В мотеле.

 

Жажда.

Первая мысль, когда она пришла в сознание.

И вторая. И третья.

Она хотела пить так мучительно, словно полоскала горло солёной водой или выпила пол литра соевого соуса, и не было похоже, что жжение в пересохшем горле удастся унять быстро. И это несмотря на то, что она находилась в каких-то сантиметрах от источника воды. Точнее — от душа, рядом с которым сидела связанная; прикованная к радиатору, тоже наполненному водой, — такой же недосягаемой, как кран над раковиной в ванной мотеля.

Чёрт бы всё это побрал.

Она закрыла глаза, кашляя. Почувствовала вкус крови. Воспоминания тут же нахлынули, обрушились как ливень.

Она сразу поняла, где находится и что с ней произошло нечто настолько ужасное, что она потеряла сознание на несколько часов.

Дура. Такая дура. Как ты вообще решилась искать лучшую подругу в одиночку?

Ханна.

Чёрт, ты снова захотела сыграть героиню. Всё сама да сама.

Это был главный упрёк, который она постоянно слышала на работе. Она была превосходным ассистентом на вскрытиях, но терпеть не могла просить о помощи. Предпочитала брать дела в свои руки, при этом нередко перегибая палку — например, продолжала вскрытие в отсутствие профессора, потому что тот был занят. Что уже однажды повлекло за собой выговор в личное дело.

Тельда Замс. Превышение полномочий.

О чём она только думала, когда лезла через открытое окно в номер мотеля?

Без оружия, без инструментов — беспомощно дёргала ремни на Ханне?

Правда была такова: она ни о чём не думала. Ею владела одна-единственная мысль — вырвать лучшую подругу из лап этого психа.

Ну что ж, за эту ошибку она едва не заплатила жизнью.

Хорошо хоть, что этот псих отправил её не на тот свет, а всего лишь в беспамятство своим электрошокером. Из пульсирующей боли в затылке она заключила, что упала неудачно — что наверняка усилило её коматозное состояние.

Болел язык, во рту был привкус крови. Ещё хорошо, если не откусила кусок при падении. Во всяком случае, челюсть ныла так, будто она участвовала в боксёрском поединке, а один из резцов явно треснул.

Шея хрустнула, когда она двинула головой.

Она огляделась и удивилась пластиковым обломкам, разбросанным по плитке.

Мотель не походил на заведение, в это время года пользующегося большим спросом. Никто не знал, что она здесь. А вдруг здесь не убирают каждый день?

Тогда она умрёт от жажды в окружении воды.

Лишь сейчас она заметила разбитый телефон рядом с унитазом.

Этот псих, конечно, разбил телефон, чтобы она после пробуждения не смогла позвать на помощь.

Чёрт, и что теперь?

Её взгляд скользнул по маленькому блестящему предмету на полу, размером с почтовую марку. Он сверкал, как соль на солнце.

Она прищурилась.

Точно.

Если это было то, за что она принимала эту вещь, — оставался ничтожно малый шанс выбраться отсюда живой.

---

Ханна.

 

На мгновение она всё же задремала — и когда очнулась, Ханна поняла, что они больше не едут, а вокруг стало заметно светлее: похоже, машина Бланкенталя стояла прямо под прожекторами. Затем она услышала, как открылась водительская дверь, и внутри салона сразу стало ощутимо холоднее.

— Лежите на заднем сиденье и не двигайтесь. Понятно?

— Куда вы?

— Заправился, надо заплатить. Но не вздумайте глупить. Я закрою машину. Если попробуете дёрнуть дверь — сразу сработает сигнализация, и я окажусь рядом быстрее, чем вы успеете сказать «амнезия».

Дверь захлопнулась с глухим звуком. Бланкенталь удалился беззвучными шагами.

Он не обернулся — и всё же Ханна выжидала, пока он не скроется за стеллажом с журналами в торговом зале, войдя через автоматические раздвижные двери. Лишь тогда она перебралась вперёд — не особо стараясь делать это тихо. Она кричала от боли в полный голос, перекатываясь на пассажирское сиденье. Даже если её крики и прорвались сквозь звукоизоляцию внедорожника — до фургона в трёх рядах колонок (единственной другой машины улице) им точно было не добраться. И тем более до магазина при заправке.

К счастью, Бланкенталь не связал ей руки за спиной, поэтому пальцами она дотягивалась до всего в пределах досягаемости.

Первым делом Ханна открыла бардачок — но там оказалась лишь сервисная книжка внедорожника. Центральный подлокотник тоже был пуст, если не считать старой маски FFP2 и флакончика дезинфицирующего геля.

Чёрт.

Как ни маловероятным это казалось, она очень надеялась, что Бланкенталь где-то в машине оставил отобранный у неё телефон. Но и в боковых карманах ничего не нашлось.

Взгляд упал на руль — и подсказал идею.

Она нажала на значок телефона.

Ничего.

Телефон Бланкенталя — если он у него вообще был — не был подключён. Да и толку, наверное, не было бы: он бы сразу заметил попытку выйти на связь через его аппарат.

Ханна посмотрела в сторону торгового зала заправки: Бланкенталь стоял примерно в трёх метрах от кассы. Ясно было, что вернётся он скоро. Перед ним был ещё один покупатель — судя по всему, водитель фургона.

Вот досада.

Ей показалось, что Бланкенталь смотрит на неё сквозь стекло, и она быстро пригнулась. Резко и болезненно. Когда осмелилась снова выглянуть, поняла, что ошиблась: Бланкенталь просто изучал содержимое витрины.

Ладно. У меня только один шанс…

Ханна собралась с духом и нажала на зеленовато-голубой светящийся дисплей. Немного поискав, нашла значок «МЕДИА».

Прокрутила список вниз — до пункта «Добавить новый телефон».

Шанс был невелик, но, может, её телефон лежит в багажнике. И если Бланкенталь его не отключил…

Действительно.

Бортовой компьютер нашёл источник данных.

Herbst2

Значит, телефон Рихарда где-то в машине.

Она нажала «Активировать» и снова посмотрела на заправку.

Испуг пронзил её внезапно и резко, как прострел, когда она увидела тень, надвигающуюся прямо на неё. Она едва не закричала — и тут поняла, что это не Бланкенталь, а водитель фургона, возвращавшийся к своей машине. Когда тот уехал, на заправке остались только они.

На дисплее появилась галочка — и Ханна не могла поверить своей удаче. Телефон подключился. Теперь оставалось лишь найти поле ввода номера — и это тоже удалось ей быстрее, чем она могла надеяться в своём возбуждении.

Ну же, ну же, ну же…

Несколько секунд ничего не происходило, и она уже думала, что система не работает, — но тут из динамиков раздался голос.

— Вы позвонили в полицию. Дежурный слушает.

Голос у неё сорвался от волнения.

— Да, здравствуйте, это Ханна Херст. Мне нужна помощь.

Бланкенталь подошёл к кассе и указал на что-то за спиной кассира.

Надеюсь, на кофемашину.

— Где вы находитесь?

— Не знаю. Вы разве не видите?

— Только приблизительно. По новым правилам защиты данных GPS-координаты при экстренных вызовах больше не передаются автоматически. Вы не знаете, где вы?

— На заправке. «Эссо», — быстро сказала Ханна. — В тёмно-синем или чёрном Range Rover.

— Вы знаете номерной знак?

— Нет.

— Но вы одна в машине?

— Да.

— И не можете выйти.

Ханна смотрела на удалявшиеся задние огни фургона.

— Я связана и ранена.

— Машина выпущена после 2018 года?

— Какого чёрта…?

Она посмотрела на кассу. Кассир стоял спиной к прилавку, перед которым… О нет… Бланкенталь исчез. Она лихорадочно обшарила взглядом салон — нигде его не было. Но и через автоматические раздвижные двери он не выходил.

Пошёл в туалет?

— Я спрашиваю потому, что с этого года во всех новых автомобилях должна быть установлена система экстренного вызова eCall.

— Что?

— Автоматическая система экстренного вызова. Кнопка, как правило, находится между плафонами освещения водителя и пассажира на потолке автомобиля.

Ханна посмотрела вверх.

Точно.

— Чтобы её активировать, нужно поддеть крышку ногтем.

— Хорошо. — Она вытянула связанные руки вверх, нащупала нужную крышку. — Открыла.

— Отлично. Если вы теперь нажмёте кнопку под ней, система решит, что произошла авария, и автоматически сформирует экстренный вызов, который передаст все данные об автомобиле вместе с координатами, и…

Удар кулаком пришёлся не по ней, а по стеклу — но ощущение было такое, словно Бланкенталь врезал ей прямо в висок. Когда первый миг растерянности прошёл и дверь уже распахнулась, ей показалось, что лицо у неё горит.

---

 

Отправить