Глава тринадцатая

— Ли-сицинь, так мы плывем дальше или как?

— Конечно плывем! Куда мы денемся…

В общей суматохе я даже забыл, что намеревался хотя бы позавтракать. А со стороны женской половины деревни уже неслись смешанные крики примирения, удовлетворения, и вообще у них тут на неделю праздник — день общей свадьбы!

И да… Если нам каким-то литературно-поэтическим чудом удалось привезти Разделенную деревню к единому, общему знаменателю, так и ура! Я горд собой! Хотя, возможно, все это дело можно было решить другими стихотворными строчками, да побыстрее, поправдоподобнее, и вообще, в реальной жизни далеко не все так просто…

В реальной — да, согласен. Но мы сейчас в сказке, и кто я такой, чтоб вставать на пути развлечений китайских богов? Вот именно.

Значит так, на обед опять была жаренная на углях рыба, потому что даже банальную уху нам сварить было не в чем.

Задним числом все мы подумали, что неплохо было бы попросить у добрых жителей бывшей Разделенной деревни хлеба, масла, каких-нибудь сезонных фруктов или овощей. Уж на радостях примирения они не отказали бы, но, как всегда, было поздно.

Река продолжала уносить нас вдаль, вниз по течению, и демон-рыба предложил всем держаться покрепче: впереди пороги, и, возможно, придется немножечко попрыгать. Это было даже интересно, так как разумный экшен, с соблюдением техники безопасности, всегда разбавляет однообразие длительных путешествий.

Проникнувшись в некоторой мере веяниями буддизма, я не стал долго скорбеть по утрате того, чего и не было, а привязал себя длинным поясом к перилам. Когда все вокруг тебя — убежденные пофигисты от рождения, то трудно, знаете ли, в их обществе часами сидеть в депрессии.

В конце концов, именно общество диктует нам свои правила поведения в социуме. Я не к тому, что нужно безоговорочно принимать народную мудрость: «С волками жить — по-волчьи выть!» — но просто ребята попались хорошие. Пусть с тараканами в голове, у кого их нет, у меня тоже своих бригады три, но в целом-то все нормально!

Осталось разучиться ныть и рефлексировать, вытравить из себя токсичного душнилу, и, быть может, мне даже понравится это приключение, почему нет?

— Пороги! — на всякий случай предупредил Ша Сэн, когда наш плот фактически рухнул с края водопада носом вниз.

Как мы орали, кто бы слышал! Но не слышал никто…

…Думаю, что наша смерть была мгновенной и почти безболезненной. Кажется, у того же Жюля Верна в его «Пятнадцатилетнем капитане» я читал, что якобы при падении в крутой водопад человек умирает не захлебнувшись и даже не от удара о подводные камни — его просто душит водяная пыль, попадая в легкие.

Я сужу об этом, потому что летели мы невероятно долго, хряпнулись, но как-то подозрительно мягко, хотя от плота остались одни щепки не крупнее моего мизинца. Мы же посмотрели друг на друга удивленными глазами, потому что в лепешку не превратился никто. Даже коня не разнесло на молекулы.

Полагаю, та же красавица Гуаньинь позаботилась, чтоб наш поход не окончился столь быстро и бесславно, а поэтому страх смерти быстренько отступил. Мы стояли на твердой земле, песок вперемешку с галькой, справа-слева — туманная дымка, высоко над нами — серое небо, воздух был прохладный, а в облаках парили вороны.

На всякий случай я все же ощупал себя и облегченно выдохнул, потому что все было на месте: руки, ноги, голова, автомат через плечо не потерялся, даже белая шапка на макушке — и та не помялась. Мои спутники так же обследовали себя, но неожиданно тревожно и одновременно обернулись ко мне.

— Учитель! Теперь, наверное, поздно читать молитвы, да?

— Вроде бы нет повода, — согласился я.

— Тогда, хи-хи-хи, — не особенно весело констатировал Сунь Укун, — мы все умерли!

Я было цыкнул на него, стоим же, ни у кого ничего не переломано, не надо нагнетать. Понятно, рано или поздно мы все умрем, но смысл прямо сейчас портить настроение всей команде? Оно и так-то не особенно радостное.

Свин сел на черный песок, тыкая граблями в щепки, бывшие некогда плотом. Демон-рыба отложил свою острую лопату и зажмурился, шепча слова благодарности неизвестно какому божеству. Юлун пустил большую конскую слезу, смахнул ее своим же хвостом и просто лег на бок, не шевелясь, лишь изредка вздрагивая всем телом.

— Вот чего ты несешь? — Я подошел к царю обезьян. — И так провалились, как Вознесенский в Юрмале, фиг знает куда, тут еще ты с паникерскими мыслями. Прекращай это дело. Лучше бы выяснил, где мы находимся!

Укун послушно вытащил из уха свой посох, вертикально воткнул его в землю и мгновенно взлетел на самый верх, озираясь по сторонам.

— Нам туда. — Спрыгнув, он уверенно указал рукой на едва заметную тропинку. Ой, да скорее даже просто на чьи-то едва различимые следы, ведущие к мутно проявляющимся впереди скалам.

— А что там?

— Знаю, но не скажу. Поверь, Ли-сицинь, есть вещи, которые лучше увидеть своими глазами.

Хорошо, примат бесхвостый, я тебе как-нибудь припомню. Но сидеть на холодном песке тоже веселья было мало, поэтому мне не оставалось ничего, кроме как вновь возглавить наш маленький отряд. Кстати, все пошли. Разве что белому коню пришлось пригрозить пару раз врезать черенком лопаты по заднице, но он сам нарывался, видите же…

Да и прошли-то мы всего ничего, метров сто от силы, когда тропинка привела нас к высоченным железным воротам неизвестного города. Того самого, который я почему-то принял за скалу. Стены были сложены из огромных, плохо обработанных валунов, окон или бойниц нигде не было видно, но впечатление, конечно, все это производило суровое. Над самими воротами красовались иероглифы.

Как я не умел их читать, так и не умею. Но именно в тот момент название города вспыхнуло в моем мозгу:

— Диюй. Точно? Правильно перевел?

— Да, Учитель, — дружно кивнули все, — ты привел нас в Диюй, царство мертвых.

Вот тут мне, кажется, чуточку поплохело. А может, не кажется и не чуточку, а прям-таки заметно нахлобучило! Потому что в себя я пришел валяющимся на земле, лицо мне обмахивал конский хвост, и голоса трех спорящих демонов сливались в один назойливый, но бесполезный хор:

— Зачем ты так сразу сказал, брат-свинья? А чего я? Чуть что, сразу я, хр-хрю! Брат-обезьяна первым начал! Неправда, брат… Правда, брат! Это ты его довел до обморока! Я? А кто весь плот с порога вниз сбросил?! Ты хотел всех нас убить, брат-рыба! Хр-хрю, убить и съесть! Стыдись, брат-свинья, разве я не мертв, как и все мы? А ты еще погромче это скажи, наш Ли-сицинь вообще не очнется! Надо привести его в себя. Точно, брат-обезьяна! Будем дышать ему в рот или давить на грудь? Пусть брат-свинья дышит, у него такой запах изо рта, бр-р, мертвый встанет! Я не виноват, это проклятие богов, нечестно так издеваться над братом… Извини. И меня извини! Прости нас, брат-свинья! Тогда кто будет дышать в рот Учителю?

— Никто! — торжественно объявил я, поднимаясь прежде, чем произойдет непоправимое. — Или даже так: кто только сунется ко мне своим пятачком, тому я сверну его поросячье рыло!

— Хр-хрю, ну вот, я опять виноват…

— Не переживай, ты просто первым попал под раздачу. — Я встал, выпрямился и наорал уже на всех: — Это какой косорукий капитан угробил наш плот? Это какой мудрец, равный небу (специально говорю с маленькой буквы), ничего не сумел предусмотреть? Это как понимать, что мы все тут неживые?! Ну ладно, Юлун еле дышит, пусть, он скотина, у него стресс. Но мы-то с вами ходим, разговариваем, выражаем мнения! А умершие лежат тихо! Вокруг только гроб с покойничком летает и мертвые с косами стоят…

Чжу Бацзе тут же начал озираться по сторонам, Ша Сэн виновато повесил голову, а Сунь Укун осторожно ткнул меня пальцем в плечо. Ну, то есть… его длинный указательный палец проткнул мою одежду и дельтовидную мышцу едва ли не насквозь. Причем я сам не испытывал ни малейшей боли…

— Прости нас, Ли-сицинь. Но это и вправду Диюй, царство мертвых.

Отсюда ведет немного путей. Мы можем остаться здесь, пока не истлеем, а можем пройти за ворота, дабы узнать, какая судьба уготована нам в грядущих перерождениях. Выбирать тебе, ты у нас главный.

— А-а, допустим, Гуаньинь не могла бы…

— Здесь нет ее власти, боги на такую глубину не спускаются. Диюем правят судьи и цари подземного мира. Если наши имена уже вписаны в Книгу мертвых, то даже сам Нефритовый император не сможет нам помочь.

— Хреново, господа-офицеры, — признал я, чувствуя, как нездоровое раздражение начинает обжигать кровь. — То есть ради развлечения небожителей, императора и прочих, богиня отправила нас в путь. Но если верить в то, что все пути расписаны заранее, получается, она прекрасно знала, что мы умрем? Крякнемся с водопада, и все? Знала, но не предупредила?

— Как она могла, Учитель? — дружно удивились все трое, и даже валяющийся конь недоуменно вскинул морду. — Наши судьбы записаны на Великих Скрижалях Неба! Прости, но даже владыка всей Поднебесной не в силах изменить в них ни одного иероглифа…

— Окей! Пусть так! Но разве нам известно, что именно там написано?

— Конечно нет. Скрижали Неба — это вечная книга Жизни и Смерти, никто не может их прочесть, нам просто суждено следовать своим путем, — пустился было объяснять царь обезьян и сам замер, сраженный необычной догадкой. — Ли-сицинь, неужели ты хочешь произнести вслух богохульные вещи?!

— Да! — подтвердил я. — Кто сказал, что мы прямо так вот и ОБЯЗАНЫ следовать этим двум книгам? Наш путь — это наш путь. Даже если не мы его выбрали, кто нам мешает пройти его так, как хочется нам, а не Небу?

— Если бы мы стояли наверху, гнев императора испепелил бы тебя, Учитель, — неуверенно протянул демон-рыба, но свин неожиданно встал на мою сторону:

— Я пойду за тобой, Ли-сицинь! Хватит мне терпеть указания Небес! Хр-хрю, достали уже, этого не желай, тут не греши, мяса не ешь, девушек не люби… Да что бы я ни делал, меня все время наказывают! Покажите мне текст в Книге, где написано, что я должен каяться вечно!

В общем, наша компания/банда пришла к выводу, что мы все и всегда подчиняемся Великим Скрижалям, чью волю диктуют Небеса. Вот только как проверить, что они, собственно, надиктовали? Вдруг случайно ошиблись в одном иероглифе? А вдруг не в одном и не случайно, что тогда?

— Тогда мы пойдем в этот ваш Диюй и попросим ответа у судей, — четко обозначил я, потому что на данный момент уже был готов убивать. — А если они не захотят с нами разговаривать, поставим это гребаное местечко на уши!

Получилось, наверное, несколько по-америкосовски, но и наш Лавров, знаете ли, иногда тоже крепко выражается. Сунь Укун первым пнул железные ворота, и они, отворившись с жутким скрипом, пустили нас внутрь. Там-то все и началось…

Нас встретили четверо мрачных стражей. Очень похожих на ребят из колонны глиняных воинов, которых современный Китай уже разрекламировал по всему миру! Они не раскрывали рта, двигаясь с ловкостью роботов Ивана Грозного, но тем не менее встретили нас неласково.

— Каждый мертвец, шагнувший в Диюй, обязан сдать любое оружие и проследовать в свой сектор наказания. Первый освободившийся судья начальной статьи низшего уровня укажет вам маршрут боли и послушания. Ждите здесь, ибо…

— Автомат не отдам, это подарок, — уперся я.

— Он похож на оружие, — уперлись они в ответ. — Что скажешь в свое оправдание?

— Хи-хи-хи, — громко ответил вместо меня Мудрец, равный Небу, сделал кульбит вверх и на возвратном движении сшиб двоих стражей посохом.

— Это недопустимо, поскольку любое проявление неуважения к… — успели вякнуть оставшиеся двое, пока лопата и грабли успешно превращали их в гору битых черепков.

Кстати, участию Ша Сэна я лично удивился: он же вроде был против? Но синекожий здоровяк неожиданно поклонился мне.

— Учитель, ты позволил каждому из нас иметь свое мнение и даровал нам право говорить его вслух. Немногие на такое способны. Все наши полководцы требуют лишь безоговорочного подчинения, а за любой вопрос отрубят голову! Ты первый, кто отнесся ко мне без высокомерия и презрения. Поэтому я с тобой, я с вами…

— Держи пять! — Я показал ему, как правильно хлопаться ладонями, и Ша Сэн едва не всплакнул от умиления.

Ведь только плечом к плечу с такими же отверженными он мог почувствовать себя не разжалованным генералом, сброшенным с Небес, а просто равным среди равных. Это не так мало, господа либералы! Если вам не подходит народ, то ведь не в народе дело?

— Куда теперь?

— Укун, так-то я тоже здесь в первый раз, — напомнил я. — Может, кто в курсе, как у них тут все устроено? Если нет, мы тупо пойдем вперед, ломая все, что ломается, и как-нибудь разберемся по ходу.

— Я слышал, хр-хрю, что здесь восемнадцать уровней наказания, и в каждом еще по девять кругов, где грешники должны искупать свои деяния веками, прежде чем их допустят к перерождению.

— Учтем, свинья!

Мы прошли вперед, пока не уперлись в другие ворота. Рядом на стене была нарисована карта в виде множества спиралей, произвольно наезжающих друг на друга. Рискну предложить, что там явно находилось нечто похожее на гигантский лабиринт.

— Парни, не хочу вас огорчать, но дорога одна. Что будет потом, мы не знаем. Поэтому прошу вас, дорогие, держитесь рядом друг с другом! И это… у кого-нибудь есть клубок или катушка ниток Ариадны? Спасибо. Я знал, что ни у кого нет. Спросил для приличия.

— Так мы идем? — вскинулся царь обезьян. — Можно я первым?

Да ради бога! Кому жалко, кто претендует? Уж не я точно. Мне будет куда проще и логичнее в данном случае передать бразды правления коллективом прыгучему парню в черном шелке и с золотым ободком на лбу.

Кстати, если что, я прекрасно помнил, какими словами могу контролировать его чрезмерную энергию. А вот хотел ли я этим воспользоваться? Пока — категорически нет. Хотя если мне правильно помнится оригинальный текст, то монах Трипитака не особенно сомневался, наказывать обезьяну или нет.

Кто бы что ни пел мне в уши, я считаю, что этот тип был явным садистом, помешанным на своей миссии и незыблемой убежденности, будто бы каждое его слово по определению являлось святой истиной в последней инстанции. Поэтому, когда он чисто в воспитательных целях пел сутры, его верный ученик Сунь Укун был вынужден орать от немыслимой боли в голове…

Тьфу! Всей душой ненавижу любых религиозных уродов, какой бы то ни было конфессии, считающих, что только им ведом Путь…

Люди выросли! Мир изменился! Одной веры в то, что Исаак родил Иакова, в слова Будды об иных правилах, в весть Мухаммеда о том, кто есть последний пророк, или в откровения Бога Кузи, — населению великой, многонациональной и многоконфессиональной страны никак не достаточно! Ибо мы разные…

Верить во что бы то ни было — ваше право, а вот упорно навязывать свои предпочтения сразу всем народам не надо, не сработает. Хотите верьте, хотите нет, но увы… Мне здесь, в китайском Диюе, по-любому виднее. А вам в реальной жизни, как ни верти, — нет. Судьба-а…