Глава 18
— Слушай... — Василич потянул меня за рукав. — А если девочке нашу спящую лётчицу показать?
— Лётчицу? — автоматически переспросил я. — Но зачем?
— Ну, мало ли... Вдруг узнает?
В принципе, так могло быть. Летчики, их вообще немного, а уж женщин, тем более. Вот только что это даст? Ну узнает она её, и даже если не смолчит, и скажет нам что это, допустим, какая-нибудь Мери Джонс. И что с того?
— Ну... Не знаю. Но ведь чем чёрт не шутит? Давай?
— Как скажешь. — согласился я, всё равно пока здесь, почему бы и не сходить?
Мы развернулись, дошли до палаты в которой оставили девочку, и объяснив приютившим её женщинам что «украдем» ребенка на некоторое время, направились в другое крыло, туда где лежала лётчица.
Никакой охраны здесь не было, только замок на двери, и чтобы попасть туда, пришлось постараться.
— Улучшений никаких... — начала оправдываться кое-как пойманная медсестра, поворачивая ключ в замочной скважине.
— Но и хуже тоже не становится. Стабильная больная...
В палате было темно, никаких приборов не видно, в углу пустая стойка для капельницы, на столе напротив кровати несколько сложенных стопкой полотенец, пара тазов и трехлитровая банка.
— Лекарств толком нету, да и непонятно от чего лечить. Ведь по сути, ели разобраться, она просто спит...
Женщина открыла пошире дверь, щёлкнула выключателем, и посторонившись, освободила проход.
— Мом! — девочка вырвалась, и опрокинув табуретку, бросилась к кровати.
Мы просто смотрели, Саня молчал, но перевода здесь и не требовалось. И так понятно.
— Вот видишь, а ты сомневался... — тихонько прокомментировал Василич.
— Мом! Мом! Комон, итс ми, Хеллен! — продолжала причитать девочка, обнимая и зацеловывая лежащую без движения летчицу.
— Вот дил ю ду ту хё? Ху дас ши вайк ап?— осознав что что-то не так, она повернулась к нам.
— Спрашивает, что мы с ней сделали. — перевёл Саня, но все молчали, и не дождавшись ответа, девочка вновь развернувшись к матери.
— Есть у кого телефон? — посмотрел я на своих спутников. Поначалу почти все ходили со смартфонами, — кто-то по привычке, кто-то по необходимости, но сейчас, спустя время, человек с телефоном встречался всё реже и реже.
— У меня нету. — развёл руками Василич.
— А зачем тебе? — удивился Антон.
— Сфотографировать хочешь? — догадался Саня. Он, несмотря на непривычную обстановку, не терялся, с интересом прислушиваясь и присматриваясь ко всему что происходило вокруг.
— Именно. — подтвердил я. Если это на самом деле мать девочки, — а сомнений в этом у меня никаких нет, значит козырь удвоился. Тут не надо быть дипломатом, математика решает — два-то, по-любому больше чем один.
— У меня телефон есть. — удивленно взирая на разыгравшуюся перед нами сцену, сообщила медсестра. — Только у него камера не очень, и он в раздевалке. Но если нужно, я принесу.
Подтвердив что телефон нужен, и качество камеры не так уж важно, лишь бы снимала, я посторонился, и выпустил девушку.
Отсутствовала она недолго, и когда вернувшись, передала мне телефон, я тоже засомневался в качестве снимков. Кнопочный, со съеденными кем-то кнопками и затёртым объективом, доверия он не внушал.
— Узнаваемо? — выбрав нужный ракурс, я сделал несколько снимков, и передал телефон мужикам.
— Я не вижу вблизи... — отмахнулся Василич, и передал телефон Сане.
— Ну-у... — скептически протянул тот, — если не придираться...
— Да нормально вроде. — заглянул Антон. — Лица видать, родственники-то, по-любому узнают.
Оставив медсестру с девочкой, мы встретили в коридоре «тётю Танью», и вкратце разъяснив ситуацию, попросили её помочь с ребёнком, а сами двинулись на выход.
— Не знаю... — тяжело вздохнул Василич, когда мы вышли из больницы, и устроились в теньке, на стволе поваленного дерева.
— Чего ты не знаешь? — усталость брала своё, и я тоже вздохнул. Сейчас бы лечь где-нибудь, хоть вон, под кустиком, и поспать, пока не надоест. А не вот это вот всё.
— Да ничего я уже не знаю... — махнул рукой он. — Бежим, бежим всё куда-то... А выхода-то, один хрен нету!..
— Если есть вход, значит должен быть и выход. — глубокомысленно, во всяком случае попытавшись чтобы это так выглядело, изрёк Антон.
Мне же говорить не хотелось. Всё это время, что пришлось провести вне станицы, я много чего передумал. — Прошлое, будущее, настоящее. Наш мир, не наш мир. Всё смешалось, замылилось... И чтобы разобраться во всей этой чехарде, надо было хорошенько перезагрузить мозг. Вот прямо так, как компьютеры перезагружают, только с поправкой на разность механизмов.
Не знаю, может оно и не поможет, но думать о будущем, находясь в настоящем, в том виде в каком оно сейчас есть, было крайне мучительно. Ведь по сути, — итог один, как бы мы не ёрзали. Боеприпасы заканчиваются, люди выбывают, а всякой гадости вокруг нас, конца и края нет. А ведь я ещё совсем недавно боялся как меня встретят безлошадного, переживал.
— Вызывают! — подскочил Саня, и что-то сказал в рацию. Там зашипело, пощелкало, и заговорило в ответ.
— Через полчаса ждут там же!
— Погодь. Скажи что через час только сможем, пусть помучаются. — Вмешался Василич.
Саня посмотрел на меня, я кивнул, и только после этого он взялся за дело.
— Они согласны. Но просят ребенка с собой привести.
— Не отвечай. — вновь встрял Василич. — Хотя постой, ответь, скажи им что у нас для них сюрприз имеется, пусть репу почешут, подумают-погадают.
Саня вновь посмотрел на меня, и получив подтверждение, послушно перевёл.
— Они согласны, будут ждать. — когда рация разразилась длинным повествованием, но качество связи почему-то ухудшилось, и наш переводчик смог уловить только суть, уместившуюся в четыре слова.
Будь моя воля, я бы перенес встречу на час назад. Уж больно не хотелось сидеть просто так. Но сделанного не воротишь, и оставшееся до переговоров пришлось высиживать на том же пеньке.
— Как Леньку-то убили? — подсел поближе Василич.
— Да... Шальная пуля. — не стал я вдаваться в подробности.
— Эти? — Кивнул он в сторону чужого лагеря.
— Нет. Наши, с города. Он узнал даже кого-то.
— Наши? — переспросил Василич.
— Ну... Русские...
— Похоронили?
— Конечно. — кивнул я.
— Съездить бы... Место запомнил?
Степь, она ведь вся одинаковая. Можно уверенно отметить место, и через два часа не найти его. Любому ориентиру типа камня, холма, или ещё чего то природного, найдется родной брат, и ты так же с уверенностью будешь утверждать что вот он, этот камень и есть. Я много раз сталкивался с подобным, поэтому и сейчас утверждать не стал, пожав неопределенно плечами.
— Жаль... — правильно расценив мой жест, вздохнул Василич, и надолго замолчал.
Я же, чтобы не свалиться в накатывающую безысходность, пытался привести в порядок мысли.
«Тут кусочек, там кусочек, не садись ты на пенёчек». Примерно так обстояли дела у меня в голове. Куски полученной информации никак не вязались друг с другом, являя собой, наверняка достоверные, но порой исключающие друг друга вещи. Не помню как называется это явление когда в голове всё настолько переклинивает, но определенно знаю что в таких случаях без разговоров увозят в дурку.
Вот как сейчас, сижу напротив Василича, а за его спиной, в тени кустарника, вижу Леонида. И не просто вижу, он ещё и разговаривает со мной.
— Что в танке главное? — заявляет он, подбоченясь.
Присказку эту я знаю, но отвечать не хочу. Дурки у нас нет, но рубашка смирительная всегда найдется. Поэтому отмалчиваюсь, пытаясь развидеть некстати появившееся приведение.
— Ага. Ты еще пальцы крестиком сложи, вернее будет. — снисходительно на меня глядя, усмехается Леонид, усаживаясь рядом с Василичем.
Я молчу, отворачиваюсь, и буквально силой заставляю себя не смотреть в его сторону.
— Ладно. — говорит он, — можешь не отвечать, но послушай что тебе умный человек скажет.
Инстинктивно отрываясь от созерцания щебёнки, я встречаюсь с его насмешливым взглядом..
— Да не ссы ты! Не съем! — призрак, уже не стесняясь, встает, и по товарищески хлопает меня по плечу.
И я, на удивление, чувствую этот удар, хоть и не должен.
— Чего? — «оживает» почти уснувший Василич. — Ты что-то сказал?
— Нет, тебе показалось. — успокаиваю его под насмешливым взглядом призрака.
— Да уж... — вздыхает Василич, смотрит на часы, бормочет что-то непонятное, и снова переходит в «режим ожидания».
Я же, надеясь что удастся избавиться от назойливого видения, «отпрашиваюсь» в туалет. Пройдусь, умоюсь, глядишь и отпустит. Всё таки переутомление, штука неприятная.
Поднявшись, иду к торцу здания. Туалеты сейчас все на улице, ни канализации, ни центрального водопровода у нас нет, поэтому дойдя до места где расположились характерные «домики», скрываюсь в одном из них.
Три стены, пол с дыркой, крыша, и дверь. Всё просто и функционально. Единственный минус у уличных сортиров — зимой холодно. Но тут уж ничего не поделать, — жизнь такая.
Закончив свои дела, выхожу на улицу, и обойдя домик сбоку, туда где стоит бочка с водой, вновь вижу перед собой Леонида.
Оглядываюсь по сторонам, и убедившись что никого нет, трижды крещусь.
Но призрак не исчезает. Более того, он, глядя на мои потуги, ехидно улыбается.
— Хочешь расскажу кто у нас тут против власти хороводит? — оторвавшись от стенки на которую облокачивался, спрашивает он.
Поблизости никого нет, — снова оглядываюсь я, и решаюсь ответить.
— Хочу, но ты не сможешь, потому как ты лишь плод моего воображения...
— Ну смотри. — разводит руками призрак. — Хозяин барин.
Но мне почему-то становится любопытно.
— Ну ладно. Так и быть. — всё же решаюсь поиграть со своим «поехавшим» мозгом. — Говори.
— А смысл? — теперь уже артачится призрак. — Я же плод твоего воображения?
— Ну ты скажи, а там уже и посмотрим, плод ты, или не плод. — в какой-то мере мне даже интересно, чем всё это кончится. Главное, чтобы никто не видел, как я со стенкой разговариваю.
— А вот не буду. — ожидаемо отвечает «плод», ведь будь оно как-то иначе, я бы удивился, а так только ещё больше уверяюсь, что меня просто штырит от усталости, и вообще всей такой жизни.
Здравствуй шиза — называется.
— Да не боись. Ты не сошел с ума. Я вон тоже, когда помер, думал галюны. Стоял рядом с тобой, когда ты меня закапывал, едва слезу не пустил, до того всё красиво получилось. Жаль без салюта.
— Ну и как там? — на мгновение допустив возможность реальности происходящего, спросил я.
— Ха. Смешно, да. — подмигнул Леонид. — Как я могу знать как там, если я здесь?
— Логично. — услышав какой-то шум, снова оглядываюсь.
Это Антон, выглядывая из-за угла, машет рукой.
— Не боись, я с вами. — утешает меня призрак.
Спорить некогда, да и смысл? И так поговорил сам с собой, куда уж больше. Поэтому, решая просто игнорировать его, добегаю до мотолыги, и запрыгиваю вслед за Василичем.,
— Что-то мне нездоровится... — усаживаясь в кресло стрелка, жалуется он.
— Может останешься? — предлагаю, опасаясь за его здоровье. Мужик он хоть и боевой, но всё же возраст серьезный, с ним не поспоришь. Тем более такие нагрузки.
— Не... Нормально. Дело сделаем, тогда отдохну. — отмахнулся Василич, напяливая танковый шлем.
— Не дрейфь. Он ещё поскрипит... — раздавшийся из-за спины возглас, заставил меня вздрогнуть, что не укрылось от Саниного внимания.
— Ты чего это трясешься? Замёрз? — встревоженно спросил тот.
— Угу. Что-то колотит... — кивнул я. Не говорить же что меня призрак напугал.
Который, кстати, просочившись сквозь двери, по-хозяйски устраивался на скамейке напротив меня, рядом с Саней.
Я отвёл взгляд, как раз когда он говорить что-то стал, но тут завёлся мотор, и от его рёва тут же заложило уши.
Ехать хоть и недолго, пересечь периметр, а там по прямой с километр, но я надеялся что если не буду смотреть на него, он исчезнет.
Но нет, он не исчез, и стоило Антону заглушить двигатель, как призрак тут же продолжил вещать.
— Ты, главное, не спеши. Спешка, она знаешь где нужна?
Эту его поговорку, про блох и снох, я давно выучил, поэтому автоматически согласился.
— Если что-то не так пойдёт, дай знать, я помогу. Понял? — продолжил призрак, а я пытался вспомнить что ел сегодня. Может реально подсыпали чего?
У меня друг когда-то был, так вот он с младшим братом нажрался каких-то семян наркотических, и потом его так штырило, что случай этот долго потом вспоминали. И ладно бы как все наркоманы, — вжарил дозу, и склеился, мультики смотреть. Так ведь нет, он у себя в квартире организовал то ли приют, то ли детский дом. Выставил столы в ряд, расставил посуду, разложил приборы, и ходит, детям еду раскладывает. Ешь, говорит, Петенька, кушай Славик. А ты, Олечка, почему не кушаешь?
Причём со стороны выглядел абсолютно нормально. Не шатался, всех узнавал, вот только кроме реальности, видел еще что-то. Может и у меня такая херня?
Жаль времени нет, разобраться. Надо идти, пусть и с призраком в голове.
Первым наружу вывалился Саня, за ним я. Машина иностранцев стояла на том же месте, но из неё пока никто не выходил.
Мы тоже не спешили, встали под броню, и периодически выглядывали, издалека мониторя ситуацию.
Минута, другая, никаких движений.
— Это они вас за задержку маринуют. — услужливо объяснил Леонидовский призрак.
— Да ну нах... — отмахнулся я.
— Чего? — обернулся Саня. — Прости, не расслышал.
— Забей. Это так, сам с собой разговариваю. — успокоил я его, глядя как из чужой машины наконец выползают двое. Один уже знакомый, тот что нормальный, и новенький. Плюгавый мужичок с козлиной бородкой и бегающим взглядом.
— Хаюдуюду! — Торопливо выскочив навстречу, Леонид зашагал к ним, и широко раскинув руки, прошёл обоих насквозь.
— Никак не привыкну! — смеясь, громко объявил он.
Мне же оставалось только терпеть. С одной стороны, хотелось сказать ему что-нибудь нехорошее, с другой, — я всё сильнее переживал за своё психическое здоровье.
— Зе гёрл вос брайт? — открыл рот первый.
— Про ребёнка спрашивает. — перевёл Саня.
— Спроси у него что им надо, зачем они напали на станицу. — задал я встречный вопрос.
— Так он про девочку спрашивает, что сказать-то?
— Ничего не говори. Просто переводи то что я сказал.
Саня перевел, иностранцы переглянулись, и плюгавый разразился длиннющим спичем. Я и так ничего не понимал, но когда открывал рот первый, какие-то фрагменты моим сознанием выдёргивались, а этот тип, мало того что словами как с пулемёта плевался, да ещё и шепелявил жёстко.
— Че он хочет? — когда тот наконец умолк, спросил я Саню.
— Что-то про агрессию, мародёрство, и ядерную бомбу... — виновато ответил тот, и добавил, — Он так тараторил, что я большую часть просто не понял...
— Так попроси повторить. И пусть этот говорит. — распорядился я.
— Май инглишь зе бэд, кан ю спик слоуэер? — повернувшись к иностранцам, развёл он руками.
Плешивый сказал что-то, вероятно не очень приятное для нас, но так чтобы слышно не было, а первый медленно, тщательно растягивая слова, снова спросил про девочку. Чтобы это понять, хватило даже моих познаний.
— Вот. Камон. — медленно доставая телефончик, я оживил его, и сделав вперед два шага, развернул экраном к оппонентам.
— Вот ис ху? — напрягся, щурясь, нормальный.
— Ху ис смотреть. — ответил я, но меня не поняли.
— Переведи им. — не оборачиваясь, попросил я Саню.
— Лук. — сказал он.
Нормальный подошел ближе, и быстро склонившись над телефоном, тут же выпрямился.
— Вот ис из? Хау?
— А у них в багажнике двое наших валяются! — так неожиданно всплыл призрак Леонида, что я едва не послал его на три буквы.
— Спрашивает откуда фото и просит поближе посмотреть. — почти одновременно с призраком, перевёл Саня.
Я передал телефон нормальному.
— Ноу хаппенинг... иснт Элза? Бат нау? — переглядываясь, зашептались переговорщики.
