Просыпаюсь на диване с телефоном в руке. Последнее, что помню, — как достал его из кармана спортивных штанов и увидел на экране 4:00. Я пытался найти приемлемую позу для сна, но потерпел неудачу. Полную.

Спал с ногами на диване, а всё остальное штопором свисало на пол.

Чувствую узор ковра на щеке и знаю, что выгляжу так, будто мне заклеймили лицо тёркой для сыра. Не знаю, где спал Лэсси, но стоит мне перевернуться на спину — он тут же возникает у меня на груди и начинает вылизывать лоб.

— Эй, прекрати, — говорю я, хотя мне это даже нравится.

Спихнув Лэсси, с трудом встаю на ноги и осознаю, насколько разгневан мой позвоночник. Который, я уверен, теперь имеет форму двойной спирали.

После пятиминутного душа — на целую минуту дольше, чем я когда-либо себе позволяю, — я могу стоять относительно прямо. Открываю холодильник, решаю, что не вынесу ещё один сэндвич, и беру йогурт с куском бананового хлеба. Лэсси делит со мной и то, и другое.

Беру телефон, чтобы написать отцу, и вижу три пропущенных вызова. Все с одного номера.

Детектив Рэй.

Судя по моему выступлению прошлой ночью, я хоть и не подозреваемый в убийстве женщины, но как минимум — лицо, представляющее интерес.

Мой взгляд падает на розовый Samsung, лежащий на столе. Как я мог быть таким идиотом? Как забыл положить телефон обратно под машину? Но в своё оправдание скажу: останься я в том гараже хоть на секунду дольше — оставил бы там весьма кислотные куски Генри Бинса.

Не уверен, какую линию поведения готов избрать с детективом. Я не могу отдать ей телефон — она узнает, что я был в доме. А без телефона они, возможно, никогда не свяжут мёртвую женщину с Коннором Салливаном.

Дилемма. Есть.

Решаю, что лучший вариант — написать анонимное письмо и отправить его вместе с телефоном в полицейское управление Александрии.

Но сначала мне нужно пробежаться. Время — 3:22.

Лэсси скребёт лапой входную дверь, пока я натягиваю шапку на уши.

— Чего хочешь, приятель? На улицу?

Мяу.

— Обещай вернуться.

Мяу.

Открываю дверь, и он выстреливает наружу.

Труп женщины то и дело вторгается в мои мысли во время бега, но каждый раз мне удаётся отогнать его — крепко зажмурившись, а потом подняв глаза к звёздному небу. Это моё время. Не её.

После двух миль мышцы спины наконец начинают расслабляться, и уже не больно при каждом вдохе. На обратном пути тень выскакивает из-за дерева мне наперерез.

— А-а-а! — кричу я.

В свете фонаря вижу, что он улыбается.

Когда мой пульс опускается ниже двухсот, говорю:

— Ты что, всё это время прятался там, чтобы выскочить и напугать меня?

Мяу.

Корчу страшную рожу и машу когтями в его сторону. Он машет когтями в ответ.

Лучшие друзья.

— Давай, пошли.

Срываюсь с места, и он пристраивается рядом, бесшумно скользя вперёд.

Поднимаясь по ступенькам к своей квартире на третьем этаже, я вздрагиваю, заметив две фигуры, отходящие от моей двери.

На детективе Рэй коричневый пиджак, волосы распущены. Они длиннее, чем я думал, — спадают намного ниже плеч. Она напоминает мне Рене Руссо из «Афёры Томаса Крауна». Это любимый фильм моего отца и один из всего двенадцати, которые я видел. Смотрел и оригинал, и ремейк на протяжении месяца. Предпочитаю оригинал. Но также предпочитаю видеть Рене Руссо обнажённой.

Джентльмен рядом с Рэй вдвое старше её и втрое массивнее. Голова выбрита наголо, идеально подстриженная бородка обрамляет почти невидимые губы. Скорее мускулистый, чем толстый, — но едва-едва. Свой костюм из Men’s Wearhouse носит со вкусом.

— Он всегда бегает с тобой? — спрашивает Рэй, присаживаясь на корточки, чтобы погладить приближающегося Лэсси.

— Иногда.

Она кивает наверх:

— Это мой напарник, Кэл.

Киваю в знак приветствия и прохожу мимо них.

— У нас есть к вам вопросы, — рявкает Кэл, адресуя слова моей спине.

— Тогда я на них отвечу, — говорю я, наклоняясь, чтобы отвязать ключ от шнурков. — Могу как-нибудь на этой неделе.

— Как насчёт прямо сейчас?

Смотрю на телефон. 3:48.

— Почему вы постоянно проверяете время?

Поднимаю глаза на Рэй.

— Прошлой ночью я, наверное, раз восемь или девять видела, как вы смотрите на телефон.

Она считала? Прищуриваюсь, но ничего не говорю.

— Что значит одна минута от другой в три часа ночи?

Эти минуты — моя жизнь, — чуть не кричу я. — Эти минуты, которые вы принимаете как должное, потому что получаете тысячу таких каждый день, — для меня бесценны. Вашу жизнь измеряют должностью, богатством и статусом. Моя жизнь измеряется песчинками, перетекающими из одной слезинки в другую.

Мои ноздри раздуваются, когда я злюсь. Интересно, чувствует ли Рэй лёгкий порыв ветра.

Сделав глубокий вдох, обдумываю, не сказать ли ей, что я Генри Бинс и у меня синдром Генри Бинса.

Не говорю.

— Я просто всегда был немного с ОКР в этом плане. У всех свои причуды, верно? Какая твоя, Кэл?

Предполагаю, что это его бородка. Она слишком идеальна. При её создании явно использовались линейки, уровни и транспортиры.

Он не развеселился.

Вставляю ключ в замок, поворачиваю и тяну. Приоткрываю дверь на четыре дюйма — Лэсси проскальзывает внутрь. Надув щёки, говорю:

— Я правда не могу сейчас. Как насчёт завтра? Скажем, в 3:15?

Не жду ответа, хотя боюсь, что он прозвучит так: «У нас есть ордер».

Ответ всё-таки приходит.

— Кэлли Фрейг.

Я ошеломлён. Не потому, что имя что-то для меня значит — это просто имя, женское имя, неотличимое от любого из семи миллиардов на этой планете. А потому что она стала человеком. Как при рождении толстый, орущий, розовый младенец становится Джейком или Молли — так женщина в смерти стала Кэлли.

Двое детективов пользуются моей секундой оцепенелого молчания, чтобы пройти мимо. Отступаю в сторону и, понимая, что они уже слишком далеко внутри, чтобы их силой выставить, делаю два шага назад.

Телефон — телефон Кэлли Фрейг — лежит на столе рядом с ноутбуком.

— Эй, не могли бы вы снять обувь?

Не такая уж необоснованная просьба, и оба наклоняются, чтобы её выполнить. До кухонного стола десять шагов по ковру, но будет странно, если я тоже не разуюсь.

— Просто поставьте их снаружи.

Чуть более необоснованно. Но это мой единственный шанс.

В ту долю секунды, что нужна обоим, чтобы выставить обувь за дверь, я бросаю шапку. Она переворачивается в воздухе, ударяется о ноутбук и падает.

— Что? — спрашивает Рэй, косясь на меня. — Что смешного?

— Ничего.

Просто я потрясающий метатель шапок, вот и всё.

Скинув кроссовки у двери, говорю:

— Так кто такая Кэлли Фрейг?

---

 

Отправить