Глава четвертая
«Выслушай женщину и сделай наоборот. А если она богиня, то даже не слушай…»
(китайская мудрость)
Если тебе навязывают в попутчики еще одно уголовное лицо, то не парься раньше времени: свиньи — очень чистоплотные и дружелюбные существа. Или не очень? Или не свиньи…
…На краешке чудом уцелевшей скамьи, в дальнем углу, сидела богиня Гуаньинь собственной персоной. На этот раз она была в изумрудно-зеленом платье, украшенном мелким и крупным жемчугом, а в ее высокой прическе матово отсвечивал дорогой нефрит.
— Ли-сицинь, возрадуйся, ибо боги определились с твоей судьбой! Дабы вернуться в свой мир и вновь обрести смысл жизни, ты совершишь путешествие на Запад. В землях далекой Индии тебе суждено найти древние буддистские сутры и принести их в Китай! Народ Поднебесной империи нуждается в просвещении духа.
— Минуту, простите, я никак не въезжаю…
— С тобой пойдет мятежный Сунь Укун. — Богиня обернулась, указав тонким пальчиком на моего потрепанного спутника, старательно отводящего бесстыжие глаза. — И запомни, Каменная обезьяна, если с монахом что-то случится, ты еще на тысячу лет ляжешь под скалу Пяти пальцев!
— Хи-хи, а вот и нет, Учитель превратил ее в пыль, — чирикнул было Укун, но богиня пообещала поставить еще хоть сто таких скал, после чего он послушно склонил шею. Хотя лично я ни на грош бы не верил этому отпетому аферисту, но кто меня слушает в моем же сне?
— Теперь ты, кабан.
— Мое имя Чжу Бацзе, почтеннейшая!
— Заткнись уже, свинья-копилка! — строго, без тени пиетета, оборвала его Гуаньинь. — Ты также проследуешь с Учителем и будешь отвечать своей глупой головой каждый раз, когда хоть кого-нибудь сожрешь или если по твоей вине монах попадет в беду. Вопросы?
— Я… мне… мне нельзя есть мясо? Серьезно, что ли?!
— Именно так. Причем ничье! Ни кузнечиков, ни мух, ни комаров. Ты должен доказать свои веру и раскаяние, поедая лишь овощи и фрукты. Ну, иногда кусочек рыбы. И все!
— Хр-хрю, я ведь исхудаю…
— Тебе это полезно. — Улыбнувшись, прекрасная китайская богиня вновь обернулась в мою сторону. — Возрадуйся, добрый монах! Отныне тебе служат два перевоспитывающихся демона. Захватишь по пути еще одного?
— Не-не-не. — Я замахал руками, старательно подпрыгивая на месте.
— Я никакой не воспитатель трудновоспитуемых! Наоборот, я злой критик, и вообще… вы ошиблись с выбором героя, потому что…
— Богиня верит в тебя, Ли-сицинь, — раздалось из тающего зеленоватого облака, и столь нежным и многообещающим был голосок, что я поплыл там же, где и стоял. Как она это делает, вот кто бы знал…
…Когда же божественный аромат лотоса растаял в воздухе, могучий кабан водрузил смешной колпак с ушками на голову, положил грабли на плечо и, обернувшись к Сунь Укуну, скорбно попросил:
— Брат Укун, сожги здесь все. У меня рука не поднимается.
— Хорошо, брат Чжу Бацзе.
— Спасибо, брат.
— Я помогу тебе, брат.
— Я буду твоим братом, брат.
— И я твоим, брат.
— Вы, может, поженитесь уже?! — не сдержавшись, рявкнул я и, как только они, распахнув объятия, вытянули губки, заорал чуть ли не матом: — Два дебила — это сила! Тьфу, я не это имел в виду! Никаких противоестественных связей в моей команде!
— Как скажешь, ты главный, Учитель…
— Быстро валим в Индию, забираем какие-то там свитки и с той же скоростью несем свет буддизма в Китай! После чего я просыпаюсь, а вы… вы свободны до пятницы. Потому что вдруг в пятницу мне опять приснится этот дурацкий сон?
…Мы вышли из людоедского ресторанчика в горах. Оба моих новых спутника по-быстрому запалили огонь и, невзирая на то что пожар мог бы выжечь половину леса, преспокойно отошли в сторону, любуясь тем, как высокое пламя охватило все заведение. Честное слово, мы простояли, наверное, почти час, если не больше, пока оно все не прогорело. И только тогда я вспомнил, что до сих пор не успел перекусить даже росинкой с листа гинкго билоба…
— Царь, этот… их?
— Прекрасный царь обезьян, — тут же подбежал Укун.
— Ваша богиня сказала, что нам надо подобрать по пути еще одного демона. Как думаешь, кого конкретно она имела в виду?
— Ума не приложу. Демонов в Китае столько, что ими можно выложить дорогу отсюда до трона Нефритового императора в тридцать три ряда! Брат-свинья, может, ты знаешь?
— Нет, брат-обезьяна, — помотал головой кабан, так и не вернувший себе человеческий облик. — Но, быть может, великая Гуаньинь имела в виду наши возможности в походе?
— Твоя версия? — попросил я. Мне правда было интересно.
— Учитель, ну вот допустим, что брат Укун способен переносить нас в горах, а я знаю равнинные пути. Тогда кто поможет нам в воде? По пути немало рек и озер, а там живут очень могущественные демоны-рыбы…
— Тогда разберемся с этим максимально быстро, — решил я, изображая из себя древнего полководца. — Какие реки нам надлежит пересечь по пути на Запад?
Мои спутники чуть не подрались, подсчитывая количество: у одного выходило семьдесят, у другого — двадцать девять.
— Разошлись по углам! Ставлю вопрос иначе: какая первая река у нас на пути?
— Ручеек змеи Бай Сучжань, — не сразу припомнил наш новый свиномордый волонтер. — Но, Учитель, это очень нехорошее место. Белая змея обижена на всех людей, потому что некий студент, будущий чиновник, пообещал ей любовь и ласку, а сам, переправившись через ручей, облил ее чернилами! Над ней все смеялись, называя Синюшной змеей, как будто она запойная пьяница…
— А она не такая?
— Нет, ну пьет, конечно, хр-хрю… все бабы пьют. Но не так, чтоб вот прям некрасиво обзываться!
— Значит, как всегда, косячит один, а разбираться другим, — печально выдохнул я. — Укун, пока там горело, случайно какой-нибудь кузнечик не поджарился?
— Штук сто! — довольно чавкая, откликнулся царь обезьян. — Но ведь ты, Учитель, сказал, что такого не ешь? Поэтому я и…
— Приятного аппетита, — едва ли не всплакнулось мне, а свин вдруг от души предложил набор специй, который носил в тряпочке, за пазухой. Это даже понюхать было страшно…
Сволочи! Обижают литературного критика. Не кормят, не гладят, не любят, не выгуливают. Я вдруг понял, что говорю о себе как о дорогой породистой собаке. Хотя если подумать, то критики тоже кусаются. Такие дела.
Путем коротких переговоров, переходящих в яростные споры, но всплывающих к обоюдному согласию, мы приняли решение идти к тому самому ручью, дабы разобраться с той же самой Белой/Синей (гжельской?) змеей и двигаться дальше по указанному маршруту. Я имею в виду конечную цель…
О печень Довлатова! А какая цель? Так… это… ну, сказано же: забрать свитки в Индии. И КОНКРЕТНО ГДЕ? Индия большая, мать вашу, господа китайские боги! Куда мы прем? Где карта, где адрес, где люди, готовые вручить нам святые письмена буддизма?
Они хоть раз включали критический склад ума?! Получается, нет. Ни разу! Ибо каждая и абсолютно любая служба доставки потребовала бы от заказчика указания двух точных адресов: откуда забрать и куда привезти! Мне же были поставлены такие задачи, которые и в страшном сне не…
Упс. Туп-с. А чего это я, правда? Во сне же можно все и всякое. Значит, и любое задание, данное тебе в период времени от десяти вечера до восьми утра, вполне себе реально и выполняемо! Тогда с какого сельского бодуна я так завелся-то?! Подумаешь, делов-то…
— Учитель, ты на кого-то из нас сердишься? У тебя так страшно изменилось лицо и зубы скрипят!
— Все нормально, — скрипя теми же зубами, проворчал я. — Показывайте мне эту вашу змеюку, и я сам с ней поговорю. На кантонско-мандаринском. Кстати, а змей у вас ведь тоже вроде готовят?
— Прости, Учитель, но плоть демона нельзя есть людям. — Толстый кабан виновато опустил уши. — Боги постановили так, что демоны могут жрать людей, но не наоборот.
— Абзац!
— Я тоже этого не понимаю, но Гуаньинь может очень рассердиться…
Все же мне удалось овладеть собой, и наш дальнейший путь пешкодралом до какой-то там занюханной реки или ручейка проходил в самой мирной обстановке. Я мурлыкал про себя что-то из позднего Брюсова, а мои навязанные спутники болтали меж собой на разные отвлеченные темы, сути которых я не знал и даже не пытался понять.
Да ну правда же! Если рядом идут два древнекитайских демона (а Сунь Укун таки у них считается демоном возмущения спокойствия), кто будет пытаться влезть третьим в их разговоры о главном? Лично я — нет, но вы — как хотите. Удачи, пока вас не сожрали просто по привычке!
Уже поздним вечером, когда мы разожгли костер, а желудок буквально сводило от боли, царь обезьян, побегав где-то, принес мне широкий зеленый лист, скрученный кульком и полный свежей воды. Вода — не еда, но хоть что-то…
— Сунь Укун, скажи честно, а ты давно играешь в это максимально дебильное соревнование с богами? Ведь любому дураку ясно, что они никогда не примут тебя в свою команду.
— Ты мудр, Учитель. — Склонив голову, он уселся рядом, плечом к плечу. — Я знаю, что не ровня им. Да и не хочу жить так, как живут боги! В чертогах Небесного дворца, вкушая персики бессмертия и разъезжая по облакам на прекрасных конях-драконах из конюшен самого Императора. Мне это не интересно. Я родился на Земле и хочу здесь остаться! Скажи, Ли-сицинь, разве это плохо?
— Думаю, нет, — честно ответил я, кивнув. — Но ты все равно слишком… какой-то… неправильный и не для всех. Если сам понимаешь, что ты им не нужен, то почему веришь богам?
— Хи-хи-хи, а я им и не верю ни разу! Они поставили меня главным конюхом, смеялись за моей спиной, видя, как я убираю навоз. Они назвали меня Мудрецом, равным Небу, и втихомолку хохотали еще громче! А почему? А потому, что боялись меня! Вдруг я приду и опять им все испорчу? А я могу, это же весело…
— Тебе бы походить к хорошему психологу.
— Зачем, если есть ты, Учитель!
Ох, вот так-то, хотя бы затем, что я не профессиональный мозгоправ, а обычный критик. Вообще, наш московский Литературный институт традиционно не поэтов и прозаиков выпускает, а уж скорее массово озабочен подачей в свет филологов и редакторов. Увы, но да, увы — и снова…
Допустим, так случилось, и это, опять-таки (третье!) увы, само по себе — не худшее развитие образовательного процесса. Примите как данность! Кто там чему учился, тот может подать на меня в суд за клевету. Типа, за клевету на них в моем сне…
Агась! Кто первый? Выстраивайтесь в длинную, гибкую очередь, друзья мои!
Короче, пригревшись у огня, я, кажется, уснул. Должен признать, что спать во сне — довольно-таки странный опыт. Вроде как вещь в себе. Ты умом осознаешь, что это невозможно, но телу не прикажешь, оно устало и рухнет отдыхать прямо там же, где стоит. Все.
Кстати, невзирая на отсутствие привычных условий, то есть кровати, подушки, одеяла, я вполне себе выспался и совершенно не замерз. Потому что слева меня грел Укун, а справа — Чжу Бацзе. Если хоть один дрессировщик в цирке по пьяни засыпал «сэндвичем» между обезьяной и свиньей — напиши мне, товарищ, поплачем вместе! А пока я буду материться в стиле раннего Есенина…
— Что делает Учитель?
— Призывает озабоченных демонов.
— Ему нас двоих мало?
— Мы же приличные и воспитанные, забыл?
— А-а, да, конечно. Думаешь, там найдется пара голых демонесс и для нас?
— Как же ты невоспитан. Учителю оно нужнее. Мы просто посмотрим…
— Замолчали, вы оба! — не выдержал я, топая ногами, и мои спутники послушно притихли. — Все, идем куда надо! Где эта ваша Синяя, тьфу… Белая змея?
Чжу Бацзе подобострастно улыбнулся, поправил уродскую шапочку на голове, и мы тронулись в путь. Шагали, наверное, часа два, не меньше, пока не пришли к невысокому бережку, где плескался мутный, но быстро текущий мелкий ручей. А ведь, как я помнил, скорость течения воды всегда способствует ее чистоте. Хотя бы визуально. Но не в этом случае…
— Учитель, мы пришли!
— Это река?
Кабан утвердительно хрюкнул два раза.
— Ну, допустим.
Оба моих спутника уважительно замерли перед крохотным ручейком, который при желании в одно движение могла бы перешагнуть и курица. А я так и вовсе мог не заметить, спеша куда-то по своим личным делам. Но в Древнем Китае все не так, как в современной Москве, поэтому стоило прислушаться к мнению местных жителей. Из нас троих брат-свинья явно знал больше, поэтому ему и карты в руки.
— Чжу Бацзе, мы пришли. Что дальше?
— Смотри, Ли-сицинь… — Он демонстративно поднял ногу над ручьем, и тот чудесным образом расширился на пару метров. — Любой, кто посмеет пересечь реку без позволения госпожи Бай Сучжань, непременно утонет!
— Почему?
— Так решили боги. — Он виновато подергал пятачком. — С нами, демонами, еще можно договориться, а вот с богами — нет…
Я обернулся к Укуну. Тот так же растерянно пожал плечами, мол, в этом вопросе он точно не шарит. Ладно, меня начало неслабо потряхивать, потому что, если человек голодный, у него и так нервы на пределе, а если та же коварная Гуаньинь имела в виду, что мы должны забрать третьим демоном в поход обиженную на весь свет дамочку, то…
— Мама не горюй, свитков не будет!
— Учитель?.. — На меня в полном недоумении уставились обезьяна и свинья, два брата-акробата.
— Все. — Мне удалось смиренно выдохнуть, сложив ладони в молитвенном жесте и проклиная небеса. — Зовите эту… как там… ее! Попробуем договориться. В крайнем случае я почитаю стихи о вещем Олеге. Ну или о неразделенной любви. Не знаю, не решил еще.
Кабанообразный демон старательно закивал, уселся на бережок и начал кидать камешки в воду.
— Так просто? Как тот же Балда крутил веревку в море?
— Прости, но в Китае не слышали о святом по имени Балда, — переглянувшись с Сунь Укуном, сказал Чжу Бацзе. — Однако метод проверенный, она придет. Вот увидите.
И правда, не прошло и пяти минут, как вода забурлила, поднялась на полметра вверх, и на нас вылупилось весьма странное существо. В снах мы способны отпустить на вольный выпас все свои фантазии, так что на меня уставилась не самая красивая женская головка, косоглазая, с короткой стрижкой в стиле революционных комиссарш.
Причем на столь длинной шее, — трехметровой! — что она естественным путем переходила в туловище удава. Ой, ну и что такого? Обычная здоровенная змея с женской головой, если кто не понял…
— Э-э, добрый день, вечер в хату, камо грядеши, салам-шалом и так далее, — не зная, с чего начать, начал я. Говорил же, люблю тавтологию! — Мы смиренные путники, добрая госпожа, и хотели бы просто перейти реку, потому что у нас важная миссия от…
— Трое мужчин?! — визгливым голоском прервала Белая змея, на лице которой еще виднелись синие полоски. — И вы хотите убедить меня, что ваши цели благородны? А я вижу, что вы идете по бабам!
— Прекрасная госпожа… как ее?
— Бай Сучжан, — быстро подсказал свин.
— Госпожа Бай Сучжан, — послушно повторил я, — наш путь непрост и уж точно не связан с походами по… женщинам. Хотя, так-то, вроде ни я, ни мои товарищи не связаны узами брака. И вполне могли бы…
— Вот он точно женат!
— Я? — искренне удивился Сунь Укун. — Если вы про ту ведьму из Тибета, то меня обманули и подставили, свадьбы не было, записей в книгах регистрации брака — тоже! И не факт, что все полтора миллиона — это мои дети! Они на меня даже не похожи. А-а, и еще она давно умерла, так что я по-любому вдовец!
— Ну ты и жук. — Я поставил галочку в памяти, чтоб поподробнее разобраться с историей бракосочетания царя обезьян. — Видите, благородная госпожа Змея, мы трое невинны, аки младенцы! Можно нам на тот берег?
— Нельзя!
— Почему?
— Потому что вы мужчины! — четко поставила гендерный барьер змеюка подколодная. — Никто из мужчин не перейдет эту реку, и вообще, найдите мне того гада, что облил меня чернилами, вот тогда… возможно… но не обещаю… я могла бы и…
— Учитель? — обернулась ко мне сладкая парочка.
Ладно, раз других вариантов нет, то попробуем пойти проверенным путем.
«Кто создан из камня,
Кто создан из глины, —
А я серебрюсь и сверкаю!
Мне дело — измена, мне имя — Марина,
Я — бренная пена морская…»
…Сунь Укун и Чжу Бацзе в полнейшем испуге присели на пятую точку, а прямо над ними зависла волна такой высоты, что и «Москва-Сити» показался бы в сравнении с этим великолепием избушкой лесника. На вершине гребня хохотала Белая змея, извиваясь в ритме танго.
— Я отомщена-а, я велика-а! Я сама найду этого поганого студентишку, и он ответит за все. За каждый день моего позора-а! За каждую мою слезу, за всех девочек Китая, подвергшихся насмешкам, за не знаю что еще, но придумаю-у…
Как понимаете, вариантов у меня было немного. Либо читай, сукин сын, что надо, либо тебя смоет в унитаз вместе в двумя друзьями-демонами. Я предпочел первое, благо образование позволяло:
«Но вот, насытясь разрушеньем
И наглым буйством утомясь,
Нева обратно повлеклась,
Своим любуясь возмущеньем
И покидая с небреженьем
Свою добычу…»
Высокая волна мгновенно опала, Белая змея с благодарной улыбкой потянулась ко мне губами, и вот тут…
— Злая женщина, не смей порочить белые одежды Учителя! — Тыльная сторона тяжелых грабель Чжу Бацзе со всей дури ударила ей в лоб. — Он монах, ему нельзя!
Госпожа Бай Сучжан отлетела аж до противоположного берега, и, пока она худо-бедно пыталась сфокусировать зрение, мы трое дружно форсировали реку. Ну, то есть тот мелкий ручеек, которым она была на данный момент. А потом, не сговариваясь, так задали драпака, что хоть на позорную Парижскую Олимпиаду нас выставляй, не стыдно будет!
Остановились, наверное, через километр, не меньше. Сюда уже не долетали сложносоставные и весьма неприличные эпитеты в наш адрес. А ругаться госпожа Змея умела, признаю, даже немножечко снимаю шляпу/корону, у тетки есть талант! Ей бы заниматься с хорошим филологом, а не мужиков вдоль берега лапать…
Но у каждого своя судьба и свой путь. Не слишком ли быстро я начал проникаться китайской психологией, ась-вась? Неважно.
