Глава пятнадцатая

— Интересно, а вот если второй раз прочесть того же Аполлона Григорьева, сработает? Или же каждое стихотворение в этом мире, являясь неким подобием магического заклинания, имеет силу только раз? Как доберемся, непременно спрошу у верховного судьи.

— Спрашивай, — раздался голос с небес, прямо над моей головой.

Естественно, мы с конем тут же остановились. Это ж вам не с группой «Любэ» по ночам верхом посевы топтать, тут головой думать надо.

— Один вопрос или сколько угодно?

— Три вопроса, — милостиво согласилось небо Диюя. — И если я не отвечу хоть на один, ты пройдешь к верховному судье Циньгуан-вану! Если же я отвечу правильно на все три, то ты станешь пылью на сто лет и лишь потом получишь перерождение в блоху…

— Хорошо! — не раздумывая воскликнул я. — Мне терять нечего. Только отвечай честно, без уверток! Боги нам в свидетели!

— Спрашивай, глупец…

— Окей! Первый вопрос: богине Гуаньинь нужно похудеть?

— А-а… э-э, сволочь… Ты хоть понимаешь, что на этот вопрос невозможно ответить честно?! Она же потом такое устроит…

— Не моя проблема, — от души улыбнулся я. — Так что, где нам найти верховного судью?

Голос с небес растворился в полном беззвучии, а Черная дорога прямо на моих глазах резко свернула влево, где на невысоком холме стоял не то чтобы город, а скорее большая китайская пагода. В воздухе появились явственные запахи моря. Оставалось надеяться, что мы добрались туда, куда надо.

Бодрый Юлун красивым строевым шагом довез меня до ближайшей дорожки, выложенной черным гранитом, и высадил, наклонив голову. Ну, то есть я не слишком элегантно съехал вниз по его крутой шее, приземлившись на задницу и успев поймать слетевшую с головы белую шапку.

— Пройди, о коварный монах Ли-сицинь, — объявил вновь появившийся голос с некоторыми нотками злорадства. — Судья ждет тебя!

Мне жутко хотелось нахамить в ответ, но как-то удержался. Ждет он меня, ага! Я прямо-таки набивался на встречу! Упрашивал, умолял, записывался заранее! Примите меня, всегда мечтал, чтоб меня осудили и наказали! Бармаглоты плешивые…

Я прошел по той самой черной дорожке вплоть до странного желтого фонтана. В смысле, само строение также было сложено из черного полированного гранита, а вот бившая вверх струя явно имела желтый цвет. Но вот что это было: лимонад, пиво, шардоне или же другая жидкость похожего оттенка, — вопрос открытый.

Лично я не рискнул попробовать. А впереди, у той самой высоченной пагоды, меня встретил сухонький старичок в одеждах из желтого шелка и такой же нелепой черной шапочке со стрекозиными крыльями, как и у моего нового знакомца из Лофэна.

— Встань перед моим судом, — потребовал он, грозно тряся седой козлиной бородою.

Кстати, особых усилий ему для этого не требовалось: пенсионера и так заметно потряхивало, как от Паркинсона. Первая ассоциация при виде такого, с позволения сказать, верховного судьи — «Боже, храни Америку!». Ну простите, не могу удержаться, образ буквально один в один…

— Ты ли монах Ли-сицинь? Обвиняемый в неуважении к божественному, в непочтении святых книг и отрицании существования демонов? Но не смей лгать!

— Тр-р, с первыми двумя обвинениями худо-бедно согласен, хотя на вашем месте не стал бы натягивать сову на глобус, — задумчиво ответил я. — Но чтоб отрицать существование демонов? Да я дружу с тремя из них!

— Суду это известно. Как известно и многое другое. Признаешь ли ты, монах Ли-сицинь, свою противоестественную связь с Сунь Укуном, Чжу Бацзе и Ша Сэном?

— Вот еще раз так пошутите, и я стихи начну читать.

— Подсудимый угрожает суду?

— «Ты виноват уж тем, что хочется мне кушать…» — понятливо кивнул я. — И все-таки спрошу один раз, вежливо, медленно и разделяя слова: где? мои? друзья?

— Мы ждали этого вопроса, — неожиданно легко согласился старичок Циньгуан-ван, потирая ладошки в длинных рукавах. — Приведите подсудимых для очной ставки с подсудимым!

Уж не знаю, кем и чем управлял верховный судья, скорее всего, некими невидимыми глазу силами, потому что в тот же миг рядом со мной встала вся моя банда. От радости я даже обнял каждого, осторожно хлопая по спине и обещая, что все будет хорошо. Правда, когда и каким образом, неизвестно…

— Итак, злостные демоны, перечисляю… Бессовестный Сунь Укун, он же Каменная обезьяна, он же прекрасный царь обезьян, он же Мудрец, равный Небу! Также Чжу Бацзе, именуемый Свиньей Восьми Запретов, в прошлом маршал Небесных войск, и Ша Сэн, демон-рыба, в прошлом генерал Небесных войск Нефритового императора. Признаете ли вы, что были учениками этого человека?

— Да, — хором ответили мои спутники.

А я сделал себе пометку в памяти — побеседовать с Чжу Бацзе. Оказывается, он далеко не все о себе рассказывал! Ну-ну, поговорим еще при случае, а сейчас…

— Погодите, но разве они не должны предстать перед Зеркалом Грехов?

— Ха! Мои глаза и есть это зеркало, — гордо выпрямился старенький судья. — Значит, вы все дали признательные показания! Он ваш Учитель, вы его ученики, да?

— Да, и на этом основании я требую отпустить их под мою ответственность. Нам еще до Индии пилякать, чтобы передать святые сутры буддизма из рук в руки богине Гуаньинь!

Старичок Циньгуан-ван посмотрел на меня как на вошь лобковую. То есть с презрением и недоумением, мол, откуда оно вообще взялось, да еще и голос подает?

— Суд в лице одного меня удаляется на совещание!

— Суд в лице меня вернулся, — объявил он, щелкнув пальцами, и перед ним появилась огромная книга. Метр в длину, полтора в ширину и полметра, если не больше, в толщину.

— Перед оглашением приговора я обязан проверить, действительно ли ваши имена вписаны в Книгу Мертвых. Ага, вот где вы все. — Он нашел нужную страницу и важно поднял указательный палец. — Следовательно, по воле Неба и при посредстве Диюя: злонравный Сунь Укун подлежит наказанию под Скалой Пяти Пальцев еще на пять веков! Чжу Бацзе и Ша Сэн отправляются в Седьмое судилище, где понесут кару за поедание человеческой плоти и, самое главное, за ложь, с которой они были готовы идти в Индию! Ибо по пути оба собирались съесть монаха…

— Ну вот и как тут не материться?! — обомлел я, хлопнув себя ладонями по коленям. — Видимо, с Зеркалом Грехов и вправду не поспоришь. Так?

— Учитель, мы виноваты. Но мы боролись с собой, — почти в один голос всхлипнули свинья и рыба. — Какими бы ни были наши первоначальные намерения, за короткое время в пути мы прониклись к тебе уважением. К тому же брат-обезьяна никогда бы не позволил причинить тебе зла!

— А не будь его, вы бы… — Посмотрев им в глаза, я вдруг почувствовал себя обиженным и обманутым ребенком. — Знаете что, парни, а не пошли бы в… в эротическое путешествие по Диюю раком после таких откровений?!

— Видите, даже ваш бывший Учитель, поняв и познав всю глубину вашего нравственного падения, отказывается от вас, — удовлетворенно хмыкнул судья Циньгуан-ван. — Ваше наказание остается в силе! Теперь вернемся к обезьяне и к тебе, лживый монах…

— Минуточку, — опомнился я, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — А позволено ли мне ознакомиться с той самой книгой, из которой вы черпаете все доказательства наших преступлений? Вообще-то, любой следователь дает подозреваемому право просмотреть материалы дела и расписаться в протоколе.

— Читай! — едва ли не рассмеялся самодовольный старичок. — Но там все написано не вашими русскими буковками, а нашими иероглифами!

— Укун?

— Только попроси, Ли-сицинь!

— Вот эта страница?

— Да!

— Жри. — Я вырвал ее одним махом и засунул в рот Мудреца, равного Небу.

Верховный судья Циньгуан-ван схватился за сердце, но было поздно: в Книге Мертвых больше не было наших имен, проступков и преступлений. Ни-че-го!

Можно, конечно, как-то попробовать вытащить из желудка обезьяны комок свежепережеванной бумаги, но кто рискнет это сделать? Пока у него золотой посох Цзиньгубан в руках — вот честно, никому бы не посоветовал лезть… куда не надо!

— Ты… вы… все, че это сейчас натворили-то? — в голос возопил старик, протирая свои знаменитые глаза. — Вы мне Книгу Мертвых испортили? Вы сломали саму систему?!

— Сочувствую, но ничем помочь не могу. Так мы пошли, начальник?

— Я вас задерживаю!

— За что? — искренне удивились все мы. — По какой статье? Покажите бумаги.

— За… за… неуважение к суду!

— Вот этого точно не было, — удивился я, однако мои демоны считали иначе:

— А вот сейчас будет! Отойди в сторону, уважаемый Ли-сицинь, мы уж как-нибудь сами…

…Мгновением позже в глаза мне ударил яркий солнечный свет, а вся наша компашка в полном составе покачивалась на плоту, уходящему от высоченного водопада. Золотой диск находился в зените — кажется, с момента нашего путешествия в подземный мир прошло не более пяти-шести минут. Если, конечно, оно вообще имело место быть.

Белый конь все так же мечтательно смотрел вдаль. Ша Сэн надежно держал руль, толстяк Чжу Бацзе явно собрался запалить костерок и уговорить нас что-нибудь съесть. Разве что Сунь Укун стоял у перил, задумчиво улыбаясь миру, вроде как выковыривая из зубов клочки исписанной бумаги.

Значит ли это, что все было всерьез?

— Брат-свинья и брат-рыба, кажется, наш добрый Учитель думает, что ему опять все приснилось! Хи-хи-хи! — Царь обезьян от души рассмеялся, подскакивая ко мне и хватая за плечи. — Все-таки как нам повезло, что ты не из Китая!

— Почему? — Я смутился, так как оба демона и даже конь Юлун заржали в ответ.

— Дорогой наш Ли-сицинь, любой житель Поднебесной с рождения знает, как страшен Диюй! Ты прошел лишь крохотную его часть и мало что увидел, а настоящие ужасы творятся в других его уездах и провинциях! Любой настоящий китаец после смерти покорно склоняется перед волей богов и идет туда, куда его определяют его же грехи…

— Хр-хрю, а я слышал, что во втором судилище, том самом, что полно нечистот и испражнений, мохнатая собака Чжэннин и красноволосый черт Чи-фа колют вилами воров, лжецов, фальшивых врачей и прелюбодеев, — важно добавил Чжу Бацзе.

— А в третьем томятся души завистников, обманщиков-торговцев и лживых покупателей, также тех, кто крал масло из уличных фонарей, под покровом ночи воровал камни из мостовой и оставлял на улицах битое стекло, — кивнул Ша Сэн, не выпуская руля. — Их конвоирует могучий черт Далигуй, а на месте грешников связывают жестоким образом, чтобы выколоть им глаза, сострогать ножом печень и содрать кожу!

— В четвертом же судилище протекает река дерьма Найхэ, мост через нее сторожат черная змея и гнилостный пес, так вот, там…

— Заткнитесь все, — сердечно попросил я, и ребята мигом прекратили веселье.

Меня действительно жутко мутило, из-за богатого воображения я представлял все их рассказы в лицах и красках. Да и потом, до этого мы ж еще с моим другом Дицзан-ваном неслабо приняли на грудь без закуски. Так что после такого стресса и из-за мерного покачивания на волнах тошнота и вправду подступила к горлу…

Ой, чего я вру? Короче, меня вытошнило, как котенка! Два раза, и тот же Сунь Укун лил мне на затылок прохладную речную воду. Синекожий демон причалил к берегу. Чжу Бацзе даже предложил меня вынести на руках, но теперь я этому людоеду не особенно доверял, так что прекрасно спустился сам.

Через минуту все трое разбежались кто куда! Мудрец, равный Небу, не побрезговал вновь поохотиться на кузнечиков, Ша Сэн нырнул в воду без брызг, отправляясь за рыбой, а свин пустился мелкой рысью осматривать окрестности на предмет овощей и фруктов.

Официально это называлось «искать дикие яблоки или заброшенные поля», но по факту — не удивлюсь, если он попросту воровал продукты у местного трудового крестьянства. Ну и ладно, ну и пусть…

Во-первых, это не мои проблемы, а во-вторых, я тут духовное лицо, могу и от церкви отлучить, если нас кто обидит! В то время я совершенно не знал базовых отличий христианства от буддизма, успешно смешивая все в одну кашу суеверий, булькающую над костром.

Мы с белым конем остались ждать всех на уютной лужайке, в тени деревьев, в полусотне шагов от плота. И наши ожидания оправдались в полной мере…