Глава одиннадцатая
«Любой сон прекрасен, пока ты не путаешь его с реальностью»
(китайская мудрость)
Что бы ни было в вашей жизни, никогда не стоит воспринимать это как единственную данность. Ибо данностей может быть так много, что вы запутаетесь в отражениях…
…Мы вернулись на тот же плот. Пока могучий Ша Сэн отдавал швартовы и вставал за руль, Сунь Укун, красуясь в новых одеждах, хвастаясь, рассказал, что найти меня было совсем не трудно.
Чжу Бацзе, как и многие свиньи, разбирался в запахах не хуже пограничной овчарки. После пяти-шести минут беготни на четвереньках, пятачком в грязь, он легко обнаружил ту яблоню и кроличью нору. А уж попасть земным демонам в общество речной демоницы — это даже не два пальца об асфальт, а еще проще…
— Но ты все равно предупреждай, куда идешь, Учитель! Это о своем мире тебе известно все, а здесь вокруг — Китай. Даже мы, рожденные и выросшие на этой земле, не знаем всех ее тайн, — улыбнулся царь обезьян.
Я кивнул. То, что сегодня произошло, было важным уроком для меня и моего самомнения. Прикиньте, оказывается, русская поэзия не так уж и всесильна! Иной раз нужно думать головой, а вовсе не тем, что первым проявило интерес. И знаете ли, пусть ваши случайные знакомые порой выглядят как полные уроды и гопники, но если они пришли на помощь, даже когда вы их не просили, то вдруг это проявление настоящей дружбы?
Но самое главное — как же удобно философствовать на все эти высокие темы у себя дома, на удобном диване, с чипсами и пивом, снисходительно критикуя всех и каждого…
— Не исключено, что когда я вернусь, то первым делом сменю профессию, — неожиданно признался я белому коню, мягко толкнувшему меня в плечо. — Ты чего-то хочешь, крон-принц? Яблок у меня уже нет.
Он шумно вздохнул и навалил на плот целую гору «яблок». Мол, на, у меня их много, для тебя не жалко! Скотина — она и есть скотина. Уборку повесили на Чжу Бацзе, который честно предупредил Юлуна, что в следующий раз будет отмывать плот мочалкой, сделанной из конского хвоста. У демонов свои правила.
Речная гладь вела нас вниз, мимо лесистых берегов и обрывистых скал. Временами по пути попадались маленькие рыбацкие деревеньки, но причаливать к ним не имело смысла. Рыбой нас обеспечивал Ша Сэн, дикие сливы успел нарвать Сунь Укун, но, ввиду их неспелости, даже свин воротил пятачок.
Мягкое покачивание плота и теплое солнышко так убаюкивали, что в какой-то момент я просто свернулся калачиком и уснул от переизбытка впечатлений. Ненадолго, кстати, но и за это короткое время мне успел присниться сон…
…Как будто я сижу на краешке полумесяца, несколько нервно вцепившись в него, а рядом беззаботно болтает ногами узкоглазый вежливый старик с белой бородой. Тот самый, что угощал меня хитроумным чаем на московской книжной ярмарке.
— Смотри, Ли-сицинь, отсюда открывается прекрасный вид на весь Китай!
— Ну, так-то и на всю планету тоже.
— Но разве это не восхитительно?
— Можно подумать, я такого в кино не видел. Кстати, как мы сюда вперлись?
— Это неважно.
— Рифма в белом стихе — вот что неважно! А как слезать будем?
— Ты все еще не научился относиться к происходящему с улыбкой…
— Я. Сижу. На краешке луны. Держусь зубами за воздух. И еще должен при этом улыбаться? Вы серьезно?!
— Я? Нет. Это ты слишком серьезен. Тогда продолжение следует!
…Меня кто-то тряс за плечо, крича в ухо:
— Учитель, Учитель, нам следует вновь причалить к берегу. Ша Сэн говорит, что впереди пороги, рискованно соваться туда в темноте!
— А-а? Какого тут… ну, окей, чалимся, где надо!
— Брат-рыба? Учитель утвердил твое предложение. Сегодня и всегда, пока мы движемся по воде, ты главный проводник! — сложив ладони рупором, прокричал Укун на противоположный край плота.
Чжу Бацзе подхватил его месседж, пересылая его дальше с минимальными изменениями, как услышал:
— Учитель твердит про лажение. Ты лажаешь! И пока мы везде, ты главный виновник!
— За что?! — возопил демон-рыба.
— Этот кабанидзе издевается, да? — уточнил я.
— Свинья и есть, что с него возьмешь, — пожал плечами Мудрец, равный Небу. — Повторяю, Ша Сэн, никого не слушай, Учитель верит тебе безусловно!
— Одобряю, Са Шэн, кривые уши, — послушно повторил толстяк, перевирая абсолютно все. — Мучитель вдарит тебе по полной!
Я посмотрел в глаза белого коня. Тот понимающе фыркнул, сделал пару шагов и без предупреждения врезал задними копытами в толстое пузо Чжу Бацзе. Пока тот валялся, изображая аквариумную рыбку, пойманную в сачок, Сунь Укун добежал до Ша Сэна, четко объяснив, что имел в виду я и почему это так весомо отличается от того, что ему передали…
…Короче, мы спокойно, без нервов пристали к берегу. Ночь уже почти вступила в свои права, набрасывая на землю темно-синий шелк с хаотично рассыпанными вкраплениями сияющих звезд. Музыка ночных насекомых, ароматы неведомых трав, сонных деревьев, засыпающих цветов, красного гаоляна дурманили воздух на каждом вдохе и даже выдохе.
Это было похоже на элитный спа-салон в столице. Куда мне, при моей скромной зарплате критика, ходу не было. Уж в Москве так точно! «Не для меня-а…» — как поют казаки, хотя смысл не в этом. Это все еще срабатывает мой критический взгляд, везде ищущий подвох или ошибку.
А здесь, в волшебном Древнем Китае, мне бы стоило счесть себя простым учеником, маленьким ребенком, невинной душой, послушно принимающей трех-, а то и четырехтысячелетнюю мудрость огромной страны, но… как же, ждите!
Мы — выпускники единственного в Российской Федерации, уникальнейшего высшего учебного заведения, дающего шанс роста будущим гениям в литературе! Равных нам нет во всем мире! И это сущая правда.
Да, во многих странах есть писательские курсы, литературные студии, частные онлайн-занятия или даже популярные блоги, набитые советами именитых авторов (шарлатанов) для начинающих. Но ничего подобного Литературному институту имени Максима Горького не было и нет по сей день! Не сочтите это рекламой.
Или, наоборот, сочтите рекламой, за которую мне никогда не заплатят ни копья. Потому что это искренне и от души! Хотите стать литературным критиком, как я, вам сюда! Хотите стать настоящим писателем или поэтом, то есть не грести премии, а именно чтоб вас читали, чтоб вас знал народ, то… вам бегом отсюда!
Почему? Хотя бы потому, что далеко не худший, хоть и насквозь прошаренный поэт Евгений Евтушенко получил диплом нашего университета — как почетный гость, не отучившись ни одного дня! Такое бывает. Всем важно, чтоб их учебное заведение было связано с именем хоть какой-то современной знаменитости. И еще раз, почему нет? Да ради бога!
…Мы устраивались на берегу, как опытные туристы в кемпинге. И место для ночлега оборудовали, и ужин приготовили, и даже шалашик для меня обустроили — уютно, тихо и тепло. Сами демоны легли на три стороны света от меня, четвертую занимал меланхолично жующий травку Юлун.
Все, осталось рассказать сказку, без этого они не уснут. И мне не дадут.
— В далекой южной провинции, вблизи гор, там, где гуляют тучи и парят орлы, а перевалы полны разбойников, один пожилой военный чиновник Ма подружился с молодым полководцем из столицы. Его звали Пи Чо, и он влюбился в местную красавицу, дочь старосты деревни. Но они были разной веры, и тогда он решил украсть девушку с помощью ее же брата, которому пообещал боевого скакуна. Седой Ма был против, но уступил горячему Пи Чо…
На этот раз сюжет увлек всех еще более, чем в прошлый раз. Достоевский — это все же про метания души, психологию, самопожертвование и самокопание. А вот «Герой нашего времени» вполне катит под настоящее мужское чтение. Тут тебе и театр военных действий на Кавказе, и благородные черкесы, и злые абреки, и русское офицерство, и коварство, и предательство, и выстрелы в ночи, и погони, и кровь…
Царь обезьян требовал срочно сесть на коня, всем четверым на одного, и догнать разбойника Ка-ченя, убившего кинжалом несчастную Бе Лу, потому что это очень огорчило главного героя Пи Чо. Что и повлекло за собой непредсказуемую цепь событий, которую никто не мог изменить.
Демон-свинья опять плакал, но на этот раз не из-за девушки, а из-за того же разбойника, потому что с ним поступили нечестно. Ша Сэн, сдвинув брови, счел, что оба его друга неправы и в этой мутной истории сочувствия достоин лишь пожилой военный чиновник Ма.
И кстати, из всей моей веселой троицы (конь слушал вполуха, ему было неинтересно) именно синекожий бородач с ожерельем из черепов правильно понял общий посыл книги. Мне тоже больше всего понравился образ Максима Максимовича, скромного старика, верного служаки царю и отечеству. А когда все уже засыпали, Укун тихо спросил меня, повернув голову:
— Учитель, скажи, ты такой умный, потому что знаешь тысячи историй?
— Я просто много читал.
— А там, откуда ты родом, есть книга о приключениях прекрасного царя обезьян, Мудреца, равного Небу?
— Пока нет, но она пишется. Прямо сейчас. Спи уже…
На этот раз ночь прошла для меня без снов. Нет, не совсем уж бессонная ночь, просто мозг выключился, даже не предупредив, что до утра он вне связи. Что-то обрывочное мелькало, похожее на легкий флирт с незнакомой мне девушкой, но я даже внешность ее не запомнил.
Просто спал, и все. Как говорится, без задних ног. Хотя если кто сегодня и перетрудился, то уж никак не я. Моя задача как интеллигентного человека и литературного критика заключалась лишь в заумной болтовне при попадании в неловкие ситуации. Не слишком сложно, правда же?
Впрочем, заумность и заумь — вещи разные, их не стоит путать. Если отвечать на все вопросы заумными фразами, действительно несложно сойти за китайского мудреца. А вот чтением здесь хлебниковской «зауми», наверное, можно к чертям собачьим уничтожить всю Поднебесную. Не буду рисковать, оно того не стоит.
Я проснулся рано утром, почти на рассвете, от манящего запаха свежеподжаренного мяса. Вообще-то, в Москве меня никаким кофеином не поднять раньше одиннадцати или даже половины двенадцатого, а тут запросто! Легли в десять ночи и дружно встали в шесть, ноль проблем. Все мои спутники-демоны так делают, приходится встраиваться в коллектив, это нормально.
— Учитель, я наловил и зажарил для тебя трех самых толстых лягушек, — заискивающе подкатился ко мне Чжу Бацзе. — Они не потрошеные, не сомневайся! Все кишки твои! А хрустящая шкурка так и манит…
Вот еще пару дней назад меня бы, наверное, стошнило от одного предложения. Сейчас нет. Уже закален и сердцем, и желудком. Главное — никого не обидеть.
— Чжу Бацзе, я ценю твою заботу, но нам, странствующим буддистским монахам, нельзя есть мясо земноводных. Я жертвую этих дивно пахнущих лягушек в пользу нашей команды. Раздели их между всеми!
— Ты мудр, Учитель. Кто я такой, чтобы спорить с правилами питания в монастырях? — без обид, как ребенок, купился он. — Брат-обезьяна, это тебе. А это тебе, брат-рыба. Ну а самую маленькую я возьму себе, ибо…
— Богиня запретила тебе есть мясо, забыл? Любую плоть живого существа, лягушек и жаб в том числе. — Укун отобрал у свиньи жареную лягушку и, с удовольствием отхряпав половину, передал остаток Ша Сэну. — Мы наберем по пути зерен лотоса или наловим рыбы. Рыбу тебе можно, но немного, чуть-чуть…
— Я похудею! — взвизгнул обиженный кабан, и его пятачок покраснел от гнева. — Гуаньинь легко рассуждать, а если я умру от голода по пути на Запад?
— Стоп, прекратить пустые разборки! — Мне пришлось повысить голос. — Никто не умрет, смысл похода в вашем перевоспитании, а не наказании голодом и лишениями. Ой, че мы спорим? Дайте кто-нибудь ему одну лягушачью лапку, и закроем тему!
Первым поделился Ша Сэн. Он вообще был самым дисциплинированным и послушным демоном из всего моего окружения. Из тех, кто будет верен в самом страшном бою и с готовностью отдаст за тебя жизнь! Но не поворачивайся к нему спиной, не искушай его тихо взяться за нож…
Сунь Укун же, наоборот, быстренько слопал все, набив обе щеки и нахально демонстрируя мне пустые ладони. Прекрасный царь обезьян категорически не желал ни с кем ничем делиться, это было не в его правилах. Если дадите ему три банана, а потом попросите один обратно, то вы его враг по гроб жизни! И уверяю, жизнь эта будет очень и очень короткой.
Вот с такой веселушной бандой мне и приходится иметь дело. После недолгих уточнений маршрута плот вновь двинулся в путь. Ша Сэн называл порогами не такие уж и опасные горки, мы взяли их на скорости, нас даже ни разу не обрызгало. Респект и уважуха нашему демону-рыбе, он стоял у руля.
Нет, там был один момент, когда таки тряхануло неслабо, и Юлун вылетел за борт, сверкнув всеми четырьмя копытами, но не утонул: кони хорошо плавают в экстремальной ситуации. Потом, когда мы вновь втянули его на плот, как же он ругался по лошадиному…
— Дебилы двуногие, денер ветэр! Идиоты конченые, я-я! Кожаные глупцы, чина швайне, которые вчетвером не могут на цвайн минутен удержать одного меня! Поубивал бы копытом каждого-о! Ком цюрюк сюда, и если мне в ближайшее время не дадут овса и не почешут между ушей, то вам всем капут, — терпеливо и вдохновенно переводил Укун.
— Э-э, там же треть текста на немецком, — резко затупил я. — Ты правильно все понял?
— Слово в слово, Учитель!
— А он у вас какой конь/принц/дракон? Может, европейский залетный? В Германии, как помнится из классической литературы, той же «Саги о Нибелунгах», всякие змееящеры встречались. Ну не должен местный, китайский конь лаяться на языке среднего Рейна!
— Между нами говоря, кто его знает, — смешно наморщил нос Мудрец, равный Небу. — Его история запутанная, как и все легенды Китая. Мы предпочитаем верить, что он сын царя драконов, но в какой-то момент разбил в пыль любимую жемчужину отца. Тот приказал его казнить, однако добрая Гуаньинь превратила юношу в белого коня, дав ему испытание смирением. Он должен возить святого монаха, который отправлен в Индию за свитками буддистских знаний.
— И что?
— И мы все сочли, что это ты. А кто бы спорил?
— На фиг, даже я сам уже не буду. — Стянув с взмокшей головы надоевшую и многострадальную белую шапку, я вытер ею пот со лба. — Куда мы теперь?
— Ша Сэн говорит, что стоило бы остановиться в Разделенной деревне. Вроде как у нас слегка повредился руль, а те пороги, что ждут впереди, еще более страшны и коварны. Ты ему веришь?
— Мы все ему верим. Среди нас он единственный, кто шарит в движении по реке. А что значит «Разделенная деревня»?
— Позволь ответить мне, Учитель, — скромно подал голос обсуждаемый нами Ша Сэн. — Эта история непроста и поучительна, так вот…
Я думаю, мне стоит отбросить пространный китайский стиль и пересказать все в максимально сжатой форме. В одной деревне, где мужчины традиционно были главными, управляя всеми делами, вдруг родилась странная девочка. Еще с двух лет, только научившись говорить, она кричала, что все отняли у нее детство.
Что нельзя жечь дрова в печи, ибо дым отравляет ей дыхание. Нельзя работать в поле, потому что она чувствует боль земли от ударов мотыги. Непозволительно печь хлеб и варить рис, так как крик зерна убивает ее сердце! И люди, как ни странно, слушали…
В пять лет девочка вещала, что ее отец неправильно относится к ее матери. Что тяжесть беременности должна быть разделена поровну, но мужчине должно достаться больше, так как он сильнее. А если женщины уйдут от мужчин, их жизнь станет в тысячу раз легче! И это оказалось правдой…
Уже больше десяти лет их деревня разделена. Мужчины живут на правой стороне, женщины — на левой. Никто ни с кем не разговаривает. Но упаси вас бодисатва Гуаньинь попросить помощи не у той стороны. Дело может кончиться большой кровью!
Особенно если вы попадете на женскую половину. Хотя даже сама богиня не знает, почему это так. Ведь кто же во всей Поднебесной миролюбивее женщин? Не дай вам бог ответить неправильно…
