Время от времени я просыпаюсь на пару минут раньше. 2:59. 2:58. Однажды даже в 2:57.

Это как Рождество — каждая минута словно красиво упакованный подарок, ждущий, когда его развернут. Позволить себе лишнюю минуту в душе? Прочитать ещё три страницы книги? Пробежать ещё четверть мили? Посмотреть ролик на YouTube? Пересмотреть сцену в бассейне из «Дикости» дважды?

Сегодня я просыпаюсь в 2:58. Две лишние минуты.

Одна уходит на то, чтобы выбраться из мусорного контейнера, заполненного уже на три четверти. Вторая — чтобы очистить волосы и тело от пёстрого попурри из спагетти, хлебных крошек, вчерашней лазаньи и личинок.

Как бы мерзко ни было соседство с личинками — а оно мерзко, поверьте, — я стараюсь смотреть на вещи позитивно. Меня не убили те назойливые ребята, которые так хотели меня убить. Меня не обнаружил низкооплачиваемый помощник официанта, который непременно позвонил бы в 911. И я не уехал на свалку вместе с мусором.

Учитывая всё это, я считал себя везунчиком. И, честно говоря, спал я отлично. Вчерашняя лазанья — как матрас из пены с эффектом памяти.

Иду к квартире задворками — крюк в два квартала, но я не хочу рисковать и нарваться на громил, патрулирующих улицу перед моим домом. Когда захожу в дверь — уже 3:06.

Проверяю жалюзи. Подозрительных машин на улице не видно. Что до громил — я так и не понял, кто это был. Отряд наёмных убийц? Секретная служба? Люди какого-нибудь разозлённого конгрессмена? Одно я знал наверняка: это не последняя наша встреча.

Запираю дверь на усиленный замок, сбрасываю одежду в мусорный мешок и иду в душ.

Когда сажусь за компьютер — уже 3:17.

В новостях — ни слова об аресте Президента. Я вынужден признать: ему сошло с рук. Убийство — и ничего. А значит, мне стоит оставить его в покое. Если, конечно, я хочу остаться в живых.

Проверяю акции — они сильно просели за последние пару дней. Минус около сорока тысяч. Решаю переждать бурю с парой позиций, остальные — продать.

Пытаюсь смотреть «Игру престолов», но не могу вспомнить, что происходило в предыдущих сериях, и чувствую себя потерянным. Что случилось с рукой Цареубийцы?

С момента изматывающей погони прошли почти сутки. Физически тело восстановилось после выброса адреналина — реакция «бей или беги» отпустила. Но мозг — нет. Я чувствовал себя заторможенным. Синапсы запаздывали, будто отказывались отвечать.

В 3:42 сдаюсь и ложусь на кровать.

Впервые, насколько я помню, засыпаю сам по себе.

Следующие несколько дней проходят в относительной монотонности.

 

Я внёс пару изменений в распорядок — главное из которых состояло в том, что я решил больше никогда не выходить на улицу. Бегаю теперь на новой беговой дорожке, заказанной с ночной доставкой. Дни, когда я оставлял дверь незапертой, остались в прошлом, поэтому пришлось попросить Исабель встретить курьеров и впустить их.

Дорожка — последняя модель, самая лучшая из существующих, с экраном, транслирующим маршрут. Можно бежать по Аппалачской тропе, по улицам Бостона, по пляжам Сан-Диего или даже вдоль ближайшего Потомака.

Кому вообще нужно выходить на улицу? Я прав?

Пятый день на дорожке. Выбираю небольшую пробежку по улицам Вашингтона. Белый дом маячит на заднем плане, и я показываю ему средний палец.

2,43 мили — и я слышу шум.

Резко поворачиваю голову к двери. Глаза мгновенно сканируют замки — обычный и усиленный Ideal Security, который я установил. Заперты.

Продолжаю бежать.

На отметке 2,51 слышу снова.

Спрыгиваю с дорожки, на цыпочках подхожу к двери, прижимаюсь к глазку. Ничего.

Послышалось?

Делаю два шага назад — и снова. Тот же звук. Снова прижимаю глаз к глазку. Снова ничего.

Отпираю оба замка. Осторожно приоткрываю дверь.

Мяу.

— ЛЭСССССССССССИ!

Он прыгает мне на руки.

Поднимаю его высоко, щёки сводит от улыбки.

— ДРУЖИЩЕ!.. ГДЕ ТЫ БЫЛ?! ЧУВАК! ЧТО С ТОБОЙ СЛУЧИЛОСЬ?

Лэсси — кровавое месиво. Огромный порез на животе, откушен кусок уха, один глаз заплыл. Клянусь — он ухмыляется. Выражение морды недвусмысленно гласит: «Видел бы ты тех пятерых».

Сажаю его на стол, начинаю обрабатывать тёплой тряпкой. Он морщится от прикосновений, но в целом держится молодцом.

Я так рад его видеть и так ошеломлён его многочисленными ранами, что не сразу замечаю — от него ужасно воняет.

— Чувак, ты что, подрался со скунсом?

Мяу.

— А это ещё что такое?

Вытаскиваю две иголки из его зада. Иглы дикобраза.

— Чувак, ты подрался со скунсом и дикобразом?

Мяу.

Я хохочу безудержно и крепко его обнимаю. Он морщится.

— Извини, дружище.

Кормлю его банкой тунца, потом купаю в раковине. Осторожно смываю засохшую кровь. Ему трудно держать глаза открытыми.

— Я тебя понимаю, дружище. Поверь мне.

Несу его в кровать и глажу маленькое тельце, пока он не засыпает.

 

— Лэсси… Лэсси!

Веки трепещут, но он не двигается. 3:03.

Осторожно переворачиваю его. Порез на животе красный, опухший. Касаюсь пальцем — он скулит.

Чёрт.

— Чувак? Ты в порядке?

Не в порядке.

Сердце начинает бешено колотиться.

— Прости, дружище. Мы тебя вылечим.

Мяу.

Глаза наполняются слезами, и я торопливо вытираю их. Он просто глупый кот, — говорю себе. Хватаю телефон и собираюсь искать экстренную ветеринарную клинику, когда останавливаюсь.

Я ведь видел одну. Рядом с парком. Примерно в полутора милях.

Водительских прав у меня нет, но есть маленькая «Веспа», которой я иногда пользуюсь.

Хватаю Лэсси и рюкзак, выскакиваю за дверь.

Впервые с момента погони я покидаю святилище своей квартиры.

Осматриваю улицу. Чисто.

Открываю рюкзак и осторожно укладываю Лэсси внутрь.

— Десять минут, дружище, — говорю ему.

Добираюсь за семь.

 

Лэсси цепляется за моё плечо, когда я прохожу через раздвижные стеклянные двери экстренной ветеринарной клиники VCA в Александрии.

Кроме нас — никого. После заполнения документов нас проводят к врачу.

3:20.

— Так что у нас за проблема? — спрашивает ветеринар с австралийским акцентом.

Рыжевато-светлые волосы, очки. Просит называть его Джеймс — или, как он это произносит, Джеймс.

— Он пропадал около недели, вернулся весь избитый прошлой ночью. Думаю, подрался со скунсом и дикобразом.

— Серьёзно? — смеётся он. — Ну что ж, давайте-ка посмотрим, да?

Лэсси оглядывается на меня через плечо, пока врач начинает осмотр.

— Всё хорошо, дружище, — успокаиваю я.

Врач переворачивает его и осматривает порез на животе.

— Кто-то тебя хорошо достал, да?

Поднимает на меня глаза:

— Похоже, ему крупно повезло. Кожа на животе довольно мягкая, чуть глубже — и могло быть серьёзное повреждение.

Он надавливает на живот Лэсси. Я жду, что тот поморщится, но — нет. Однако стоит врачу коснуться чуть выше, в области рёбер, как Лэсси издаёт болезненный вопль.

Живот сжимается. Сейчас он скажет — внутреннее кровотечение. Конец.

Но после ещё минуты прощупывания врач ставит диагноз: ушибленные рёбра. Ничего серьёзного. Выписывает обезболивающие и даёт пару мазей для порезов.

Вздыхаю с облегчением.

— Слышал, дружище? Просто ушибленные рёбра.

Мяу.

— Через пару дней будет как новенький.

— Спасибо, док.

Я вспоминаю кое-что — неделю назад, когда гладил Лэсси, нащупал уплотнение.

— Вообще-то, раз уж мы здесь… Вы случайно не заметили шишку у него на плече?

Он качает головой. Я направляю его руку к маленькому бугорку за правым плечом Лэсси.

Сейчас скажет — рак. Определённо рак.

— Микрочип.

— Что?

— Это его микрочип. Иногда вживляют за плечом.

Он замечает моё замешательство и спрашивает:

— Вы не ставили ему микрочип?

— Нет. Я нашёл его на улице около месяца назад. Без бирок.

— Ну, кто бы ни был прежним владельцем — он позаботился о чипе. Стоит около пятидесяти баксов, некоторые клиники ставят бесплатно.

Мозг мчится на полных оборотах.

— Вы можете узнать, кому он принадлежит? — спрашиваю. — Я должен хотя бы попытаться их найти, верно?

— Конечно.

Он открывает ящик, достаёт маленький сканер и подключает к компьютеру. Через мгновение проводит им по плечу Лэсси — словно считывает штрихкод на продукте в супермаркете.

Записывает имя, номер телефона и адрес на обратной стороне визитки. Протягивает мне.

Читаю — и стараюсь сохранить невозмутимое лицо.

 

3:46, когда мы возвращаемся.

Кладу две крошечные обезболивающие таблетки в чернику и скармливаю Лэсси. Наношу мазь на все порезы, потом несу его и ноутбук в кровать.

Достаю визитку.

Джессика Ренуа.

Адрес в Ричмонде.

Набираю в поисковике: «Джессика Ренуа Коннор Салливан». Несколько результатов. Открываю картинки.

Бинго.

Фотография Джессики Ренуа рядом с тогдашним губернатором Вирджинии Коннором Салливаном.

Джессика Ренуа — это Кэлли Фрейг.

---

 

Отправить