Семь лет спустя.

Дом семьи Хербст — Ханна, Рихард, Пауль и Кира с 12 на 13 октября.

 

Один серийный убийца как-то сказал: убить человека — просто. Трудно — жить потом с содеянным.

Что ж, проверим.

Первый удар — прямо в сердце — потребовал почти нечеловеческого усилия воли. Впрочем, всё кончилось быстро. Кира ничего не почувствовала. Только последний вздох — тихий, недоумённый, — и пятнадцатилетняя девочка перестала существовать.

Следующим был отец. Он умирал громче. Но тишина, наступившая после его последнего выдоха, оглушала сильнее, чем сама предсмертная агония.

В темноте спальни расплывался запах железа. Тяжёлый, парной, он оседал на ворсинках в носу, склеивая их. Лунный свет, заплутавший сквозь оконные стёкла второго этажа, заливал сцену ртутным сиянием, рисовал на светлом ковре тени пляшущих ветвей, — а ковёр жадно впитывал кровь, что капала с ножа по дороге к коридору.

До чего забавно выглядела дверь во вторую детскую. Оклеенная зелёной грифельной плёнкой, исписанная чёрным маркером:

С моего 12-го дня рождения действует правило стука! Подпись: Пауль

Что ж, пора. Уже поздно, а убийство — дело утомительное. Широкий зевок заглушил тихий скрип медленно отворяющейся двери в тёмную детскую.

Где находилась последняя цель на эту ночь.

---

 

Отправить