Глава 5
— Тут только этого пытать. — ответил Леонид, косясь на дрыхнущего под крылом твареныша.
— Его запытаешь, кажется... — проследил я за его взглядом.
Поначалу «разговорчивый», сейчас твареныш опять никак не реагировал ни на слова, ни на мои телепатические потуги, но попыток я не оставлял, надеясь что это временно, и всё ещё наладится.
— Да и с мужиками решать что-то надо... — продолжил рассуждать Леонид. — Грех от такого шанса отказываться, люди все военные, обучать никого не надо — профессионалы.
На мой взгляд, армия мирного времени не такие уж и «профессионалы», но, как бы там ни было, автомат, он и в Африке автомат, тем более что кроме стрелкового, у них и техника, и боекомплект в достатке.
Шутка ли, два танка и десяток бмп. С таким подкреплением к нам вообще никто и никогда не сунется. А если и сунется, то вряд ли ноги унесёт.
— Домов у нас брошенных навалом, да и баб куча не пристроенных, всё одно к одному выходит. — продолжая свои доводы, Леонид поднялся с насиженного места, и закряхтев, «со скрипом» выпрямился.
На лице его повисло обычное, самодовольное выражение, и, как мне показалось, для себя он уже всё решил.
Я же, хоть и не был против такого поворота, но пока не видел шансов практического его воплощения. Даже если мы сейчас договоримся с лейтенантом, не факт что нас просто не расстреляют, как только мы заявимся к ним в расположение.
Твареныш, конечно, аргумент очень весомый, но, в данном случае, это как лопатой кильку чистить — грозно, но бестолково. Ну сведет он их с ума всех, или сожрет, не дай бог. Только толку-то от этого? Надо так действовать чтобы они сами захотели, и «на берегу» договориться о возможных последствиях.
— Да ты не парься, Васёк, найду аргументы, ты ж меня знаешь... — когда я высказался о своих сомнениях, Леонид только отмахнулся.
— Да ты сам-то погляди, — задрал он голову вверх, — они ж тут без солнца живут, а это совсем уж ни в какие ворота. Вот ты, — ткнул он в меня пальцем, — будь ты на их месте, отказался бы от такого предложения?
В тот момент я не знал ответа, но в дальнейшем всё вышло именно так как напророчил мой самодовольный товарищ.
Проторчав ещё почти сутки в поле, мы настроили карбюратор, и оставив Урал, — мужики так и не отошли от последствий мозгового прессинга, погрузились в самолёт.
Летели недолго, застава располагалась в двадцати километрах, так что, едва поднявшись, сразу и сели.
Поле на краю посёлка оказалось достаточно ровным чтобы посадка прошла без происшествий, а высланный навстречу патруль сыграл роль комитета по встрече.
Трое на тентованном уазе подъехали почти вплотную, оружием не трясли, лица серьёзные, без эмоций — хладнокровные мужики.
А заметив своих, даже обрадовались. Твареныш с нами не полетел, но перед вылетом «наприсылал» мне кучу «спокойных картинок», и сообщил что будет находится поблизости, и "настраивать" вояк на правильные мысли.
Наверное поэтому, а может лишь отчасти поэтому, встретили нас нормально, не как дорогих гостей, но ровно, даже, наверное, с уважением.
Поговорили со старшим, потом ещё с двумя офицерами, выложили всё как есть — без прикрас и стеснения, и были размещены в небольшом домике на краю посёлка.
Охраны, то есть конвоя, при нас не выставили, но неподалеку постоянно ошивались двое солдатиков, периодически поглядывая в нашу сторону.
Так мы и просидели до вечера, даже, точнее, пролежали. Нормальные кровати, — с простынями, подушками и одеялами, выключили нас из реальности минут так на триста, а может даже и чуть больше. Потом была баня, мы долго отрывались и грелись, а уже когда совсем стемнело, за нами прислали тот же тентованный уазик.
— Не знаю что именно произошло тогда — говорил один из пограничников, худощавый капитан примерно моего возраста, — но сдаётся мне, что ещё пару лет, и планету вообще медным тазом накроет.
— Это ты о чём? — шумно выдохнув после рюмки выставленного за знакомство самогона, непонимающе сощурился Леонид.
— Да обо всём, — ответил капитан, и закусив пучком мелко нарезанной квашенной капусты, пояснил, — уже сейчас не растет ничего толком, люди болеют, зверьё исчезает. А что будет когда небо совсем заволокёт?
— И это ещё мёртвая рука не отстрелялась! — высказался второй офицер, одетый в грязного цвета камуфляж без погон, и совсем уже не форменную кепку-бейсболку.
Про «мёртвую руку», наверное, не слышал только глухой. Тот «оглушенный» лейтенант, в его воспоминаниях она всплывала как-то особенно чётко. — Оружие возмездия, приготовленное на тот случай если командовать будет некому, а враги не будут уничтожены. Не знаю, правда ли это, или вымысел, но будь я ответственным за ядерный щит страны, наверняка придумал бы что-то подобное.
Ведь по сути — с точки зрения дилетанта конечно же, всё просто. Если определённое время не приходит команда на отмену пуска, срабатывает таймер, и ракеты, в автоматическом режиме, бьют по заранее заложенным в программу целям.
— А с чего ты взял что она уже не сработала? — спросил Леонид, в то время как остальные никак не прореагировали на заявление безпогонного человека.
— Да потому что ракеты из шахт не вылетали ещё. — так же закидываясь капустой — а кроме неё из закуски на столе был порезанный на тончайшие ломтики кусочек чего-то мясного — к нему не притрагивались, видимо оставляя для гостей, вареная картошка в мундире, салат из непонятной зелени, да котелок с давно остывшим, жиденьким супом.
— А где эти шахты? — тут же уточнил Леонид, причём так заинтересованно, будто собрался их с собой утащить.
— Да повсюду они. Одна здесь есть, неподалёку, километров тридцать по прямой. Ещё парочка в сторону райцентра...
— И что же, с нашей стороны ракеты не вылетали?
— Ну почему же. Вылетали конечно. Сразу после первых ударов, когда вырубилась вся связь, в небо, со стороны космодрома, ушло с десяток ракет.
— Так может рука их и пускала?
— Нет. По космодрому прилетело уже после. Где-то часа через четыре после запусков, я лично в той стороне несколько грибов видел.
Оренбургская область ещё в союзе кишела ракетными шахтами и позициями ПВО. Они были повсюду. Сатана, или СС-20, так они обозначались на современных спутниковых снимках. Точнее уже не сами шахты, а то что от них осталось после договора с американцами о сокращении вооружения.
Есть такая программка, название не помню точно, но что-то с планетой связанное. В ней сведены данные сразу с кучи спутников, и добавлена возможность пользователям ставить метки. Фон, или слой, как-то так называется. Контур с подписью и пояснениями, штука очень удобная, особенно когда ищешь что-то.
Как поставили на компьютер её, так я чуть не до утра сидел, разглядывал. Не соврать бы, но в радиусе километров ста от нашего села насчитал кучу разрушенных позиций. И это лишь те что снесли, а сколько осталось рабочих? — Десять? Двадцать? В любом случае этого количества за глаза хватало чтобы сделать нашу местность приоритетной для нанесения ядерных ударов.
Ну а что, радар раннего обнаружения — вообще первейшая цель. Ракетные шахты или позиции пэ-вэ-ошников — то же самое. В общем, смысл засыпания ядерными зарядами нашей глубинки понятен, не каждый город будет так интересен как деревня рядом с «крылом».
— Заканчивай ты с рукой уже... Надоело... — хмуро произнёс капитан, всем своим видом показывая что тема ему неприятна.
— На самом деле, Антоха, — подключился третий, молчавший до этого офицер, так же без погон, в потасканной полевой форме. — Какая нахрен рука? Два года почти прошло, была бы она, отработала бы уже. Забудь.
— Да иди ты... — отмахнулся первый безпогонный. И беззлобно, даже скорее привычно, выругался куда-то в пустоту.
В итоге замолчали все, и следующие десять минут за столом были слышны только короткие тосты — типа «за нас, за вас, и за спецназ», да чавканье вперемешку со звоном сталкивающихся стаканов.
Пили все. Наливали по половинке, опрокидывали и снова наливали. Самогона было много, и мужики быстро хмелели. Сказывалась крепость напитка и небогатая закуска. (к мясу так никто и не притронулся).
А вот я не пьянел, хотя пил наравне со всеми. Не знаю, может благодаря комплекции, а может метаболизм такой, но мне, чтобы напиться, нужно пол ведра подобного поила, несмотря на всю его крепость. Так что, кроме легкого шума в голове, никаких других эффектов не последовало.
— А как вы вообще дальше думаете быть? — когда обсуждения пошли куда-то вообще не туда, я решил перейти к главному.
— Да никак не думаем. Нам по х*й. — нетрезво сфокусировался капитан.
— Точно так. Ага. По*бать. — поддакнул первый беспогонный. Второй лишь помотал головой.
Мы с Леонидом переглянулись.
— Тогда может к нам?
— Куда это? — наконец «навёлся» капитан.
— К нам, в наш новый мир.
— В смысле... Ик!.. Новый мир? — его глаза то сходились в более-менее осмысленный взгляд, то расходились в разные стороны. Глядя на него у меня сложилось такое впечатление что всё что мы рассказывали им, ушло куда-то не туда. Уж больно искренне они изумлялись.
— В самом прямом. Там нет ни России, ни Европы, ни вообще кого бы то ни было... — стараясь справиться с разъезжающимся глазами капитана, отчеканил Леонид.
— Ха бля! — снова влез первый беспогонный. — Так тут тоже нихера нет! Пусто нах! Как у негра нах!
— Ты не понял. — спокойно поправил я. — Здесь ничего нет, потому что война, а там нет, от того что и не было никогда.
— В смысле? Ик!.. — опять «выпал» капитан. — А что есть тогда?
Видимо водка напрочь выбила память из всей троицы, даже капитан, вроде самый нормальный из всех, но сейчас я видел как трудно ему даётся удерживать внимание, все его мысли о ещё одном стакане и койке до утра, но будучи человеком военным, командиром заставы, он стойко переносил все тяготы, держась лишь за счёт морально-волевых качеств.
— Есть дом, есть жрачка, есть бабы. Всё есть. — перебивая меня, мой товарищ зашёл с козырей.
— Бабы?! — хором воскликнули все трое, а тот что отмалчивался, от избытка чувств попытался подняться, но тут же упал обратно на стул.
Понятно что разговаривать о чём-то серьёзно, никакого смысла сейчас нет, но «пробежаться» по тезисам можно. Ведь когда бравые командиры протрезвеют, основные моменты в их головах отложатся, и станут как раз тем основанием на которое мы и будем опираться.
Оставив Леонида вещать о бабах — теме вечной и очень глубокой, я вышел на улицу.
— Стой! Кто идет?! — откуда-то из темноты шагнули двое щупловатых солдатиков, и направив на меня автомат, напряженно застыли.
— Да вы чего, бойцы? — я ожидал чего-то подобного, поэтому не удивился. Как говорится — доверяй, но проверяй. Вот офицеры и выставили заградотряд, на всякий пожарный.
— В сортир пройти можно? — не дождавшись от них продолжения каких-либо действий, я аккуратно показал рукой в сторону темнеющей в отдалении деревянной будочки.
— Можно. — парни с явным облегчением опустили автоматы и подвинулись.
Пройдя по выложенной из камней дорожке до «места силы» — некоторые так называют деревенский сортир, я приоткрыл дверь, и посветив зажигалкой, несмело шагнул внутрь.
Всё как везде. Можно сказать стандарт. Дощатый пол, прямоугольная дырка, и паутина по всем углам.
— А вы не вынесете нам согреться глоток? — когда я покинул удобства и вернулся к крыльцу, спросил один из солдат, молодой и сопливый, даром что в форме.
— На посту пить вредно. — Съехидничал я, но тут же добавил что попробую, хотя и не обещаю. Одно дело разговоры разговаривать с начальством, и совсем другое с рядовым составом. Только и в том, и в другом случае с подогревом гораздо лучше чем без него.
Протиснувшись обратно в дом, я споткнулся о стопку жестяных тазов, и едва не упал, с грохотом обрушив их на пол.
Но реакции не последовало. Отцы командиры крепко спали, расползясь кто куда. Капитан дополз до кровати, первый беспогонный уснул прямо за столом, а второй сполз таки на пол, и устроился возле печки.
— Слабаки... — заметив моё появление, развёл руками Леонид. — Перепить нас хотели... Тоже мне, специалисты...
Тяга к пьянству в армии, она у многих. Нет, я не хочу сказать что пьют все поголовно, но если брать в процентном соотношении, статистика не в пользу военных.
Особенно офицеры среднего звена, те вообще отмечают всё подряд, по поводу и без. Прошли учения? — Надо выпить. Неделя кончается? — Отметим. Начинается? — Та же история. Главное чтобы не на глазах у начальства.
Ну а здесь и сейчас, повод есть вообще всегда. Невидимый, но самый что ни на есть оправданный. Это радиация.
Хоть и не сильно, но на заставе фонит всё. Первые дожди не прошли даром, что-то принесло с водой, что-то с ветром, а что-то и сами солдатики когда пытались разведать обстановку вокруг.
Не знаю как конкретно это происходит, но то что спирт выводит из организма скопившиеся радионуклиды, это факт. Может быть, не в той мере чтобы совсем без последствий, но какая-то польза определенно есть, и это не моё утверждение, это наукой доказано.
— Договорились до чего-нибудь?
— Да какой там... Они как про баб услыхали, так ни о чем больше и не вспоминали, пока не вырубились...
Ну да, бабы наше всё, во всех смыслах и подсмыслиях.
Поэтому, ввиду отсутствия новой информации, оставив Леонида — он хоть и бодрился, но тоже перебрал, я забрал остатки мутного поила и так никем и не тронутый мясной деликатес.
— Вот мужики, угощайтесь чем бог послал. — на улице совсем похолодало, и расположиться пришлось в крохотных сенцах, но это никому не мешало, в тесноте, да не в обиде — как говорится.
— А правда что вас с большой земли прислали? — несмело опрокинув половинку стакана, солдат посмотрел на мясо и шумно занюхал рукавом.
— В каком-то смысле так и есть. — как мог обтекаемо ответил я.
Бойцы переглянулись, налили ещё по чуть-чуть — в бутылке оставалось чуть больше пол литра, поэтому «полстаканная» доза автоматически уменьшилась до четверти. Выпили, так же занюхав рукавами.
— Чего не закусываете? Начальство ваше не притронулось, теперь вы нос воротите? — если выдержку офицеров ещё можно понять, то отказ от мяса со стороны рядового состава выглядел как-то не очень убедительно.
Я взял небольшой кусочек этого, не знаю как назвать — рулет, или колбаса какая-то запрессованная, и не заморачиваясь, закинул его в рот.
На вкус — салями копчёная. Один в один. Жира только мало, а так, не отличишь.
Бойцы посмотрели на меня, и тоже взяли по кусочку.
— Конина? Или баранина? — послевкусие отдавало печенкой, как это бывает со старой кониной, а по структуре скорее напоминало баранину. Хотя я вообще ни разу не специалист.
— Не... — медленно разжёвывая, солдат явно прислушивался к своим ощущениям.
— Крысятина. — поморщился второй, и опрокинул очередную четвертушку.
— Да не гони ты... — махнул рукой первый. — Из тушканчиков делают такое. Крыс давно переловили всех...
Я взял ещё кусочек, старательно принюхался, поднёс к глазам, но ничего необычного не заметил. Колбаса как колбаса. Вкусная, да и ладно.
Вдохновленные моим примером, бойцы стали закусывать через раз, и потихонечку рассказывать про свое житьё-бытьё.
Саше, так звали одного из них — невысокого щупленького парнишку с веснушчатым носом, на днях исполнился двадцать один год, и он с тоской говорил о доме где-то в Забайкалье, и о том что давно должен был уйти на дембель.
Витёк — второй солдат, срочником не был, но и внешне выглядел ненамного старше. Двадцать три с хвостиком, по сути такой же пацан. Сам откуда-то из под Рязани, он всё время вспоминал родных, и особенно оставленную в положении невесту.
Ругал власть, проклятых американцев, и толстого военкома за то что тот засунул его в эту «жопу мира».
