Глава 6
— Майор толковый мужик был... — Витек потер свой рязанский нос и поднеся к нему кусочек «некрысятины», с удовольствием «пошевелил» ноздрями.
— Ага... Не то что этот... хмырь всех хмырей... — поддержал товарища второй боец. — Земля ему пухом...
Чем меньше оставалось самогона, тем мельче наливали в стакан. Идти на мороз парням не хотелось, хоть и не зима, но ночи холодные, к утру даже пар изо рта валит. Поэтому они растягивали удовольствие как могли, за последний час пересказав мне всю свою жизнь, включая последние годы.
— А у вас правда танки есть? — прервал я очередную басню про дедушку в деревне.
— Есть. — синхронно кивнули оба.
— Один даже на ходу. — спустя паузу, сообщил Витёк.
— Только не стреляет. — добавил его товарищ.
— Это как так? — в моём представлении танк на передовой — а граница, она и в мирное время самая что ни на есть передовая, должен быть полностью боеготов, чтобы при необходимости в считанные минуты выдвинуться для выполнения боевой задачи.
— Один сразу дохлый был, а второй уже позже сломался. Что-то заклинило вроде...
— А как же он поломанный приехал-то?
— Да обычно. На трале притащили.
— А зачем тащить не рабочий танк?
— Не знаю. Может списать хотели... — глубокомысленно изрёк Саня, Витёк же просто пожал плечами, и потянувшись за бутылкой, налил себе очередную порцию.
О том что в армии, да, наверное, как и везде у нас, процветает воровство и кумовство, я знал прекрасно.
Воровали всё что можно и нельзя. Где-то скромно, помаленьку, местами побольше, а где-то совсем не стесняясь. Форму, продовольствие, строительные материалы, оружие, технику типа грузовиков и уазов. И вполне допуская что танк тоже можно украсть, я слабо представлял для чего он нужен. Ну вот куда деть ворованную махину? — В металлолом сдать?
Так ведь не примут.
— Можем посмотреть сходить... Если хочешь... — предложил Саня, заметно оживляясь, а Витек налил ещё самогона себе в стакан, и запрокинув голову, выпил одним махом.
Выходить на улицу не хотелось, здесь и днём непривычно холодно, а сейчас, когда на часах почти два, совсем зябко. Оно, конечно, может и просто погода такая, — бывает ведь, но скорее следствие постоянно висящих над головой тучек. В общем, как бы там ни было, отказываться я не стал, посмотреть, что же это за танки такие, хотелось, и сообщив бойцам что выпивку и закуску они могут забрать с собой, дал команду на выход.
Долго не рассуждали. Сидели в верхней одежде, обувь не снимали, поэтому хлопнула дверь — Витёк со всей широты своей рязанской души пихнул её ногой, и мы дружно вывалились на крыльцо.
— Тут недалеко... — сообщил Саня, поправил автомат, и пошатываясь возглавил процессию.
Темно, холодно, и непривычно сыро. Если похолодание продолжится, к утру заиндевеет, и посадки, если они есть, замёрзнут. Я не особенно силен в агрономии, но знаю что даже легкий морозец отрицательно сказывается на урожае. А уж в этих условиях, когда солнца нет, вообще катастрофа.
В моём детстве, на огороде в шесть соток, в морозные ночи жгли костры, спасая ещё не окрепшие растения. Здесь же всем было пофиг, наверное надеялись что и так сойдёт.
Добравшись до стоящего неподалёку уаза, бойцы долго копались, пытаясь завести мотор. То одно забудут, то другое. В итоге завелись когда я уже отчаялся слушать бестолковое «бултыхание» стартера, и наплевав на танки, хотел вернуться обратно. Но не случилось.
До заставы добирались тоже с приключениями, выехали из посёлка, пару раз повернули, и уперлись в какую-то гору. Темно, фара на Уазе одна, да и та светит куда-то не туда, пропустили развилку, ну и результат.
Поэтому на место прибыли где-то через час, хотя расстояние до посёлка не больше пары километров.
Часовые, шлагбаум, — всё как положено. Пароль, правда, не спросили, но салон досмотрели, и только убедившись что кроме нас никого нет, пропустили на территорию.
Там мы ещё попетляли немного, снова куда-то упёрлись, развернулись, и объехав препятствие с другой стороны, остановились.
Вышли из машины, и в очередной раз определившись с направлением, двинулись на поиски.
Шли недолго. Танки появились внезапно, буквально вынырнув из темноты. С округлыми башнями, без кирпичиков активной брони, я не сразу понял что это обычные семьдесят двойки, просто древние, из первых модификаций, годов, наверное, восьмидесятых. Ну а так, — танки как танки. Тут ведь что главное, в нашем случае, — чтобы передвигались своим ходом, да стрелять могли. С этим, конечно, не ясно пока, у одного полностью снята гусеница, и не хватает катков, а у второго какая-то хреновина сзади торчит, в темноте не особо понятно.
— Пошли покажу. — Зажжужав ручным фонариком, Витёк шустро запрыгнул на прикрывающее гусеницу крыло, и заскрипев не смазанным люком, повторил приглашение.
Отказываться я не стал, и проследовав за ним, занял место командира, где с любопытством огляделся. Темно, тихо, и достаточно просторно. Не для меня, конечно, но для человека среднего роста — а именно таких и берут в танкисты, очень даже неплохо.
С виду, вроде, всё цело. Никаких снятых приборов, или еще чего-то в таком духе. Даже рация на месте, хоть и древняя, но она есть.
Пощелкав тумблерами, Витек включил «салонное» освещение, — тусклый плафончик над местом механика водителя. Света он давал немного, но глаза быстро привыкли, — в карты не сыграешь, конечно, а так, чтобы не врезаться во всякие железные штуки, хватало.
— Он на ходу? — на всякий случай уточнил я.
— Угу. Только с пушкой что-то... — ответил «экскурсовод», копошась в полумраке.
— А сзади что торчит?
— Где? — автоматически обернулся Витёк. — А... — тут же пришло понимание, — Ты про плуг что ли? Так вместо трактора в этом году его пользовали, землю пахали.
Пахать танком землю — обычное дело. По сути, тот же трактор, только с пушкой. После войны основная масса сельхоз техники как раз и была из бронемашин переделана, башню в переплавку, а шасси на нужды сельского хозяйства.
— А снаряды где? — там где должен быть боекомплект, оказались только пустые ниши.
— На складе. Где ж им быть-то... — несмотря на освещение, Витек непрерывно жужжал фонариком, копаясь под сиденьем механика водителя.
Что-то звякнуло, и он, довольно «крякнув», вытащил почти полную, литровую бутылку.
— Анатолича слеза! — гордо похвастался «танкист», и после наводящего вопроса пояснил что Анатолич это местный житель, а слеза — самогонка им произведенная. Оно, конечно, не важно, но теперь хоть логика вырисовывалась для чего меня позвали смотреть на танк.
Разъяснив что и как, Витёк высунулся в люк, — не тот через который мы попали внутрь, а тот что спереди, и громким шепотом позвал товарища.
Ну а что, выпивка есть, закуска есть, чего ещё-то?
Я даже поддержал первые три тоста, в железном чреве бронемашины хоть и не дуло как снаружи, но и тепла тоже особо не было.
Не скажу что прям согрелся, но теперь стало повеселее, тем более в такой «приятной» компании.
Вроде пьяные, парни пили не экономя, и наверное нормально ходить уже не смогли бы, но каким-то образом умудрялись вести вполне вменяемую беседу.
— Вот я как думал, — ударившись о торчащий сверху поручень, и потирая место удара рукой, говорил Саня, — отслужу годик, вернусь на гражданку, погуляю пару месяцев, и в мусарню куда-нибудь приткнусь! Ну а что, деньги нормальные платят, одевают, обувают, паёк дают, отпуск оплачивают — хер ли рыпаться?
— Вот-вот. — поддержал его Витёк, — тем более закалымить всегда можно! Говорят обычный пэпээсник по десять тысяч за смену домой приносит!
Далекий от такого рода служб, я не спорил, к тому же это вполне могло оказаться правдой. Мало ли кого поймают на дежурстве, может богатея какого? Или не одного даже. Пэпсы, конечно, не гаишники, но и они чего-то, да могут. Хотя утверждать не стану, говорю же, далёк от этого, не приходилось сталкиваться.
— А теперь чего? Куда мне? Как? — сам себя загоняя в отчаяние, продолжил рассуждать неудавшийся мент, в который раз ударившись головой.
— Всё Путин виноват... — привычно нашёл виновника Витёк, поддерживая традицию во всех неприятных, или просто непонятных жизненных ситуациях ругать погоду и президента. Прав, не прав, один хрен во всех грехах виноват. Сделал — виноват, не сделал — тоже.
— Ага... Путин... — почему-то шёпотом поддакнул Саня, и словно чего-то опасаясь, посмотрел наверх.
Витёк ещё чего-то пробухтел, но тема была явно избитая, и не особо интересная, поэтому заострять он не стал, переключившись на очередной эпизод из своей жизни.
— А на юг пытались пробиться? — дождавшись паузы, вклинился я.
— Да куда только не пытались... Ик... Половину людей потеряли... Ик... Техника почти вся ушла... — уже с трудом фокусируя мысли и борясь с икотой, ответил Саня.
— Оно ведь как, отправят группу, а от неё ни слуху, ни духу. То ли вляпались куда, то ли свалили... Непонятно...
— И что же, все вот так пропадали?
— Нет, не все. Но много.
— Четыре бэхи потеряли, и людей человек двадцать. — подкорректировал Витёк, и поёрзав, широко зевнул.
— Так народу-то, сколько вообще в части осталось? — вынести какую-то конкретную цифру из разговоров с офицерами я не смог, прямо не спросишь, мало ли как воспримут, а сами они не особо распространялись.
— Да хер его знает... Сколько, Сань? — уже почти засыпая, Витёк всё же нашел в себе силы открыть глаза.
— Человек тридцать, наверное... Может чуть больше. — он замолчал, и выдержав паузу, добавил, — или меньше...
Я еще попытался как-то растормошить парней, вопросов, с каждым их ответом, возникало всё больше, но они окончательно «дошли до кондиции», и развалясь в своих креслах, дружно, наперегонки захрапели.
Мне же спать не хотелось, выспавшись днём, сейчас я был полон энергии, да ещё и холод неплохо так стимулировал.
Поэтому, оставив нарезающих рулады парней, я вылез из танка, и направился обратно, в сторону шлагбаума.
Без оружия, оно, конечно, страшновато, но забрать автомат у ребят, я не решился. Во-первых, им проблем доставлю, а во-вторых, себе. Ведь как говорят умные люди? — Даже если ружье висит на стене, оно обязательно выстрелит. А в кого мне тут стрелять? Тварей нет, зверей диких тоже, так что обойдусь как-нибудь, не помру.
Единственно, были сомнения на счёт прохода через кпп, но в будке охраны никто даже не дернулся, это машину за версту слыхать, а пешеход, да ещё ночью, малозаметен, и посему никому не интересен.
Единственное что я забрал у Витька, фонарик. Но до поры убрал его в карман, и только отойдя на приличное расстояние, зажужжал, раскручивая миниатюрный генератор.
Небольшой, плотно вмещающийся в ладони, фонарь выдавал почти ровный свет только в самом «раскрученном» состоянии, но поддерживать его на максимуме, у меня не хватало привычки.
Когда-то в детстве у меня был подобный. То ли «жук» назывался, то ли «жучок». Идёшь с ним по лесу ночью, на рыбалке где-нибудь, и жужжишь на всю округу, живность отпугиваешь.
Продавались тогда ещё большие, с батарейками, вот с ними удовольствие ходить было. Повесишь такой в палатке, повыше куда-нибудь, и можно перед сном в картишки перекинуться. Минус один, — батарейки. Во времена тотального дефицита они тоже являлись если и не предметом роскоши, то чем-то возле того. Может где-то и не так было, но в нашем городе, найти батарейки, особенно крону, или большую квадратную, было тем ещё квестом.
Ну а такие фонарики, со встроенным генератором, имелись почти в каждом доме. Купил один раз, и на всю жизнь. Не знаю из чего их делали, только ломались там только лампочки, — горели в смысле, но даже это было крайне редко.
Будь луна на небе, или хотя бы звезды, я бы обошёлся и без света, но когда отошёл от заставы метров на триста, — а там светило несколько фонарей, хочешь-не хочешь, а пришлось подсвечивать.
Сильно не раскручивал, чтобы внимания не привлекать, мне главное с дороги не сойти. Она тут хоть и хорошая, накатанная, но в темноте запросто потеряешь и найти будет уже не просто.
Не знаю почему, но в голове всплыли переделанные строки стихотворения.
Всплыли, и как приклеились. — «Тиха украинская ночь, но сало надо перепрятать» — Так я и брёл в ночи, проговаривая эти две строчки в такт шагам, и «подпевая» жужжанием фонарика.
Шёл не так чтобы и долго, поэтому посёлок для меня появился неожиданно. Света нигде не было, и резко «всплывший» из темноты забор, заставил нервно вздрогнуть.
— Да чтоб тебя... — ругнувшись туда же в темноту, я почувствовал знакомое покалывание в затылке.
— Ты где? — уже не таясь я «разогнал» жучка на максимум, и пошарил расплывающимся лучом вокруг себя.
Твареныш нашелся почти сразу. Лениво развалившись почти напротив меня, между столбом и покосившимся забором, он блеснул зрачками и отвернулся, избегая направленного на него луча.
— А если тебя заметят? — подошел я ближе, и присел перед ним на корточки.
«Не заметят» — зевнул он, так же лениво поднялся, и зыркнув глазами, исчез в темноте.
— Ты уходишь? — Ожидая от него чего-то необычного, какой-то новости, или предупреждения, не знаю, действия какого-то, я был слегка обескуражен. Стоило ли вообще показываться в таком случае?
Это потом я догадался для чего приходил Анин питомец, просто показать что он рядом, чтобы мы не дергались лишний раз. А в тот момент едва сдерживался чтобы не рвануть за ним следом.
В конце концов кое как успокоившись, я двинулся дальше, на поиски домика котором нас расквартировали.
Ходил, наверное с пол часа, судя по ощущениям, — часов-то у меня не было, но никак не мог сообразить где нахожусь, и куда двигаться дальше.
Поселочек-то, всего ничего, две улицы, да переулок, но везде темно, всё в темноте одинаковое, и даже с фонариком сложно понять кто есть кто, и с какой стороны я вообще зашёл.
В общем, покружив ещё какое-то время, я решил спросить у местных. Со слов офицеров, народу здесь оставалось немного, но люди еще были, вот только теперь надо как-то определить, жилой дом, или нет.
Свет, понятно, не горел нигде. Наверняка у кого-то и были генераторы, но ночью они без надобности. Поэтому этот ориентир отпадает.
Остаётся что? Отсутствие травы у ворот, чистые стёкла в окнах, да наличие техники во дворе.
Подумал было про собак, но как ни напрягался, не мог припомнить, лаяли они в посёлке, или нет. Изначально не могло такого быть чтобы никто не держал во дворе пса, — это в своём-то доме, так что скорее всего съели бобиков, когда припёрло. Ну а что, люди в войну крыс ели, жуков всяких, а тут почти нормальное мясо. Хочешь-не хочешь, а поступишься и привязанностями, и принципами.
Пройдясь по центральной улице, я всё же определился. Дом, под седьмым номером, крепкий, каменный, ворота закрыты, возле калитки прибрано, и даже почтовый ящик поблескивает свежей краской.
Пройдясь вдоль ворот, я заглянул поверх забора. Ну точно, есть в нём люди, бельё на веревке самый верный признак.
Звонка нет, да оно и понятно. Поэтому остаётся в окошко постучать, может услышат.
Сначала негромко, потом посмелее, я всё же добудился хозяев.
— Кто там? — сонным, и почему-то очень знакомым голосом, отозвались хозяева. Точнее хозяин.
— Извините, если разбудил, но не подскажете где здесь офицеры расположились? — наверное нескладно, но вложив всю искренность какую только мог, махом выпалил я.
За окошком пошуршали, и вместе с отъехавшей шторкой показалось сначала ружье, а потом и не выспавшийся хозяин.
— Андрюха? — осветил я его, ещё активнее зажужжав фонариком.
