Глава шестнадцатая
«Встретил лису — бей ее! Не приведи боги, она что-то успеет сказать…»
(китайская мудрость)
Ну, что попишешь, женщины Китая всегда умнее мужчин, хотя и вынуждены притворяться дурами. Каков мир, таковы и правила. Поэтому именно в наши дни коммунистическая партия Китая вдруг резко вспомнила о женщинах. А фигу вам-с…
— Кхм… — неожиданно раздалось за моей спиной. — Кхм-кхм! Э-эй?
Кто-то прокашлялся так певуче, словно получил высшее образование в нашей Гнесинке. Я обернулся. Позади стояла хорошо одетая девушка, красивая и утонченная, словно сошедшая со страниц какой-нибудь популярной манги.
Волосы смоляные, ниже пояса, глаза зеленые в желтую крапинку, кожа белая, лицо нежное, одета в красные и оранжевые шелка, все крайне достойно, никакого намека на хентай и прочее…
— Прости, что обращаюсь к тебе не по правилам приличия, но иногда женское любопытство сильнее строгого воспитания. — Она чуть улыбнулась, показывая ровный жемчуг зубов. — Скажи, не ты ли святой монах Сюань-цзань по прозвищу Трипитака?
— Нет, мое имя Ли-сицинь. — Я быстренько встал, выкатил грудь, втянул живот и попытался принять максимально выигрышную позу.
— Разве не ты идешь в Индию с тремя учениками, которые прямо сейчас рыщут по окрестностям?
— Ну, это да. И иду, между прочим, по личной просьбе кое-кого… — Я значимо указал пальцем вверх. — Ваш скучный Трипитака больше не катит, он нервно курит в сторонке, когда в дело вступает литературный критик Антон Лисицын с товарищами!
— Ах, ах, ах! — Девушка, не сдержавшись, сделала два шага вперед, став передо мной лицом к лицу. — Уверена, что тебе говорили это миллион раз, но звуки твоего имени, Ли-сицинь, звучат так возбуждающе…
— Минуточку. — У меня вдруг что-то тревожно тренькнуло в мозгу, опуская все вдохновение внизу и заставляя проверить автомат на спине. — А вы, так сказать, кто?
— Мое имя ничего не скажет тебе, благочестивый монах, но твоя сладкая кровь является самым желанным лакомством для таких, как мы…
Она с неожиданной силой схватила меня за грудки, ее ровные зубки вдруг стали острыми, но прежде, чем я успел хотя бы испугаться, пасущийся рядом Юлун максимально спокойно наступил ей передним копытом на край платья. Визгу было-о…
Минутой позже самая обычная рыжая лиса, с трудом вытащив свой уже не совсем целый хвост из-под тяжелого копыта, дала деру в кусты! Белый конь, посмотрев мне в глаза, осуждающе покачал головой и вновь флегматично вернулся к пощипыванию свежей травки.
— А что это вообще было-то?
Юлун вновь оторвался, поднял правое переднее копыто, со знанием дела провел им под горлом и вывалил язык, имитируя насильственную смерть.
— Как я понимаю, более подробного отчета получить от лошади мужского пола просто невозможно? Ну, спасибо и за это!
Нахальный белый конь старательно изобразил некое подобие приседания в реверансе. Вот и поговорили, скотина ты эдакая! Кажется, я начинаю понимать его папу: явно в той истории с уничтоженной жемчужиной не все было так просто. Но я переспрошу когда-нибудь, когда он будет поразговорчивее…
На визг маленькой лисички первым прилетел царь обезьян. Услышав от меня короткий пересказ событий, он взмахнул посохом и кинулся бегать кругами, требуя, чтоб «проклятая тварь» появилась снова и дала себя убить! Разумеется, ему никто не ответил, как бы он ни орал…
Вторым прибежал Чжу Бацзе, высыпал из-за пазухи честно уворованные репу, свеклу и пару маленьких тыкв, выслушал мою историю и так же, взмахнув граблями, пустился бегать по кругу, крича, чтоб «рыжая бесовка» показалась и дала себя убить!
Как видите, кое в чем они с Укуном вполне себе совпадали. Когда вернулся мокрый с головы до ног Ша Сэн с двумя огромными рыбинами под мышками и третьей в зубах, я тихо, практически на ухо, пересказал ему все, что здесь было.
Он выслушал без беготни и криков, но хотя бы попытался внести ясность во всю эту мутную историю:
— Учитель, похоже, к тебе пришла Лиса.
— Патрикеевна?
— Мне неведомо ее второе имя, — честно признался он. — Но лисы известны своей проказливостью. Иногда они могут творить добро, иногда — зло, а бывает, и то и другое одновременно! Все зависит от человека, который попался им на пути.
— Угу. Попался я. Хотя целенаправленно она шла укусить Трипитаку.
— Знакомое имя.
— Еще бы! Именно он указан в оригинальном произведении «Путешествие на Запад», но, увы, теперь я вместо него!
— Ты лучше. — Демон-рыба смущенно опустил взгляд в землю. — Сюань-цзань часто мучил нашего брата-обезьяну, а мы ничего не могли поделать…
Вот и все, так и поговорили. К стыду моему, в годы ученичества в Литературном институте имени Максима Горького я не уделял должного внимания китайским мифам, а потому не знал о лисах практически ничего.
Это в наших народных сказках Лиса Патрикеевна то сожительствует с драным Котом, то, притворившись мертвой, ворует рыбу у недогадливого крестьянина, после чего подставляет туповатого Волка по полной, то служит невинной жертвой обмана Ворона у чукчей.
Но, как оказывается, ничего похожего на традиционный Китай у нас нет!
А там Лиса — это… это… ого-го! Умница, красавица, спортсменка, комсомолка (я не оговорился, в современном китайском обществе так и есть), но также оборотень, воровка, обманщица, а при удобном случае и тайный убийца!
Не верите мне? Не верите тройке моих демонов? Да и Будда вам в помощь! Езжайте и проверяйте все сами! Границы открыты, визу получить нетрудно, перелет четырнадцать часов, вперед! А уж вернетесь ли вы, чтобы уличить меня во лжи, — это таки уже ни капельки не моя проблема. Верно ведь?
Свежая речная рыба, запеченная над костром, с томленой репкой и свеклой вприкуску, была великолепна. Хватило на всех. Плюс еще и по полному шампуру жареных кузнечиков. Мудрец, равный Небу, без добычи с охоты не возвращается. Даже если ему суждено ловить лишь насекомых.
Я ел неким подобием вилки, вырезанной Са Шэном из бамбука. Мои ребята — просто руками, никаких китайских палочек для еды, демоны слишком брутальны для таких тонкостей этикета. Им так удобно? Вот и пусть.
— Укун, — честно признал я, — эти твои кузнечики идут как чипсы! Круто и вкусно! Но если в следующий раз их можно будет порубить на салат или подать тушеными с рисом, то…
— Ли-сицинь, ты разбираешься в китайской кухне?
— В вашей кухне кто только не разбирается! Хватай все, что можешь найти, жарь на быстром огне, сыпь специи и жри, что дали!
После секундного раздумья все три приятеля согласно закивали. Кстати, конь Юлун тоже, хотя при мне питался исключительно подножным кормом. И пусть мы пока так и не подружились как следует, но от кусачей Лисы спас меня именно он. Хотя мог бы и отвернуться…
Должен признать, что после сытного обеда мне стало гораздо лучше, во всех смыслах. И физически, и психологически, и эмоционально, и физиологически, и нравственно, и эмпирически, и вообще, как бы это ни звучало!
Потому что, возвращаясь к теме, если твой спутник ни разу не проявил к тебе хорошего отношения, а потом вдруг ни с того ни с сего взял да и спас твою жизнь, то это явно не просто так! Задумайся, присмотрись: быть может, ты не видишь того, что у тебя под носом?
Китай быстро гостей учит таким вещам. Проверено на личном опыте и собственной шкуре. Пользуйтесь…
— Куда и как мы теперь? — расслабленно выдохнул я.
— Наш путь предопределен, — несколько удивился Укун. — Если ты не решил изменить цель, то все дороги ведут в Индию.
— Кошечки-божечки, это понятно. Я имею в виду, мы и дальше движемся по реке или уже строим маршрут пешеходным переходом?
Свин высказал свое мнение, демон-рыба — свое. Ясен перец, они не совпали. Один считал, что на берегу легче прокормиться, другой был уверен, что по реке мы быстрее движемся. Собственно, по-своему правы были оба. Кто бы спорил?
Пока они, не переходя на личности, выясняли, кто умнее и чей совет весомей, царь обезьян неожиданно спросил меня в лоб:
— Учитель, скажи честно, тебе трудно с нами?
— Честно? — едва ли не взорвался я, потому что нервы-то не железные. — Вот ты постоянно лезешь в драку и все время хихикаешь как ненормальный. Свина мне вечно хочется макнуть в реку, потому что он воняет. Ша Сэн смотрит на меня как на гамбургер, но ждет своего часа. Укун, а давай ты первый скажи: хоть кому-то с вами было легко?!
— Никому, никогда, нигде, — обезоруживающе улыбнулся он, виновато разводя руками. — Ты один такой! Другого нет, правда же?
— Факт! Я единственный в своем роде.
— Поэтому мы все с тобой!
— И Юлун?
— Он первый…
Ох, ну и что? Я в заднице, а они все единым фронтом маршируют к свету, по индийскому маршруту. У каждого есть свой интерес, как, впрочем, и у меня. Вот только моя троица и конь надеются на высокое перерождение, а я очень хочу вернуться домой! Просто домой — и ничего больше!
Но и это не совсем так, поскольку Сунь Укун считал себя настолько совершенным, что ни в каких перерождениях просто не нуждался. Он же прекрасный царь обезьян и Мудрец, равный Небу, куда ему еще стремиться? Сами понимаете, как это напрягало остальных…
Короче, после сытного и разнообразного обеда от Чжу Бацзе — кабанидзе все-таки показал себя лучшим поваром — мы пустились в дальнейший путь на том же самом проверенном плоту. Который чудесным образом восстал из мелких щепок на дне Диюя. Не спрашивайте меня как, спросите судей…
Да и, хвала капитану Врунгелю, нормально же двинулись, без суеты, без качки, под тихим ветерком, одно удовольствие! Как по мне, так смело берите тур на сплав на плотах по рекам Китая, граждане российские туристы, это то еще развлечение, в хорошем смысле. Очень рекомендую!
Пейзажи по обе стороны — восхитительны, течение ровное, не колбасит и не трясет, от реки — прохлада, солнышко печет крайне умеренно, ну и если среди вас есть поклонники рыбалки, то Ша Сэн покажет лучшие места! В смысле, если вы пригласите его проводником и оплатите услуги егеря…
В какой-то момент я так ушел в себя, что совершенно забыл, где нахожусь. Забыл, что на мне белые одежды буддистского монаха, к которым за все это время чудесным образом ни разу не прилипла грязь, что я иду невесть куда с тремя демонами, что меня возил конь/принц/дракон, а за моей кровью и плотью охотятся лисы. И кстати, не только они!
Что у меня есть один случайный друг-чиновник по пьянке в местном аду. Что, как ни верти, мне нравится рецепт запекания свежей рыбы по-свиному. Не как свинину, а так, как умеет готовить лишь наш демон-свинья. Кстати, в своем деле он, несомненно, профи. Даже обычных кузнечиков на палочке подает столь изысканно, что пальчики оближешь!
И да, пусть я не во всем доверяю ему, но вот синекожему Ша Сэну, как ни странно, легко бы доверил не только кошелек, но и ключи от квартиры. Демон-рыба, невзирая на недавнее людоедское прошлое, умудрился показать себя настолько верным товарищем, что, кажется, был готов в любую минуту отдать свою жизнь за каждого из нас. Не задумываясь и не задавая вопросов.
А Сунь Укун… даже не представляю.
Этот парень всегда был рядом. Он же был готов уничтожить всех моих врагов, прежде чем они всерьез покажут когти и зубы. Также с ним можно было поговорить почти на любые темы, от классической литературы и современного искусства до аспектов культурных различий наших народов и психологических тонкостей восприятия реальности — во всех ее смыслах…
Я не знаю, что сейчас творится в моем мире. Наверняка что-нибудь плохое. Просто наша жизнь приучила меня не ждать ничего хорошего ни от западных советчиков, ни от наших депутатов. Разумеется, редкие исключения всегда имеют место быть, но в целом страна Россия — для грустных, и мне это жутко не нравится. Не обижайтесь, как литературный критик, я знаю, о чем говорю.
В Нидерландах есть неунывающий Тиль Уленшпигель, во Франции — Кола Брюньон, в Германии — Рейнеке-лис, в Чехии — бравый солдат Швейк, в Азии — Ходжа Насреддин, даже в Китае — вот такой вот вечно смеющийся Сунь Укун. А в нашей литературе кто? Ну не Чонкин же, не срамитесь…
