Опасаюсь проснуться в тюрьме.

Не просыпаюсь.

К 3:25 стука в дверь всё ещё нет, и я прихожу к выводу, что произошло одно из трёх. Первое: сопоставление отпечатков пальцев занимает больше двадцати четырёх часов. Второе: я не оставил никаких отпечатков — что вполне возможно, учитывая, как тщательно я за этим следил, пряча руки в рукава. Или третье: в деле случился прорыв, и хотя мои отпечатки сопоставили с найденными на месте преступления, это уже не имело значения, потому что теперь полиция нацелилась на самого могущественного человека в мире.

Но, согласно интернету, Президент принимал в Белом доме прошлогодних чемпионов НФЛ — «Денвер Бронкос». Никто не предъявлял ему обвинений в убийстве.

Значит, остаётся первое или второе.

— Пойдём побегаем, приятель?

Мяу.

Лэсси трусит за мной около мили, потом растворяется в темноте. Я только начинаю разминаться, когда на улицу сворачивает машина. С той самой ночи — с ночи, когда Ford Focus увозил Коннора Салливана прочь от задушенной им Кэлли Фрейг, — я не видел на этой дороге ни единого автомобиля.

Crown Vic.

Машина притирается к обочине в десяти футах передо мной. Вытаскиваю наушники. Останавливаюсь.

Рэй выходит с пассажирской стороны.

— Вам нужно проехать с нами.

Кэл вылезает из-за руля и распахивает заднюю дверь.

— СЕЙЧАС, — чеканит он.

Сажусь на заднее сиденье. Оба возвращаются на свои места, и мы трогаемся.

3:33.

 

— Вы когда-нибудь заходили в дом через дорогу?

Сижу напротив Кэла. Рэй привалилась к стене, параллельно стальному столу.

— Нет.

Думаю, они блефуют. Если бы у них были мои отпечатки, меня бы арестовали. Вместо этого я нахожусь в комнате для допросов «Б» — на добровольной беседе. Которая не ощущается очень уж добровольной.

— Значит, вы никогда не заходили внутрь дома?

— Никогда.

— Ни разу?

— Нет.

— Вас никогда не приглашали? Вы никогда не ели там сэндвич? Никогда не открывали холодильник?

Живот сжимается.

— Нет. Никогда.

— Который час? — спрашиваю я.

Мобильные телефоны на «добровольных» допросах не разрешены. Мне его вернут — так заверила женщина, которая его забрала. Было 3:43, когда я подписал форму и отдал телефон. С тех пор прошло явно больше пяти минут.

Дверь открывается. Входит полицейский, передаёт Рэй листок бумаги. Та, в свою очередь, протягивает его Кэлу. Бородка Кэла расползается в широченной ухмылке.

— Ну, ну, ну.

Подаюсь вперёд.

Они блефовали. Результатов ещё не было. Выходит, на сопоставление отпечатков уходит ровно двадцать четыре часа.

— Угадайте, чьи отпечатки обнаружены по всему дому?

Чёрт.

— Частичный — на капоте машины. Частичный — на шине. Частичный — на ручке холодильника. Полный — на дверце шкафа в гостевой спальне. Полный — на раздвижной стеклянной двери.

— Откуда у вас мои отпечатки?

— Вы что, не слушали? Они были по всему дому.

— Да, я слушал, — огрызаюсь я. — Откуда у вас мои отпечатки — те, с которыми вы их сравнивали? Меня никогда не арестовывали. У меня ничего нет в базе данных.

Бросаю взгляд на Рэй.

— Если вдруг вы сняли мои отпечатки со стакана, который незаконно изъяли из моего дома, — можете быть уверены, в суде это не выдержит никакой проверки.

— Конечно, не выдержало бы, — хмыкает Кэл. — Мы сняли ваши отпечатки с вашего мобильного телефона. Помните ту форму, которую вы подписали не читая?

Блин.

— Так что спрошу ещё раз: вы когда-нибудь были внутри этого дома?

— Да.

— Вы были там три ночи назад?

— Да. Но её убили не три ночи назад. Её убили четыре ночи назад.

— Откуда вы знаете?

— Потому что я слышал её крик.

 

— Коннор Салливан? — фыркает Кэл. — В смысле — Президент Соединённых Штатов?

Киваю.

Он переводит взгляд на Рэй. Она качает головой.

— Клянусь: я услышал громкий крик, а через минуту мужчина вышел из парадной двери и прошёл прямо под уличным фонарём. Это был Коннор Салливан.

— И сел в — как вы сказали? — Ford Focus? — Рэй едва сдерживает смешок.

Киваю.

— А где же его Секретная служба? Каким образом он выбрался бы из Белого дома?

— Понятия не имею. Спросите его.

— Почему вы её убили? — спрашивает Кэл.

— Что?

— По-че-му — вы — уби-ли — Кэлли — Фрейг?

— Я не убивал. Я никогда её раньше не видел — до той ночи, когда пошёл туда. Серьёзно.

— Да, вы это уже говорили. И знаете что? Я не поверил вам в первый раз.

Он подаётся вперёд.

— Ваше окно выходит прямо на её дом. Хотите сказать, вы ни разу не выглянули проверить погоду? Не видели, как она идёт к машине? Чушь собачья. Вы были в неё влюблены. Наблюдали за ней при каждой возможности. А потом однажды ночью пришли туда — и задушили насмерть.

— У меня синдром Генри Бинса.

— Что?

— Вы и есть Генри Бинс, — вставляет Рэй.

— Да, и у меня синдром Генри Бинса. Это расстройство сна. Я бодрствую всего один час в сутки. С трёх до четырёх утра.

Оба качают головами — синхронно, как пациенты с болезнью Паркинсона. И это я тут человек с заболеванием.

— Загуглите.

Поднимаю взгляд на Рэй.

— Серьёзно. Загуглите. Или можете просто подождать и посмотреть, что со мной произойдёт через — по моим прикидкам — минуты четыре.

— И что произойдёт через четыре минуты, придурок? — рычит Кэл.

— Моё тело сложится, как Кеннеди, и я буду в коме двадцать три часа. Потом проснусь в три утра, буду бодрствовать час — и так по кругу.

Кэл отъезжает от стола. Его смех гремит по комнате, отражаясь от голых стен.

— Ну, если это не самая грандиозная куча дерьма, которую я когда-либо слышал! Ты слышишь это, Ингрид? Ты слушаешь эту чушь?

Встаю.

— Вот почему мои отпечатки на шкафу в гостевой спальне — мне нужно было найти место, чтобы уснуть. Я застрял под машиной, пытаясь достать её телефон, и у меня не оставалось времени добраться обратно через дорогу.

— Вы имеете в виду мобильный телефон, который выбросили в мусорный контейнер в трёх кварталах отсюда?

— Что?

— Да, умник, вы его разбили, но он всё равно зафиксировал последние GPS-координаты. Два часа рылись в мусоре, но нашли.

Мозг работает на полных оборотах. Прислоняюсь к стене.

Рэй молчит уже целую минуту. Краем глаза вижу — она возится с телефоном.

— Эм, Кэл… Тебе стоит подойти и почитать это. Кажется, эта штука с синдромом Генри Бинса — она на самом деле…

---

 

Отправить