставил дымящуюся кружку и поднялся. Вместе с ним встала девушка с длинными темными косами. Только варвар, с которым Эшер чуть не столкнулся наверху, сидел за маленьким столиком в углу, не обращая на них внимания. Да еще один посетитель уткнулся лицом в барную стойку, положив голову на сложенные руки.

– Давно же мы не виделись, старый товарищ… – произнес приятный голос. Темнокожий мужчина с бритой головой стоял, прислонившись к столбу. Его белые усы и бородка приподнялись в улыбке, карие глаза искрились.

– Слишком давно, – согласился Эшер, обнявшись с ним.

– Я что, брежу? – спросил лысый, глядя на Натаниэля и эльфиек.

– Да, да, они со мной, – заявил Эшер, которому явно надоело, что все этому так удивляются.

Его собеседник окинул всю компанию серьезным взглядом и провел их к камину. Расселл закрыл дверь, зачем-то заперев на ключ.

– Эшер… – прошептала Фэйлен, тронув его за локоть.

– Им всем можно доверять, – ответил рейнджер, на мгновение накрыв ее руку своей.

– Истинно так, госпожа, – тепло отозвался бритоголовый. – Мы все рейнджеры, как и ваш друг Эшер.

Эшер сел поближе к огню, Натаниэль устроился рядом с Рейной, которая все глаз не могла отвести от гнома.

– Я Йонус Глэйд, но все зовут меня просто Глэйдом. – Бритоголовый прижал руку к груди и улыбнулся. – Это Хадавад и его новая ученица Атария Данелл, – указал он на бородатого мужчину в поношенной мантии мага и стоявшую рядом молодую женщину.

Увидев, что к ним подходит смуглый, Натаниэль вновь насторожился, но Эшер и его обнял, как старого друга.

– Знакомьтесь: Салим Аль-Анан, – представил Глэйд южанина, как раз отступившего от Эшера.

Салим был строен и гибок, с длинными темными волосами и аккуратно подстриженной бородкой. Полы его черных одежд касались каменных плит, талию обхватывал широкий красный кушак, за который был заткнут белый украшенный кинжал, а снизу висели кожаные мешочки. Наметанным глазом Натаниэль сразу узнал воина – по тому, как Салим держится, как двигается. Правда, откуда он такой взялся, было не понять.

– С Дораном вы уже имели удовольствие познакомиться, – продолжил Глэйд, кивнув в сторону гнома, методично опустошающего поднос с пивом.

– Что это за место? – спросил Натаниэль, заметив на стене голову горгоны с выколотыми глазами.

– «Шахтерская кирка», – улыбнулся Глэйд. – Господин Мэйбери – владелец этого замечательного заведения. Для нас, странников, эта таверна стала домом, а платим мы за постой историями о своих приключениях.

Он указал на потолок.

– Это привлекает посетителей. Правда, думается мне, не наших баек жаждет лирианский люд. – При этих словах все обернулись к Эшеру. – Нет рейнджера, который не был бы обязан Эшеру жизнью.

Стул варвара душераздирающе заскрипел по каменному полу и с шумом грохнулся.

– Так ты и есть тот самый Эшер…

Здоровяк медленно подошел ближе, не отводя напряженный взгляд.

– Бэйл. – В голосе Расселла Мэйбери отчетливо слышалась угроза.

Варвара это не остановило.

Натаниэль покрепче стиснул меч, готовясь к атаке. Он рос на севере, в Лонгдэйле, и встречал много варваров из Железного дола, приходивших туда торговать. Они были не такими дикими и непредсказуемыми, как скитальцы из таинственных Диких чащоб, но частенько показывали себя как жестокие головорезы со своими понятиями о славе и чести.

Акцент у Бэйла был сильный, слова он, в отличие от Глэйда, подбирал простые:

– Я хожу по свету, ищу хорошую схватку. В Железном доле хорошей смертью не помрешь. На юге от спящих гор говорят про рейнджера-аракеша. Великий воин, говорят. Хочу знать правду.

– Правила моего дома ты знаешь. – Мэйбери, до этого скрестивший могучие руки на груди, опустил их.

«Любят же эти варвары поговорить», – подумал Натаниэль. За этот монолог он успел осмотреть и оценить гору мускулов. При всей мощи горло и колени Бэйла оставались уязвимыми, как у всех, да и болевые точки никуда не делись – попасть по ним тренированный рыцарь сможет на раз-два, по такой здоровенной цели, как этот варвар, не промахнуться, главное – бросить нож как следует. На поясе у Натаниэля как раз висела пара ножей…

Он заметил вдруг, что начинает рассуждать как Эшер, и мысль эта его немного повеселила.

До драки не дошло: Глэйд решительно встал между Бэйлом и Мэйбери. Похоже, он в «Кирке» был голосом разума.

– Бэйл, сын Хила из племени Дуболомов, я тебе когда-нибудь лгал? – сказал он негромко, но уверенно.

Варвар подозрительно взглянул на него, но медленно покачал головой.

– Я когда-нибудь преувеличивал?

Он снова помотал головой.

– Тогда слушай меня и верь на слово: если схватишься с Эшером, смерть твоя «хорошей» не будет. Она будет быстрой и неприглядной.

Варвар с сомнением глянул на Глэйда, на Эшера и наконец, фыркнув, вернулся за стол. Натаниэль с облегчением разжал побелевшие пальцы, стиснувшие рукоять меча.

– Вечно веселью мешаешь! – бросил Доран. Глэйд в ответ лишь усмехнулся.

– Лучше поведай нам что-нибудь, Эшер. – Салим облокотился о каминную полку. Хадавад и Атария сели на циновки, скрестив ноги.

– Неплохо бы для начала и гостям представиться, – сказал Хадавад, с интересом разглядывая Рейну и Фэйлен.

Натаниэль понял, какой сюрприз ждет рейнджеров. Успех миссии… да что там, выживание маленького отряда зависело от секретности. Если сейчас открыть правду о существовании эльфов, все может пойти прахом. И все же Натаниэль доверял мнению Эшера. Фэйлен с Рейной, кажется, тоже.

– Я Натаниэль Голфри, – объявил он, давая эльфийкам время сочинить что-нибудь, если не захотят раскрывать правду.

– Голфри? – раздалось от барной стойки. Незнакомец, до этого казавшийся спящим, встал со стула и подошел поближе, обдав собравшихся винными парами. – Вроде как однофамилец Тобина Голфри?

Он казался старше Эшера, но немного моложе Глэйда, седые волосы торчали во все стороны, белые усы выделялись на щетинистом лице. Холодный взгляд голубых глаз и торчащие скулы говорили о трудной жизни в пути, но в нем чувствовалась та же сила, что в Салиме, и держался он как старый солдат. Длинный, грязный и потрепанный плащ снизу превратился в лохмотья. Незнакомец был одет в доспех, вот только все его детали различались: наплечники и наголенник ощетинились короткими шипами, наруч был всего один, а вторую руку обматывала лишь полоска голубой ткани. Но меч его говорил о многом. У Натаниэля на поясе висел такой же.

– Тобин Голфри мой отец, – ответил Натаниэль.

Он всю жизнь чувствовал себя в тени отца, легендарного рыцаря. Но не из-за его заслуг, а из-за его любви к маме. В ордене Натаниэля видели ходячим напоминанием падения величайшего воина Тобина Голфри, нарушившего клятву никогда не заводить детей. Натаниэль же просто любил отца и скучал по нему.

– Знавал я его… – Лохматый незнакомец уставился в огонь, словно мог разглядеть в нем прошлое.

– Вы – Серый плащ.

– Калеб Йорден, – представил Глэйд. – Бывший рыцарь ордена Серых плащей. Еще один осрамившийся Серый плащ в этом заведении…

Он окинул Натаниэля взглядом.

– Я оставил орден по собственному желанию, – твердо ответил Натаниэль. Вдаваться в подробности ему не хотелось.

– Вот и я тоже… после того как они меня выставили, – тихонько добавил Калеб. – Такова цена любви…

Глэйд поднял руку, намекая ему замолчать, но Калеб не обратил внимания.

– Я ушел… думая, что ухожу к хорошей женщине, что будем вместе растить ребенка… – Он рыгнул и продолжил: – Вот только оказалось, что и дите не мое, и…

Он неопределенно взмахнул рукой, будто конец его печальной истории и так был всем понятен.

– Может, присядешь, Калеб? – Расселл Мэйбери положил тяжелую руку на плечо рейнджера и всучил ему кружку эля.

– Может, и присяду, – благостно улыбнулся Калеб, плюхнувшись в кресло.

На мгновение повисло молчание: все ждали, продолжит ли он рассказ.

Старый маг Хадавад заговорил первым:

– Уверен, господин Голфри, ваша биография очень примечательна, но не познакомите ли нас со своими спутницами? – В глазах его блеснуло любопытство. – Я чувствую, что магия так и окутывает вас, дамы.

Атария Данелл рассеянно кивнула, соглашаясь с учителем.

Фэйлен и Рейна переглянулись и вопросительно уставились на Эшера. Дождавшись его кивка, они одновременно сняли капюшоны, открывая прекрасные лица. Кончики заостренных ушей выглядывали из их причесок.

Рейна сделала шаг вперед.

– Я Рейна Севари, принцесса эльфийского народа, а это моя наставница и защитница Фэйлен Халдор.

Собравшиеся ошарашенно замолчали. Даже Доран застыл, не замечая, что пиво так и льется по бороде. Эшер прислонился к стене, широко ухмыляясь.

– Из Велии доходили слухи, что эльфы вернулись в Иллиан… – проговорил Глэйд, не в силах оторвать взгляда от эльфийских ушей.

– Пха! Если это эльфы, то я горный козел! – Доран бахнул пустой кружкой по столу. – Эльфы тысячу лет назад умотали к лучшим берегам. Зачем бы им вертаться взад?

– Это долгая история, господин гном, – с печальной улыбкой ответила Рейна, глядя при этом на Эшера и Натаниэля.

– Останемся здесь, пока не приготовимся к путешествию на юг, – сказал Эшер. – Ваша история и будет платой за постой.

С этими словами он направился к двери.

– Куда ты? – спросила Фэйлен.

– Раздобуду денег на припасы и поищу караван.

«Оставайся тут», – говорил направленный на Натаниэля взгляд.

– У меня есть все, что нужно, Эшер, пользуйся, – предложил Расселл.

– Спасибо, но путь на юг неблизкий, – ответил Эшер, не останавливаясь, – нужно подготовиться как следует.

– На юг? – переспросил Глэйд, оторвавшись наконец от эльфиек.

– Сначала сядь и послушай, – велел Эшер. – Обещаю, история того стоит.

– Думается мне, нам понадобится еще пиво… – Доран приподнял бровь, выразительно глядя на Расселла.