Глава седьмая
«Если твой друг — демон, то кто ты? А если ты святой, то разве может у тебя быть друг?»(китайская мудрость)
Что бы ты ни делал по жизни, всегда найдется тот, кого это не устраивает. Не так живешь, не то пишешь, не там строишь, не тому молишься, не тут стоишь, и вообще — отдай нам все свои деньги…
…Пока демон-свинья и демон-рыба уточняли направление дороги, настояв, что двигаться лучше вдоль реки (убей бог, не помню ее название), Укун терпеливо, натужно и во всех подробностях рассказывал мне легенду об У Моване.
Если пересказать вам очень коротко, то это некий аналог дьявола в Древнем Китае, который способен разрушить даже Небесный дворец, но, в принципе, не против и сам стать буддой. Не таким Буддой, который всегда пишется с большой буквы, но все-таки.
Для достижения этой цели он даже заключил брак с троюродной сестрой самого Нефритового императора! Правда, потом они развелись.
Но в любом случае У Мован может творить любую хрень, и ничего ему за это не прилетает. Типа, демон-олигарх, из тех, у кого все схвачено и куплено. Проблема в том, что если у него и получилось опутать своими сетями всю Поднебесную, то есть один смешливый перец, который не подчиняется никогда и никому.
Угадали? Уверен, что да. И вот тут у демона всех демонов возникают всякие проблемки…
— То есть это некто вроде Волан-де-Морта, чье имя нельзя произносить вслух?
— Но ты сейчас это произнес, Учитель… — Укун испуганно пригнулся.
— Я критик, мне можно, — важно отмахнулся я. — Сколько нам еще пилить до этой вашей реки?
Не уверен, что меня поняли правильно, но Са Шэн, подняв нос по ветру, объявил, что меньше часу. Как человеку, привыкшему кататься на метро, мне было трудно объяснить им, что у меня лапки! В смысле, ножки, и они устают от таких непривычных нагрузок. Да и я этого не скрываю.
Сами попробуйте плестись второй день пешком по жаре, да так, чтоб не жаловаться, а счастливо бормотать себе под нос подобие молитв, удерживающих демонов. Иначе когда эти ребята оголодают, то первое блюдо представится им в виде нежного мяса ближайшего монаха, запеченного над углями, под тремя соусами! Кто как, а я против…
Но мы даже дойти не успели. То, что мои друзья называют неунывающим словом «приключение», встретило нас там, где мы и не ждали. У них, у приключений, так принято, обижаться не стоит, спорить бессмысленно. Встречаете!
Итак, мы действительно выбрались к реке, дул свежий ветерок, и легкий запах ила был ощущаем еще метров за триста, но тропа вывела нас не к деревне, как я думал, а всего лишь к небольшой пристани. Там были привязаны пара лодок и здоровенный плот, с бортиками и подобием руля. Вроде местного лайнера для перевозки пассажиров.
Так вот, на берегу нас встретила странная процессия, человек в двадцать…
— Это что?
— Это крестьяне, — подсказал очевидное Чжу Бацзе.
— Не слепой, вижу. А чего они творят-то? — Я остановился в ожидании подробностей.
— Приносят жертву богу реки, — со знанием дела подмигнул синий демон.
Я повернулся к Укуну. Он тоже, ничего не понимая, смотрел, как четверо хорошо одетых домовитых китайских мужчин связывают ноги высокому белому коню с шикарной гривой и длинным хвостом. На крутой шее красовалась гирлянда из цветов, в гриву были вплетены бубенчики, а на лбу нарисован какой-то иероглиф синей краской.
Руководил мероприятием невысокий, абсолютно лысый толстячок без усов и бороды, в более дорогих одеждах, с большой палкой в руках, которой он подгонял окружающих. На жреца не похож, слишком важный. Возможно, староста, глава деревни, какой-нибудь мелкий чиновник, кто их там разберет? Остальные с почтением наблюдали и давали полезные советы по ходу дела.
— Вообще-то, жертвоприношение животных давно запрещено уставом Московского зоопарка и международным конгрессом по правам котиков, — бесстыже соврал я, не зная, что еще сказать. — Кто им мешает просто накидать цветочков в воду?
— Но таковы китайские традиции, вмешиваться нельзя, — пожал плечами Ша Сэн, и свин осторожно его поддержал:
— Боги требовательны к исполнению смертными их желаний. Наш обряд утопления скота очень древний, не нам сомневаться в его разумности. Лучше пойдемте отсюда.
— Хрюкалку закрой.
— Учитель?
— Я говорю, не хрюкай мне в ухо, слюни летят. Укун?
— Если кому интересно мое мнение, то боги зажрались! — Царь обезьян не задумываясь встал на мою сторону. — К тому же… хи-хи-хи! …наш Ли-сицинь сможет ехать верхом, а не грести ногами пыль!
Мы трое и пикнуть не успели (хотя каждому было что сказать), как этот бывший уголовник с золотым ободком на голове наехал на крестьян. Не знаю, что он им там высказал, но минутой позже все забыли про белого коня и окружили нас. Причем у каждого второго вдруг оказался при себе рабочий инструмент в виде молотка или мотыги.
— Этот? — Староста указал палкой в мою сторону.
— Да, — гордо подтвердил Сунь Укун, высоко вздернув подбородок.
— Ты ли тот самый монах, посланный богиней за древними свитками буддизма? А эти трое уродов — твоя банда? Отвечай, мерзавец!
— А вы мне не грубите. — Не знаю, с какого перепугу меня вдруг накрыло. — Я буду разговаривать только с полномочным представителем власти! И не сметь обзывать моих учеников! Не позволю! Ишь, распустились тут…
В глазах всей моей троицы сверкнули благодарные слезинки.
— Мое благородное имя Чунь У, я младший чиновник по особым поручениям, наблюдению и отчету за жертвоприношениями в этой провинции. Одно мое слово — и тебя закуют в кандалы! Ибо монах, защищающий демонов, есть преступник, идущий против воли самого Нефритового императора!
— Опять двадцать пять, каждый суслик в поле агроном, да на кой ляд вам вообще понадобилось топить невинное животное?! — Я все еще пытался решить вопрос по-хорошему. — Это, во-первых, негуманно; во-вторых, неэкологично; а в третьих, ни разу не работает!
— Видят боги, я сделал все, что мог. — Чунь У неожиданно смиренно поклонился мне, отступая на два шага назад. — Бейте их, люди!
Короче, драка началась быстрее, чем кто-либо мог подумать. Мудрец, равный Небу, закрыл меня собой и с ходу получил такой удар обухом мотыги в лоб, что мы рухнули оба. Чжу Бацзе и Ша Сэн отмахивались, как герои Фермопил, но даже их могучих сил хватало лишь на то, чтоб отбивать хотя бы половину всего, что сыпалось на нас со всех сторон.
В воздухе засвистели камни, чиновник по особым поручениям требовал утопить нас всех вместе с тем же белым конем, равнодушно переминающимся с ноги на ногу. А я, поймав упавшую белую шапку, спихнул с себя развалившегося Укуна.
— Хватит лежать без дела! Взял свой волшебный посох, встал и быстренько навел порядок, якши?
— Какой посох? — удивился он.
— Ага, то есть татарское слово «якши» тебя не смутило-о-о?! — Я взвыл, так как кто-то меткий попал мне каменюкой под лопатку. — Во всех фильмах у царя обезьян всегда был волшебный посох, увеличивающийся или уменьшающийся!
— Но где же он, Учитель?
— Не знаю, ты прячешь его у себя! Ищи!
Вместо ответа он начал хлопать руками под мышками, проверять все лохмотья, даже оттянул штаны сзади. Я не выдержал этого издевательства и с плеча врезал ему по уху! В ту же секунду из другого уха выпала крохотная золотая палочка, размером меньше зубочистки…
— А-а-а! — заорал Сунь Укун так громко, что на секунду все замерли. — Я все вспомнил! На пять сотен лет забыл, а сейчас вспомнил! Это же Цзиньгубан, мой любимый волшебный посох! Подарок Морского царя! Ну как — подарок… я его спер, но это неважно. Как же я скучал, как скучал… Чмоки-чмоки-чмоки!
— Что происходит? — нервно спросил меня чиновник.
— Хана тебе, Чмуня! — рявкнул я, а царь обезьян винтом взмыл в небо и карающим мечом боевых искусств рухнул вниз.
То, что вместо меча на самом деле был лишь золотой посох, значения не имело, в умелых руках это оружие еще страшнее! Синий демон и толстый кабан воспрянули духом, их снова было трое, и теперь уже они отвели душу! Нет, как я помню, вроде никого не убили, но отметелили знатно. Младшего чиновника вообще унесли с его же палкой в его же заднице, прям китайский чупа-чупс, честное слово…
…После короткого отдыха я попросил освободить белого коня и выпустить его на волю вольную. Моя троица, почесываясь от недавних синяков, уставилась на меня как на ненормального. Типа, за что мы тогда тут кровь проливали?
— Учитель, — льстиво заговорил Укун, — но ведь все мы видим, как тяжело тебе дается дорога, почему ты не хочешь ехать верхом?
Белый конь посмотрел на меня таким взглядом, словно предупреждал: вот только попробуй, человечишка, только ногу задери и…
— Потому что ездить не умею, — шепотом ответил я царю обезьян. — И вообще лошадей боюсь, они кусаются.
— Все кусаются в этом мире. И конь, и я, и даже ты. Зачем отрицать очевидное? А если оно очевидно, то чего же бояться?
— Ли-сицинь, наш брат-обезьяна прав, — вежливо вставил свои пять копеек Чжу Бацзе. — Лошадь придумана Небом для того, чтобы облегчить труды человека. Сел и поехал, делов-то?
Гордый жеребец возвел фиолетовые глаза к небу, так, будто прямо сейчас посылал всех богов на хрен с сахарной пудрой и корицей…
— Тем более, — осторожно облизнулся синий демон, — если он тебе надоест, мы все можем его просто съесть! Говорят, лошади очень вкусные!
Конь впервые покосился хоть на кого-то из нас с опаской, словно не веря своим ушам.
— Парни, мы же все равно собирались двигаться по реке, тогда какой смысл мне лезть в седло? Кстати, а седло у нас есть? Нет! Ну вот, тем более.
— Зато есть большой плот! — Сунь Укун склонил голову набок, хлопая по деревянным перилам ладонью. — Мы пройдем много ли по течению, а там уже можно будет продолжить путь в горах. Учитель, ну чего ты кобенишься? Берем уже коня?
— Делайте что хотите…
Белый красавец с цветами на шее если и имел свое мнение по этому поводу, то сначала посмотрел на нас, как усталый санитар на конгломерат психов, потом тупо покачал мордой и сам, без понуканий, сделал первый шаг на большой плот. Мол, будь что будет, но я хотя бы протестовал…
И нет, мы отчалили не сразу. Сначала Укун был отправлен собирать дрова или хворост для костра, а Чжу Бацзе объявил, что опять-таки чует запахи фруктов, и, невзирая на прошлые косяки, притащил откуда-то из-за рощицы кучу яблок, репы и пару крупных тыкв.
Я догадываюсь, что этот толстый хрюндель попросту ограбил чей-то огород, но извиняться было некогда и, как понимаете, не перед кем. Тем более что он рассказал очередной анекдот, как ему казалось, в тему:
— Некий купец У после долгой, трехлетней отлучки спрашивает у жены: «Кто эти дети в доме? Один белый, другой желтый, третий черный?» — «Твои дети, — отвечает жена. — У меня не было грудного молока, и одного я кормила молоком безрогой белой козы, другого — безрогой рыжей коровы, третьего — безрогой черной буйволицы». — «Почему же безрогих?» — «А зачем нам столько рогов в доме?»
Пока Чжу Бацзе сам хохотал над своей шуткой, а я делал «рука-лицо, испанский стыд», демон-рыба клятвенно обещал мне, что по пути снабдит нас той же рыбой. Тавтология, помните? Да!
И никакой бог реки ему в этом не указ!
Вот даже не сомневался я, что синюшный справится. Этот парень знал, о чем говорит, и слово держал. Он вообще являл собой типаж исключительно исполнительного вояки. Объяснили — сделал, приказали — исполнил, послали — пошел, сказали сдохнуть — и сдох, никаких лишних вопросов. Уважаю. Без таких исполнительных ребят где была бы героическая армия Китая? В глубочайшей заднице мира…
— Ну что, как мы?
— Мы плывем, Учитель!
И пусть правильно говорить, что по морям и рекам ХОДЯТ, а ни фига, мы тупо поплыли по течению в неизвестном мне направлении. Надеюсь, хотя бы три моих демона более-менее знают, куда нас несет? Очень надеюсь, парни, ибо это прям-таки в ваших интересах…
Я присел на какое-то поперечное бревнышко в первой части плота. Вот, допустим, мы прем неизвестно куда с сумрачным конем, дышащим паром мне в затылок. Ноги скрючены, спина ноет, настроение нерадужное. Хотя за «радужное» настроение можно и отхватить…
Трое моих демонов уютно разместились на корме. И чтоб вы знали, им как раз было удобно и комфортно, потому что они просто уселись треугольником, упершись спинами друг в друга.
Они довольны. Чего лезть с вопросами? Ну я и не жмусь сесть четвертым.
В общем и целом мы плыли так, наверное, часа два или три. Пока Сунь Укун, чтоб его, прекрасный царь обезьян и таки Мудрец, равный Небу, пристально осматривая белого коня некоторое время, вдруг решил поделиться со мной неочевидным:
— Учитель, знаешь ли ты, что этот чудесный жеребец на самом-то деле зачарованный принц-дракон по имени Юлун? Он не может обрести свой истинный облик, пока мы не принесем древние буддистские сутры в Китай!
— А почему не принц-осел? — Я равнодушно зевнул. — У Леонида Соловьева, как помнится, уже отыгрывали эту веселую аферу с натуральным ослом-принцем и обменом его на украденное горное озеро.
— Как интересно, расскажи! — вытаращился Укун.
— В другой раз, но если вы с этим блондином уже такие друзья-товарищи, то просто спроси: он будет ли меня катать?
— Э-э… а с чего нет, конечно будет, Учитель!
— По рукам!
— У него копыта.
— Ой, ну мы же поняли друг друга?
Белобрысая коняга умудрилась повести плечами так, что я почувствовал себя полным ничтожеством перед его светлостью. Ну и ладно, за это не будет тебе яблока. И не загораживай толстым крупом горизонт, мы идем по течению.
Он как-то въехал, что я мысленно обозвал его толстым, и обиделся еще больше. Короче, между нами полыхнула искра, и она не обозначала любовь с первого взгляда. Более того, один взмах хвостом — и я словил такую хлесткую пощечину, что едва не вылетел за борт…
— А этот конь с характером, — хмыкнул Ша Сэн.
— Я бы просто врезал ему граблями по лбу, — поддержал Чжу Бацзе.
— Это проверенный метод, но монахам нельзя применять насилие, — разочарованно протянул Сунь Укун. — Учитель может лишь прочесть молитву, в которой вежливо попросит нашего четвероного спутника о смирении…
Кстати, да. Чего это я, в самом деле? Хоть из той же «Песни о вещем Олеге»: видел же, как Пушкина в Китае уважают. Так вот тебе, лови, скотина непарнокопытная:
«Прощай, мой товарищ, мой верный слуга,
Расстаться настало нам время:
Теперь отдыхай! уж не ступит нога
В твое позлащенное стремя.
Прощай, утешайся — да помни меня.
Вы, отроки-други, возьмите коня,
Покройте попоной, мохнатым ковром;
В мой луг под уздцы отведите;
Купайте; кормите отборным зерном;
Водой ключевою поите…»
…Не знаю, кто как, но я, например, впервые видел, как высоченный жеребец падает на колени и ползет ко мне тапки целовать. Животные тоже иногда соображают, и этот, по ходу, понял, кто тут главный и от кого зависит, что будет на ужин — ничего или конина. Кстати, спасибо Александру Сергеевичу…
Синий демон передал свою опасную лопату брату-свинье, а сам щучкой бросился в воду. Буквально через несколько минут пять или шесть крупных карпов уже ловили жабрами воздух, подпрыгивая на плоту.
Укун передал руль вынырнувшему Ша Сэну, и, пока разводил костер, Чжу Бацзе взял на себя функции повара, быстренько выпотрошил всех рыб, нанизал на ветки и выставил над огнем. Конь встал, повернулся ко мне задом и закрутил хвостом на манер вентилятора, чтоб мне в лицо приятно веяло освежающим ветерком. Должен признать, что три демона и один заколдованный принц вполне могут сделать вашу жизнь комфортной…
Поскольку совсем недавно я таки понял, что мой сон — это не сон, то орать, рвать волосы под мышками и всячески страдать было уже поздно. Как там говорилось про Шурале в татарских сказках Габдуллы Тукая: «Ущемлен в году минувшем, что ж ты в нынешнем орешь?»
Ну или, как говорят сейчас, поздняк метаться! Я образованный человек, рожденный в русской провинции, где воду отключают без предупреждения, а тротуары ремонтируют лишь перед выборами. Я закален жизнью в Москве, умею закусывать водку ложкой васаби без суши, избегать участия в митингах, знаю, как правильно говорить: «позвони́т» или «позво́нит». Как вам такое, а?
Ребята, чем после всего этого меня способен напугать ваш Древний Китай? Демонами? Я вас умоляю, да я их столько видел в Бескудниково, Люберцах или Химках, мама не горюй… Что-то еще?
Отсутствием нормальной еды? Ага, а вот прям в общаге мы питались ласточкиными язычками и французским бри, запивая все это дело португальскими или рейнскими полусухими винами?!
Отсутствием дорог и сервиса? Даже не смешите! Я выучил семь способов, как проникнуть в метро без карты; четыре — как убегать от контролеров на электричках; два — как бесплатно ездить в маршрутках; и десять — как ходить в кино или театр через окно туалета! Что-то еще осталось, нет?
А-а, ваше кунг-фу с пандами! Всякие стили ушу, кувыркания в воздухе, монастыри Шаолиня, посохи, грабли, боевые лопаты и все такое? Дайте мне один автомат Калашникова с пятью боевыми магазинами, и я вам тут на всю Поднебесную такое веселье устрою — ухихикаетесь от переизбытка эмоций!
Пугать они меня собрались, ага…
Свой Тайвань пугайте, а не русского литературного критика!
В общем, если бы демон-свинья не доложил, что обед готов, наверное, я бы еще долго мог так разоряться. Но поскольку рыба оказалась превосходной, хоть карпы сами по себе и костлявы, то лаяться на весь мир на сытый желудок получалось как-то неискренне.
А значит, и не стоит. И не буду!
Назад: Глава шестая
Дальше: Глава восьмая
