Это было двойное убийство. Двенадцать ночей назад убили Кэлли Фрейг. Но вместе с ней убили и Джессику Ренуа.

3:07.

Мы с Лэсси снова в моей кровати. Я дал ему очередную порцию обезболивающего, и теперь он лежит на спине, похрапывая. Порез на животе заметно затянулся, и Лэсси сообщил мне об улучшении самочувствия единственным доступным ему способом — облизав мне лицо.

Последние несколько минут я разглядываю фотографию Коннора Салливана и Джессики Ренуа. Подпись под снимком гласит: «Волонтёр кампании Джессика Ренуа в объятиях действующего кандидата, губернатора Коннора Салливана».

Фотография была сделана шесть лет назад, во время его последней кампании по переизбранию на пост губернатора Вирджинии.

На снимке пятнадцать человек в белых футболках со слоганом «Человек с планом». Салливана до тошноты цитировали по телевизору: «У меня есть план…» В борьбе за губернаторское кресло это неизменно звучало как «У меня есть план для этого великого штата», а к президентской кампании плавно трансформировалось в «У меня есть план для этой великой нации».

Надо отдать ему должное — план у него действительно был, и он исполнял его по всем фронтам. Экономика показывала лучшие результаты за восемь лет, безработица опустилась до минимума за десятилетие, и все войска были выведены с Ближнего Востока.

Джессика Ренуа и Президент — в центре кадра. Джессика хрупкая, среднего роста. Хотя на тот момент ей едва исполнилось восемнадцать, уверенный взгляд и лукавая улыбка выдавали девушку, отнюдь не наивную в отношении реалий этого мира.

На Президенте свежая синяя рубашка под чёрным пиджаком. Он возвышается над ней, правая рука — на её плече. В позе нет ничего откровенно сексуального; если что, прикосновение выглядит отеческим. Полагаю, любой из пятнадцати волонтёров мог бы с тем же успехом оказаться на месте Джессики.

Оставшиеся сорок пять минут провожу в постели, прочёсывая интернет в поисках дополнительной информации о Джессике Ренуа.

Почти ничего не нахожу.

 

Прошло десять минут нового дня. Я прокручиваю контакты до номера Рэй и почти нажимаю кнопку вызова. Потом убираю палец.

Хочу узнать больше о Джессике Ренуа, прежде чем разговаривать с детективом.

Захожу в интернет и нахожу компанию, занимающуюся проверкой биографий. Заполняю всё, что у меня есть на Джессику Ренуа: шестилетней давности адрес и давно отключённый номер телефона. Плачу почти двести долларов за срочное выполнение.

— Ну вот, теперь, похоже, просто ждём, — говорю я Лэсси, который сосредоточенно вылизывает свой завтрак. За сорок восемь часов он почти полностью оправился.

Мяу.

— Можно подумать, тебе всё равно. Это же твоя хозяйка, о которой мы говорим.

Мяу.

— Да, жить со мной — сплошное блаженство, но всё же.

Мяу.

— Конфеты? Какие конфеты?

Мяу.

— Чувак, «Твикс» — это печенье.

Мы спорим об этом ещё минуту, потом я открываю балконную дверь, и он шествует к своей куче земли делать свои дела. Свежий воздух восхитителен, и я решаю — сегодня побегу на улице.

К чёрту громил.

На кухонном столе стоит коричневая коробка с наклейкой Amazon. Пришла два дня назад, но я так и не удосужился её вскрыть.

Через минуту держу в руках самый мощный электрошокер на рынке.

Демонстрирую его Лэсси.

— В следующий раз, когда пописаешь на ковёр, — бац, четыре тысячи вольт, дружище.

Он смеётся.

Натягиваю шапку, зашнуровываю кроссовки и открываю входную дверь. Лэсси высовывает голову, инспектирует коридор, затем бесшумно отступает обратно. Если я уже оправился от своего небольшого потрясения, то Лэсси — ещё нет.

— Похоже, тебе тоже нужен электрошокер.

Мяу.

— Нет, нож я тебе не куплю.

Мяу.

— Обсудим, когда вернусь.

 

После почти недели беговой дорожки я забыл, какой потрясающий вкус бывает у воздуха. Решаю сменить маршрут и направиться на север, к Саммер-парку. Пути отхода продуманы заранее — на случай необходимости. Электрошокер в правой руке, переключатель на максимуме.

На бегу осматриваю периметр. Никаких признаков жизни. Стараюсь оставаться начеку, но мысли то и дело уплывают.

Пытаюсь выбросить её из головы, но она всплывает снова и снова. Не Кэлли Фрейг. Не Джессика Ренуа. Детектив Рэй. Её каштановые волосы. Её кривоватая улыбка. То, как она смотрела на меня, когда считала убийцей.

Какое у неё тело под этими джинсами и мешковатыми толстовками. Какие звуки она издаёт. Как её соски отреагируют на мой дразнящий язык.

Яркие огни.

Две пары.

Путь отхода «Д».

Бросаюсь через улицу. Канава — прыгаю вниз, в воду, потом карабкаюсь по насыпи и вхожу в Саммер-парк.

Направляюсь к погружённым в темноту теннисным кортам слева. Влетаю в сетчатые ворота, перемахиваю через сетку и начинаю карабкаться по восемнадцатифутовому забору, окружающему оба корта.

Оборачиваюсь через плечо. Трое на корте. Все в чёрном. У них пистолеты.

Интересно, почему не стреляют.

Когда я перекидываю ногу через верх ограды, все трое врезаются в забор и трясут его изо всех сил. Каким-то чудом мне удаётся удержаться. Спрыгиваю с высоты последних десяти футов.

Смотрю на них сквозь сетку. Они вполне могут оказаться морскими котиками — откуда мне знать.

— Привет, ребята.

Молчание.

Они начинают лезть на забор. Жду, пока все трое не окажутся почти на самом верху.

— Извините за это.

Бью электрошокером по металлической сетке.

Три крика. Затем — три глухих удара, когда тела падают на зелёное покрытие корта.

Разворачиваюсь и бегу.

— Не двигаться.

Смотрю в дуло пистолета.

— Брось электрошокер.

Бросаю.

— Вы там в порядке? — кричит он своим.

— Этот ублюдок нас током шарахнул!

Он поднимает электрошокер с земли, осматривает его. Потом тычет мне в грудь.

Я кричу.

 

Я в машине.

— Ты в порядке?

Зрение размытое.

— Который час? — спрашиваю.

— 3:35.

Щурюсь на голос.

— Не волнуйся, доставим тебя до комендантского часа. К четырём будешь дома.

Узнаю голос, но лицо всё ещё плывёт.

— Генри Бинс, — произносит он.

Это не вопрос.

Зрение начинает проясняться. Я на заднем сиденье автомобиля. Грудь горит — словно к ней приложили раскалённое тавро.

Пытаюсь говорить, но из горла вырывается только кашель.

Он протягивает бутылку «Перье». Делаю маленький глоток. Холод пробегает по рукам.

— Мистер Президент.

 

Свет в салоне высвечивает лицо Коннора Салливана примерно в тех же полутонах, что и уличный фонарь две недели назад. На нём джинсы и толстовка Университета Дейтона. Он мог бы быть любым парнем на ночной прогулке.

Но он не любой парень. Он — Президент Соединённых Штатов.

— Извини за моих ребят, — говорит он. — Тебе не должны были причинять вреда.

Подношу руку к груди — туда, куда пришёлся разряд. Там уже формируется рубиново-красный ожог. Я это чувствую.

Киваю.

— Я знаю, что время для тебя дорого. Что для тебя время всегда дорого. Поэтому перейду сразу к делу. — Он выдерживает паузу. — Я понял в тот самый момент, когда увидел твоё лицо в том окне, что ты создашь проблему.

Наши глаза встречаются. Мы оба заново переживаем тот момент.

«Ты создашь проблему». Кэлли Фрейг тоже создала проблему. И она мертва. Так почему я до сих пор жив?

— Я не убивал ту девушку, — говорит он.

Я бы скорее поверил, скажи он, что способен отключить гравитацию. Что если я выпущу из рук бутылку «Перье», она воспарит к потолку.

Фыркаю.

— Я тебя не виню, — произносит он, качая головой. — Если бы у меня была информация, которой располагаешь ты, я бы и сам не сомневался, что убил эту женщину. Посуди сам: ты слышал крик, ты видел, как я уходил, ты нашёл мой мобильный телефон, и ты установил связь между мной и Джессикой Ренуа.

Стараюсь не моргать.

Прослушивается ли мой дом? Или они отслеживают всё, что я ищу в интернете? Или и то, и другое?

Он делает глубокий вдох.

— Я познакомился с Джессикой шесть лет назад. Она работала волонтёром в моей предвыборной кампании.

Он тихо присвистывает.

— До сих пор помню день, когда она вошла. Каждый мужчина в помещении — от восемнадцати до пятидесяти — буквально замер и уставился. Она производила такой эффект на людей.

— Сколько времени прошло, прежде чем вы начали с ней спать?

— Недолго. Через месяц после начала кампании мы все остановились в отеле. Она пробралась в мой номер, и… ну, я не отказал ей.

— Не думал, что вы такой ловелас.

На самом деле от него всегда веяло безупречным семьянином.

— Нечем гордиться, — бросает он, скользнув взглядом вверх.

Не уверен — то ли он раскаивался, то ли проверял обшивку на трещины.

— И вы поддерживали это все шесть лет?

— Нет. Это случилось только один раз.

Я озадачен. И, должно быть, выгляжу соответственно.

— Она записала всё на видео. Пришла ко мне на следующий день и потребовала сто тысяч долларов.

Мои брови ползут вверх.

— Я заплатил. Она исчезла на следующий же день.

— Вы заплатили ей?

— Если бы это видео всплыло, мне конец. Я отдал ей сто тысяч наличными. Она взяла деньги с улыбкой и растворилась. Шесть лет — ни слова. А потом, месяц назад, пришло электронное письмо. Она вернулась. И хотела больше.

— Вы дали ей?

— Да. Две недели назад.

Изучаю его лицо. Ловлю себя на том, что начинаю ему верить. Но то, что Кэлли — она же Джессика — шантажировала его, ещё не означает, что он её не убивал. Скорее наоборот — это давало ему мотив.

— Я знаю, о чём ты думаешь, — произносит он, словно читая мои мысли. — Ещё более весомый повод убить её. И не думай, что мне самому это не приходило в голову. Но она исчезла на шесть лет после первой выплаты. У меня было мало сомнений, что исчезнет ещё на шесть. А к тому времени, если она когда-нибудь снова придёт к колодцу, я уже отслужу своё президентство и смогу пережить последствия, даже если плёнка всплывёт.

— Хорошо. Допустим, я вам верю. Что произошло в ту ночь? И начните с самого начала — например, как вы выбрались из Белого дома и оказались за рулём «Форд Фокуса».

— Знаешь, это был первый раз за почти три года, когда я сидел за рулём. Чёрт возьми, какой это был кайф!

Он смеётся.

Я не реагирую. Я всё ещё сижу рядом с возможным убийцей. И мне плевать, когда он в последний раз водил машину.

Он перехватывает моё выражение и выпрямляется.

— Я сказал своим ребятам, что хочу прокатиться. Без записей, без протоколов. Рэд — тот парень, который тебя шокировал, — возглавляет мою охрану. Он всё организовал, но настоял, что поедет со мной. Вывел меня тайком, посадил в ту машину, и мы тронулись. Проехали пять миль, потом я остановился и велел ему выйти.

Он помолчал.

— Большинство агентов Секретной службы ни за что не вышли бы. Но мы с Рэдом знакомы со времён колледжа. Два года играли вместе в баскетбол. Как братья. Он вышел. Я сказал, что заберу его через час. Поехал по адресу, который Джессика — я понятия не имел, что она теперь зовёт себя Кэлли, — мне прислала. И вошёл.

Пауза.

— Я отдал ей деньги. Двести тысяч на этот раз. Она взяла. Попыталась поцеловать меня — я оттолкнул. Тогда она начала кричать. Я зажал ей рот и сказал заткнуться. Потом выбежал.

— А что с вашим телефоном?

Он качает головой.

— У меня был отличный план — записать передачу денег, чтобы иметь доказательство шантажа, если до этого дойдёт. Но Джессика оказалась умнее. Она меня обыскала, нашла телефон и заявила, что оставит его себе. Это была её страховка — на случай, если я когда-нибудь попытаюсь доказать, что она меня шантажировала.

— И что, вы просто ушли, а потом пришёл кто-то другой и задушил её?

— Угу. И прихватил двести тысяч долларов.

 

Президент высаживает меня в пяти кварталах от дома в 3:50.

Я открываю дверь, ставлю ногу на асфальт и оборачиваюсь:

— Так если вы её не убивали — тогда кто?

Он понятия не имел.

---

 

Отправить