12 мая 1962 года — Ахен.

 

Первое заседание новообразованного Совета Симонитов состоялось почти пять месяцев спустя — на вилле профессора Глассманнса. Усадьба, утопавшая посреди паркового участка на тихой окраине Ахена, источала вычурную элегантность плантаторских особняков американского Юга эпохи Гражданской войны. Восемь высоких белых колонн подпирали плоскую кровлю двухэтажного здания, выступавшую далеко за линию фасада и полностью укрывавшую просторную веранду. От парадного двора узкие мощёные дорожки, петляя мимо пышных цветочных клумб, разбегались по всему парку.

Десятеро мужчин собрались в библиотеке первого этажа. Тёмные деревянные панели придавали ей суровый, почти монастырский вид. Вместе с Фридрихом, занявшим место во главе длинного стола красного дерева, из Южной Африки прибыли ещё четверо.

Доктор Фисслер сидел справа. После ссоры из-за Эвелин между ними установилась известная прохлада, однако Фридрих не собирался отказываться от врача: в делах Братства тот неизменно поддерживал его сторону. Напротив расположился Ханс — бывший «сопровождающий» Фридриха, со временем ставший одним из самых доверенных людей. Рядом с ним — бывший обер-фельдфебель Дитмар Крёмер, последовавший за Германом фон Зеттлером в Кимберли после войны и превратившийся в его правую руку. Четвёртым, подле Крёмера, сидел Курт Шоллер — адвокат, оказавшийся для Фридриха настоящей находкой. Он управлял частным банком в Вадуце и вёл все юридические дела Братства. Помимо безупречного знания законодательных лазеек, Шоллер проявил подлинный талант в операциях с крупными суммами, требовавших особой… деликатности. В определённых кругах об этом быстро узнали, и деньги полились в банк со всей Европы.

Фридрих был доволен своим выбором. С этими четырьмя надёжными людьми он мог уравновесить остальную часть совета, а полуторный вес голоса, отвоёванный им в ходе тяжёлых переговоров, позволял в случае тупика удерживать штурвал в своих руках. Он обвёл собравшихся взглядом и прочистил горло.

— Настоящим объявляю открытым первое заседание Совета Симонитов. Все члены совета присутствуют. Начну с того, что выполню требование профессора Глассманнса о полном информировании. Позвольте мне встать.

Он взял со стола стопку бумаг, поднялся и неспешно двинулся вдоль стола, обходя кресла за спинами членов совета.

— Господа, на сегодняшний день в сане и при должности состоят ровно триста семьдесят семь Симонитских священников. Ещё пятьдесят — шестьдесят примут посвящение в ближайшие полтора года. Наш пансион в Кимберли закрыт два года назад — из-за отсутствия новых поступлений. Иными словами, пополнение духовенства из собственных рядов отныне будет единичным. Но цель достигнута — и с лихвой. Четырёхсот тридцати мужчин в Европе и за океаном вполне достаточно, чтобы, подобно незримому семени, прорасти сквозь тело католической церкви и подточить её изнутри.

— И когда же эти духовные лица наконец начнут действовать? — прозвучал вопрос профессора Глассманнса, небрежно откинувшегося в кресле.

Фридрих шагнул в просвет между Крёмером и Шоллером и упёрся ладонями в столешницу. Взгляд, устремлённый на старика, был холоден как сталь.

— Профессор Глассманнс, я был бы вам весьма признателен, если бы вы воздержались от реплик до окончания доклада. Для вопросов у вас будет достаточно времени.

Не дав тому возможности возразить, Фридрих продолжил:

— Наши люди ведут внимательное наблюдение за окружением и вместе со своими «сопровождающими» определяют, когда и на кого следует оказать давление. Цель — молодые реформаторы, несогласные с ультраконсервативным курсом церкви. На сегодняшний день мы уже можем занести на свой счёт весомые успехи. Каждый «обращённый» священник становится множителем, разносящим наши идеи дальше. Скоро этот процесс уподобится лавине — стремительной и неудержимой.

Он сделал паузу, прошёл несколько шагов и продолжил:

— Часть наших людей направлена в страны третьего мира, где новые идеи находят исключительно благодатную почву. Там ценят священника, который не грозит пальцем с амвона, а помогает бороться с голодом — реальными деньгами. И то, что он тайком раздаёт противозачаточные средства, воспринимается как настоящее чудо.

Он обвёл зал цинично-любезной улыбкой.

— Таким образом, мы убиваем сразу двух зайцев: обретаем новых сторонников и одновременно сдерживаем рождаемость в этой среде.

По залу пробежал короткий смешок. Фридрих невозмутимо продолжал:

— Пройдёт совсем немного времени — и первые Симониты займут посты с реальным влиянием. Двадцать четыре наших священника уже сейчас обучаются в Григорианском университете в Риме. Параллельно мы выстраиваем связи с политиками по всей Европе; особое значение для нас представляет итальянское правительство. Ряду видных господ мой банк в Лихтенштейне уже успел оказать услуги известного рода — что даёт нам основания рассчитывать на их неизменную благодарность.

Думаю, вам будет небезынтересно услышать о нашей методологии на примере Италии. Схема проста, но исключительно эффективна. От людей, которым мы уже помогли, мы получаем имена трёх-четырёх наиболее вероятных претендентов на очередную вакантную должность. С каждым из них устанавливаем контакт и обещаем поддержку. Одновременно начинаем собирать компромат. На любого высокопоставленного политика, как правило, несложно найти материал, достаточный для того, чтобы обеспечить его лояльность навсегда. Так мы сохраняем рычаги влияния и на победителя, и на его соперников. Эти связи чрезвычайно полезны нашим братьям, укрепляющим позиции в Риме.

И наконец. Я поддерживаю тесный контакт с бывшим начальником парижского гестапо Клаусом Барионом. В своё время Герман фон Зеттлер помог ему бежать — и тот по сей день считает себя глубоко обязанным Братству. В Боливии Барион сформировал высокоэффективное боевое подразделение, к которому мы можем обратиться в любой момент, если какой-либо политик вздумает проявлять излишнее рвение. Как видите, мы готовы к любым неожиданностям — и это позволяет нам смотреть в будущее с полной уверенностью.

Пока Фридрих говорил, он краем глаза замечал одобрительные взгляды, которыми состоятельные члены совета перебрасывались между собой. Когда он наконец сел, от первоначальной напряжённости не осталось и следа. Даже профессор Глассманнс выглядел удовлетворённым.

В ходе дальнейшего заседания было внесено ещё несколько предложений. Большинство оказались пустышками. Единственным, заслужившим единодушное одобрение, стала идея Кролльманна: из соображений безопасности заменить имена членов совета псевдонимами. Сошлись на букве «S» с порядковым номером; Фридрих немедленно закрепил за собой «S-1».

В тот же день он вместе с четырьмя своими людьми покинул Ахен. Первым заседанием Совета симонитов он остался вполне доволен.

---

 

Отправить