Тощий парень лет двадцати пяти стоял посреди многофункционального зала, расположенного между игровыми комнатами и кухней. В это время здесь обычно обедали. В воздухе витал запах картофеля с розмарином и нута. На маленьких столиках стояли полные тарелки. Но дети, которым полагалось за ними сидеть, жались у пианино — перед ними на коленях стояли Мирте и Аня, раскинув руки, заслоняя собой малышей.

Вот откуда этот шипящий шёпот:

— Не смотрите туда, отвернитесь, глядите в пол, — твердили они детям на ухо, едва решаясь поднять глаза сами.

Захватчик стоял в центре зала — на том самом месте, где в декабре всегда ставили ёлку. В его власти были двое детей: каждого он держал за шиворот одной рукой.

Мозговая икота — так Ханна потом опишет мужу пульсацию, которую ощутила в голове при виде смертельной опасности. Будто миллиарды клеток под черепной коробкой судорожно сжимались через неравные промежутки, снова и снова обрывая ток мыслей.

Девочка в руках преступника была… да… Самира — темноволосая, с яркими зелёными глазами, та, что всегда носила бант в волосах. Сегодня — красный, под стать платьицу с Микки-Маусом. Это она так отчаянно всхлипывала и скулила.

Мальчик рядом молчал, хотя именно к его виску был приставлен ствол. В отличие от Самиры, Ханне не пришлось долго вспоминать его имя.

Это был Пауль. Её пятилетний сын.

---

 

Отправить