Глава 4
— То-то я смотрю они дохлые какие-то... — задумчиво протянул Леонид, и вытряхивая кишки из сурчинной тушки, озабоченно нахмурился, — а он не радиоактивный, случаем?
— Не больше чем всё вокруг, наверное. — ответил я, продолжая «осваивать» полученную информацию.
Ничего сверхъестественного я конечно не делал, чужая память улеглась в голове как воспоминания о когда-то просмотренном фильме, только куда более реалистичном. Немного усилий, и вот уже картинка встаёт перед глазами.
Полусухая речка с торчащими вдоль берега полосатыми столбами и широкой распашкой, — контрольно-следовая полоса (КСП), на которой, если кто-то захочет перейти на ту сторону, обязательно останутся следы.
Здесь всегда тихо и безлюдно. Голая степь на многие километры, — жара, ковыль, и редкие облака на нереально высоком небе — весь незамысловатый антураж здешнего приграничья.
Когда-то в союзе тут выращивали баранов и размещали шахты с ракетами, но сейчас, в обоих случаях, это не актуально, прежнего размаха нет, и, наверное, уже не предвидится.
Сама линия границы номинальная, — никаких укреплений, редкие заставы — одна на сто километров, да столбы кое-где торчат.
Наверно поэтому пограничников совсем немного, по штату всего двадцать «штыков», но тут, незадолго перед тем как всё произошло, на заставу прибыла усиленная танками рота мотострелков.
Никто не знал с чем это связано, ни командир пополнения, ни начальник заставы, но видимо там, наверху, уже готовились к наихудшему варианту.
Солдатики разместились по походному, в палатках. А офицеры, — два капитана и два лейтенанта, как «белые люди» поселились в посёлке у какой-то древней бабульки.
Посёлок, — бывший колхоз, был совсем небольшим.
Одна улица на сорок домов, на отшибе какая-то ферма, точнее её остатки, почерневшие от времени столбы с провисшими проводами, да заржавевшая телефонная будка.
Жителей немного, в основном старики. Молодежь разбежалась, работы нет, цивилизация далеко, интернет не ловит, ни школы, ни садика не имеется. Дыра в общем.
Сам момент ядерных ударов лейтенант не помнил. Ночью, когда всё случилось, офицеры сладко спали, и никак не отреагировали на вспухающие на горизонте грибы взрывов.
Поэтому первое что сделали когда им доложили о случившемся, — не поверили. И только через какое-то время отправили разведку в райцентр.
Но разведка не вернулась, а к вечеру прилетело еще несколько грибочков, которые, на этот раз лицезрели уже всей заставой.
Потом были долгие полтора года выживания, унесшие больше половины личного состава и почти всех гражданских.
Еды толком нет, попытки покинуть заставу успехом не увенчались, в какую бы сторону не отправились, везде руины и зашкаливающая радиация.
Поэтому выживали как могли. Пытались сажать какие-то овощи, охотились, с горем пополам, ловили рыбу в пересыхающей речке. Но урожай не радовал, — низкие облака надёжно закрывали солнце, поэтому росло всё так себе, немногочисленная фауна быстро покончалась, а в пересыхающей речке остались одни лягушки.
В общем, невесело жилось воякам, и за это время они уже даже смирились со своей участью.
«Всем смертям не бывать, а одной не миновать» — так говаривал начальник заставы, — облысевший до состояния коленки майор, перед тем как отойти в мир иной.
— Вот тебе и пердимонокль получается... — задумчиво протянул Леонид, когда я поделился с ним «развединформацией».
— И не говори... — согласился я. Мыслей, во всяком случае умных, в голову не при приходило. Похвастать каким-то особым интеллектом, ни я, ни мой товарищ, не могли, поэтому думы хоть и думались, но, пока что, в холостую.
Починить самолёт и отпустить вояк на все четыре стороны? Так они вернутся. И, скорее всего, уже прямо на танке.
Улететь? — Наверное так и надо, вот только куда? Судя по тому что твареныш вложил мне в голову, вокруг руины и радиация, а значит полеты, во всяком случае далекие, отменяются.
— Валить надо отседова... — вздохнул Леонид. — а то голова вторая вырастет, или хвост...
Я хотел пошутить про плюсы двух голов, но не стал, настроения не было. Поэтому просто согласился, посетовав при этом что автобусы уже не ходят.
— Нда... — ещё тяжелее вздохнул Леонид. — может попробуешь, поговоришь?
Я бы «поговорил», конечно, вернуться нам нужно в любом случае, но пока твареныш был глух к моим мысленным посылам, хотя я очень надеюсь что это ненадолго. В любом случае, процесс пошёл, и, думаю, нормальное общение — насколько это вообще возможно, всего лишь вопрос времени. Примерно так объяснив ситуацию Леониду, я оставил его «на кухне», а сам пошёл к самолёту, в чреве которого только что скрылся наш страшный друг.
— Не спишь? — заглянул я в салон. Твареныш лежал на своем месте в хвосте самолёта и смотрел на меня из под чуть приоткрытых век.
Усевшись на последнее в ряду кресло, я попытался представить мыслеобраз возвращения; самолёт, вспышка, страх — всё что почувствовал в прошлый раз.
" Просто говори вслух«. — неожиданно «прозвучало» у меня в голове.
— Это ты сейчас сказал? — произнёс я, не доверяя внутреннему голосу.
Твареныш кивнул, и криво изогнувшись, почесал лапой за ухом.
— Ты можешь вернуть нас обратно? — помедлив немного, я задал самый важный вопрос.
Пауза, и снова голос в голове.
«Могу, только мне нужно отдохнуть и набраться сил».
— Долго?
«Не меньше одной луны»
— Одной луны?
«Да. Одной луны».
— А как это? Сколько это в днях?
«Не меньше одной луны». — снова повторил Твареныш, вкладывая в эту «фразу» толику недовольства.
Одна луна. Что это? Полный цикл от новолуния до полнолуния? Мысленно подставляя палочку к лунному серпу, я отличал растущую луну от убывающей, но сколько длится вся фаза, не знал. Вроде, точно не неделю, но и не месяц. Где-то посередине. Но хоть ответ питомца для меня был весьма расплывчат, спрашивать в третий раз я не стал, мало ли, обидится, или ещё чего. Тут даже сам факт «разговора» с ним мне казался чем-то на грани, поэтому действовал я очень аккуратно.
— Ты можешь читать мои мысли?
«Могу, но это может нанести тебе вред, и требует много сил»
Перед глазами сразу встал путающий руки лейтенант, и судя по его странному поведению, наверняка это как раз и был тот вред про который «говорил» твареныш.
«Эти люди не опасны, они не замышляют ничего плохого». — не дожидаясь следующего вопроса, добавил твареныш и по-кошачьи закрыв нос лапой, отвернулся в сторону.
Я постоял еще немного, но продолжать «разговор» не стал. Потом вышел на улицу, и присев возле костра, пересказал новости Леониду.
— Ну вот, хоть какая-то определенность... — не переставая крутить нанизанную на палке сурчиную тушку, он довольно улыбнулся, радуясь предстоящей пирушке.
Но пира, конечно, не получилось. На двоих, может быть, что-то бы и вышло, но не поделится, с так и не пришедшими в себя солдатиками, мы не могли.
И так измождённые, сейчас они вообще скисли, но я слышал как оживляются их голоса — а они о чём-то переговаривались меж собой, когда ветерок доносит ароматы жаркого.
— Ну что, лейтенант... — я поставил перед ним взятую там же в кунге тарелку. — Перекуси чем бог послал...
Военный зыркнул недоверчиво, помедлил пару секунд, и осторожно, с опаской поглядывая на кукурузник, принялся за еду.
Ел медленно, тщательно смакуя каждый кусочек. Сурок, или Байбак — как его называют местные казахи, и так был некрупным, а когда посрезали жир, мяса вышло всего ничего, на каждого по небольшому кусочку.
Не знаю, может этот сурок молодой был, может старый, но обычно они разъедаются до приличных размеров, килограмм под десять-пятнадцать. Наверное нам просто не повезло. Был бы хлеб — другое дело. А так, только раззадорило.
— Спасибо. — доев свою долю, поблагодарил лейтенант, и пожевав губами, так же хмуро спросил, — что вы собираетесь делать?
Юлить я не стал. Не стал придумывать того чего нет, и честно поделился своими планами.
— Починим самолёт и вернёмся в свой мир. — сказал я, незаметно наблюдая за его реакцией.
Тот помолчал немного, и после минутной паузы, спросил.
— Значит ты не придумывал когда говорил что вы не отсюда?
— Значит. — кивнул я.
— Но как такое возможно?
Теория, которую мы уже неоднократно «обсасывали», в свете новой информации получала дополнительный вес, и я процентов на восемьдесят склонялся к её правдивости.
— Наше село, вероятно, оказалось в эпицентре ядерного удара, но мы, вместо того чтобы превратится в пепел, переместились в другую реальность. — вкратце пояснил я.
— И как там? В этой реальности? — после мяса лейтенант заметно оживился, и, на мой взгляд, принял для себя какое-то решение.
— Даже не знаю что тебе сказать. — а я действительно не знал как охарактеризовать наш новый мир. Назвать его безопасным? — не назовешь. Спокойным? — тоже нет.
— Там не было ядерной войны? — не дождался ответа лейтенант.
— Нет, войны там не было. Там вообще с технологиями напряг. Мы порох не так давно заново изобрели, электричество добывать учимся, агрономию поднимаем потихоньку...
— А еда? Еда у вас есть?
— Как грязи. По крайне мере мяса. Дичь всякая, рыбы полные реки. С голода даже безрукий не помрёт. — тут я опять не соврал, хотя и не стал говорить про кучу фантастических тварей и бесконечные банды мародёров.
— Ты не шутишь? — с сожалением разглядывая косточку, лейтенант убрал её в карман, и аккуратно застегнул пуговицу.
— Да какие уж тут шутки. Трудностей тоже хватает, но по сравнению с этим, — я покосился на нездорово темнеющие облака, — наши проблемы это так, совсем пустячок.
— А с нами что будет? — после долгой паузы, настороженно спросил он.
— Так ничего. Мы починимся и улетим, а вы вернётесь к себе. — я чуть было не добавил «в часть», но вовремя спохватился.
— Нет, ты не понял. У нас жрать нечего, с небом с каждым днём всё хуже, сам видишь, скоро совсем затянет. Эту зиму еле перезимовали, дров нет, дома разбирали чтобы протопить хоть как-то... Весна холодная, лето такое же будет...
Я не знал что ему ответить. Ядерная зима штука суровая, во всяком случае так говорят умные люди, но тащить к себе кучу незнакомых, оголодавших во всех смыслах, и при этом до зубов вооруженных людей, мне не казалось хорошей идеей. Да, — это наши люди, да, — своим нужно помогать. Но на вопрос каким образом это сделать, — так чтобы самим не попасть впросак, — чёткого ответа у меня не было.
Поэтому я обошёлся какими-то общими словами, типа «поживём-увидим», и оставив лейтенанта, вернулся к самолёту.
— Эх... — тяжело вздохнул Леонид. Поделившись сурком с вояками, он задумчиво разглядывал остатки остатков от своей доли.
— Что, эх? — я уселся на перевернутый ящик.
— Да вот, думаю, щас сожрать, или на завтра оставить...
— Лучше сейчас, а то опять делиться придётся. — усмехаясь, пошутил я. Но товарищ мой шуток не понимал, во всяком случае не всегда, и недолго думая, уничтожил предмет метаний.
— Ну как? Полегчало? — когда он дожевал и вытер о экспроприированную куртку руки, снова спросил я, но Леонид резко сменил тему.
— Мне вот что интересно, ты скажи, с какого хера война началась? Ведь спокойно всё было?
Я никогда не интересовался политикой, практически с детства питая отвращение к этой части социума. Что советские лидеры, — так называемые бонзы социализма, что перестроечные, что все последующие — мне казались абсолютно одинаковыми. Лезут во власть чтобы украсть, обмануть, и по итогу занять какое-то место в ими самими придуманной иерархии. Наверное поэтому я вспоминал о политике исключительно в негативном ключе, только когда это касалось непосредственно меня, или моей семьи. — Налоги подняли, коммуналку, техосмотр отменили/приняли, регистрацию в гаи усложнили. Узнаешь об очередном нововведении, плюнешь, матюгнешься, ну и всё на этом. Так что вопрос свой Леонид задал не по адресу, всё что я мог, только руками развести, да так же вздохнуть тяжело.
— Нет, ну вот реально же? Я не спец, конечно, но спокойно всё было. Ни войн никаких, ни конфликтов. Разве что Сирия немного, да амеры из афгана ушли, но это вообще никаким боком... — продолжал рассуждать мой неугомонный товарищ.
— А ты думаешь кто-то стал бы трепать при таком серьёзном деле? Жахнули неожиданно, что б ответку не словить. Сами по бункерам попрятались.
Я когда-то читал что самые богатые люди уже давно понастроили себе бункеров со всем необходимым для жизни целых поколений. Типа когда наступит финал цивилизации, они там пересидят, и лет так через двести наружу выйдут. Их потомки разумеется.
— Нет, ну не могли же они просто так, ни с того ни с чего лупануть? — продолжал допытываться Леонид.
— Почему не могли? Вполне себе могли. Кнопкой ошиблись где-нибудь, как в том анекдоте про валенок и пульт. Или показалось кому-то что ракета летит, ну и ответку пустили. А там и на самом деле полетело всё что только можно. Пошли лучше мотор поковыряем, время-то идёт, мало ли...
И мы, закончив трапезу и разговор о возможных причинах апокалипсиса, разложили на траве инструмент, и занялись ремонтом.
Первым делом конечно свечи. На их работоспособность я не грешил, но по состоянию электрода был шанс понять в чём же причина.
Сухой или мокрый, с налётом или без, белый или рыжий. Все эти признаки прямо указывали на неисправность и позволяли действовать уже целенаправленно.
Свечного ключа в инструменте не было, зато имелись длинные головки с воротком, поэтому уже через несколько минут я доставал свечу из колодца.
— Сухая? — искренне удивился Леонид. До карбюратора бензин доходил, мы проверяли раз десять, но если свечи сухие, значит проблема именно в самом карбюраторе, и придётся его разбирать.
— Ага. Ещё и налёт какой-то странный...
В общем провозились мы порядочно, неисправности не нашли, но разобрав карбюратор практически до винтика, собрали его обратно хорошенько всё протянув и прочистив.
— Ну что, момент истины? — садясь в кресло второго пилота спросил Леонид.
— Если не заведется, я даже хрен знаю тогда что и делать... — не разделяя его напускного оптимизма, я повернулся к проходу, трижды сплюнул, и постучал себя по голове.
— Да не дрейфь ты... Нормально всё будет. Вот увидишь. — усмехнулся Леонид, и потянувшись, тоже постучал мне по макушке.
Винт мы прокрутили, — после долгого простоя необходимо было разогнать масло по горшкам, дабы не было масляного удара. Зажигание я включил, аккумуляторы выдавали заряд ещё достаточный, но уже в нижней допустимой части, и пробежавшись по приборам ещё раз, я нажал кнопку стартера.
Несколько холостых прокрутов, потом чихи-пыхи, и наконец пространство заполнил недовольный рокот мотора. Даже на холостых он работал как-то неправильно, сказывалась наша неумелая настройка, но сам факт что он завёлся, заставлял меня едва не прыгать от радости.
Карбюратор подкрутим, он хоть и здоровенный, но на самом деле не сильно отличается от обычного. Тот же принцип и та же система. Судя по звукам чрезмерно обогащенная смесь — вот и вся причина.
Выждав с минуту, я чуть добавил оборотов для подзарядки батарей. Стрелка амперметра неуверенно дернулась, и сдвинувшись вправо, затряслась в зеленой зоне.
Вслушиваясь в звуки работы двигателя, мысленно я переключился на другую проблему, проблему возвращения домой.
Оно, конечно, не только от меня зависит, точнее совсем не от меня, но мне всё равно хотелось ускорить процесс.
Одна луна... Много это или мало? Успеем ли до нападения? — В том что село будут штурмовать, я не сомневался, но, судя по тем данным что у меня имелись на момент отлета оттуда, несколько дней у нас в запасе точно были.
