Насколько мне известно, лорд Бэкон первым занялся рассмотрением мощи оружия с научной точки зрения. В своем эссе «О превращении вещей» он пишет: «Состояние вооружения и его усовершенствование должны, во-первых, обеспечивать его дальнобойность, что позволяет оставаться за пределами опасности, как это видно в артиллерии и мушкетном деле. Во-вторых, силу ударного действия… В-третьих, удобство пользования им, чтобы оружие могло служить в любую погоду, было легким для ношения и управляемым и т. д.».

Один дружественный мне писатель заявил, что эти определения разъясняют очевидное. К сожалению, вопрос не настолько очевиден для всех солдат, как это ясно доказывает история вооружений. Например: когда я пошел на службу в армию в 1898 г., пулемет «Максим» отсчитывал десятый год с момента своего принятия на вооружение. Его радиус действия был такой же, что и у винтовки Ли – Метфорда (винтовка Ли – Метфорда образца 1889–1898 гг., 7,7 мм, состояла на вооружении английской армии. С 1896 г. ей на смену начала поступать винтовка Ли – Энфильда того же калибра. – Ред.), ударная сила пули была такой же, точность – тоже, но плотность огня в тридцать раз больше. Во всех отношениях он превосходил винтовку, кроме портативности (аксиома 5). И что же делал солдат – что было для него самоочевидным? Лафет весом 448 фунтов (!) с колесами по 4 фута и 8 дюймов в диаметре! При Паардерберге (эти бои происходили в феврале 1900 г. в ходе Англо-бурской войны на территории свободного государства (Южная Африка). – Ред.) мы за десять минут потеряли три пулеметных расчета, и все потому, что солдат за прошедшие десять лет не разглядел самоочевидной истины – аксиомы.

В 1867 г. Артиллерийско-технический комитет вдруг проснулся и изобрел новую пушку. Это была небольшая штука, и как же они установили ее? Они привязали ее стропами к крупу лошади, а потом опробовали свое изобретение. Лошадь была привязана к столбу, а члены комитета стояли по одну сторону. Запалили фитиль, лошадь поначалу была озадачена, стала крутиться, и дуло пушки оказалось направлено в головы заинтересованных зрителей. Так что, пишет Джон Эдай, «нельзя было терять ни мгновения; рухнули вниз председатель и члены комитета, распластавшись на земле. Пушка выстрелила, снаряд пролетел над Вулиджем и упал в Докъярде; лошадь нашли в стороне в нескольких метрах лежащей на спине. Комитет, по счастью, не пострадал и постепенно пришел в себя, но члены единодушно высказались против каких-либо дальнейших испытаний».

Если бы в 1900 г. нам приходилось привязывать наши «Максимы» к спине лошади, а в 1867 г. Артиллерийско-технический комитет имел наши 448-фунтовые пулеметные лафеты, аксиома, столь самоочевидная любому здравомыслящему человеку, была бы очевидной и для двух поколений солдат; но она не была таковой, вот почему я привожу здесь свои определения.

Меня критиковали, потому что перед началом Второй мировой я отстаивал идею небольшой армии вместо массовых армий 1914–1918 гг. Да, так было, но речь шла не просто о маленькой армии, а маленькой механизированной армии, вот в чем вся разница. Когда военный человек намеревается предложить тип армии, которая понадобится в будущей войне, он справедливо оценивает начальную фазу той войны, а не ту, которая сложится из-за неприятия его идей.

Как отмечает Шпенглер в книге «Закат Европы», «…в каждой культуре техническое оснащение войны с неохотой следует за продвижением мастерства, пока в начале цивилизации оно внезапно захватывает лидерство, неустанно эксплуатирует для своих целей все инженерные возможности своего времени и под давлением военной необходимости даже открывает новые области, до сего времени не использованные…».

Фукидид. III, 98. Ксенофонт (ок. 430–355 или 354 до н. э.) четко оценивает значение легких войск. В «Киропедии» он вкладывает в уста Кира следующие слова: «Я поставлю метателей дротиков позади воинов, одетых в панцири, а за метателями дротиков – лучников: было бы абсурдом ставить впереди воинов, которые признаются, что не выдержат рукопашного боя; но, имея перед собой латников, они будут стоять достаточно твердо и наносить урон врагу через головы своих впередистоящих воинов стрелами и дротиками» (Фукидид. Киропедия. VI, 3, 24).

Фукидид. IV, 100. При осаде Амбракии в 189 г. до н. э. этолийцы выкуривали осаждавших этот город римлян, сжигая перья птиц в своих контрподкопах. Интересное описание использовавшихся орудий дано Полибием (XXI, 28).

Как утверждает Плутарх, Ликург (IX в. до н. э.) – известный создатель спартанской конституции – «был непреклонным и аристократичным, оставляя все основные и инженерные науки на долю слуг и пришельцев и не разрешая истинным гражданам никаких иных предметов, кроме копья и щита, только военной профессии и службы богу Марсу (Аресу. – Ред.)… Любой вид накопительства был запрещен для них как свободных людей; и чтобы надежно уберечь их и держать их в таком состоянии всю жизнь, все мыслимые операции с деньгами были переданы вместе с приготовлением пищи и прислуживанием за столом в руки рабов и илотов» (Плутарх. Ликург).

Таково признание В.В. Тарна в труде «Эллинские сухопутные и морские военные достижения». Дельбрюк (ч. I) придерживается мнения, что две первые шеренги гоплитов фаланги несли, как обычно, удобные для ближнего боя копья и что задним шеренгам выдавались только длинные копья.

Как отмечает Дельбрюк, то же самое относится и к армиям XVIII века. В 1757 г. император Священной Римской империи Франц I Стефан (муж и соправитель Марии-Терезии в Австрии, в 1745–1765 гг. был императором Священной Римской империи. – Ред.) писал о прусском методе ведения войны: «Редко бывало, чтоб они добивались важных завоеваний в результате побед. Причина в том, что они не боялись ничего более, чем допустить замешательство в своих рядах, а посему избегали поспешного преследования врага».

Сатирикон. М., 1869. Т. 7. С. 297. (Библиотека Всемирной литературы). 26 мая 1944 г., когда в палате общин был поднят вопрос о недопущении покупки Соединенными Штатами британских сокровищ искусства, господин Макларен заявил: «За последние годы менталитет нации настолько регрессировал, что люди ни капли не беспокоятся об искусстве. Они предпочитают дважды сходить в кино, чтобы посмотреть всякую мерзость из Голливуда».

Зачатки этих элементов феодализма можно разглядеть в описании германских племен, которое дал Тацит: «На поле брани для вождя было бы позором, если кто-то превзойдет его в героизме; также позорно для соратников не быть равными своему вождю… Помогать ему и защищать его, своими доблестными действиями добывать ему славу – их первая и самая священная обязанность. Вожди сражаются за победу, соратники – за своего вождя… Воин требовал от щедрот своего вождя боевого коня, убийственное и победоносное копье, а вместо платы он рассчитывал получить стол, пусть непритязательный, но обильный». Примечание на сказанное выше гласит: «Отсюда Монтескье („Дух законов“) справедливо делает вывод о вассальной зависимости. Поначалу правитель давал своим дворянам оружие и продовольствие; когда жадность возросла – деньги, а потом потребовались земли, которые из бенефиций превратились в конце концов в наследственные поместья и стали называться феодами. Так возникла феодальная система».

Куинси Райт отмечает в труде «Исследование войны»: «Но когда ведется война за идею… необходимые пределы уничтожения уже не являются очевидными. Если идет бой за демократию, может быть уместным уничтожить все страны и наибольшую часть людей, чтобы оставить для себя чистое поле, на котором может произрастать демократия. Если речь идет о войне между христианством и исламом, каждый может приготовиться уничтожить всех противников, и лишь немногие могут уцелеть на вражеской стороне для продолжения истинной веры».

«Эти осадные машины, помимо камней и копий, швыряют и другие метательные снаряды. Они швыряют мильные столбы, зажигательные устройства, гнилостные трупы и живых людей. Мертвая лошадь на последней стадии разложения, закутанная и заброшенная с помощью требюше в город, защитники которого были полумертвы от голода, стала источником эпидемии чумы. Фруассар сообщает, что Джон Дьюк заразил таким образом город на территории, где сейчас находятся страны Бенилюкса, и заставил его капитулировать. Таким же образом использовались навоз и отходы, получаемые при производстве мяса и муки, и даже трупы солдат. Уильям Мальмсбери описывает, как турки в Антиохии метали в лагерь франков головы горожан. Что еще хуже, иногда посла или курьера привязывали заживо и швыряли назад в город… Фруассар действительно описывает такой факт при осаде Обероша… для большинства подобного рода использовалась установка, именуемая требуше» (Коупер. Искусство нападения).

Вариллас пишет, что «в ходе своей безрезультатной осады Карлштайна (в Чехии. – Ред.) в 1422 г. Корибут (Сигизмунд Корибут, внук литовского великого князя Ольгерда, сын Дмитрия Корибута, князя Брянского и Новгород-Северского. – Ред.) заставил трупы своих солдат, убитых осажденными горожанами, забросить в город вместе с 2 тыс. повозками навоза. Огромное количество жителей стали жертвами лихорадки, порожденной зловонием, а оставшиеся спаслись только благодаря искусству богатого аптекаря, который раздавал в Карлштайне лекарства от яда, поразившего этот город» (Пейн-Голви. Метательные устройства).

Как национальный вид спорта стрельба из лука широко поощрялась в Англии после Завоевания. В 1252 г., как гласит Закон об оружии Генриха III, все свободные землевладельцы (forty shillings) были обязаны иметь лук и стрелы. Стрела, пущенная из длинного лука, пробивала два слоя кольчуги. В испытании, устроенном перед Эдуардом VI в 1550 г., стрелы пробивали однодюймовую (2,54 см) доску из хорошо выдержанного дерева. Дальность стрельбы из длинного лука составляла примерно 250 ярдов (228,6 м). Шекспир упоминает 280–290 ярдов как замечательное достижение (Шекспир У. Король Генрих IV. 2-я часть, действие III, сцена 2). В 1798, 1856, 1881, 1891 и 1897 гг. стрелы длинного лука пускали с таких расстояний: 340, 308, 286, 290 и 310 ярдов.

Коррупция среди кондотьеров достигла таких размеров, что сделала бесполезными их услуги. «Макиавелли объяснял, что кондотьеры и их войска воевали так плохо, потому что их интересы в войне были чисто торгашеские. „Ими не двигала любовь или какие-то иные мотивы, которые удерживали бы их на поле боя за скудное жалованье, которого было недостаточно, чтобы они были готовы умереть за вас…“ Так как солдаты являлись рабочим капиталом кондотьера, он не желал тратить их. Он избегал сражений и предпочитал войну маневров. Если, однако, бой был неизбежен, он старался уменьшить потери. Это был период бескровных сражений (Загонара, 1423 и Молинелла, 1467). С другой стороны, короткие войны не были в интересах кондотьеров; они не хотели терять свое место работы» («Творцы современной стратегии»).

По этому вопросу сэр Чарлз Оман пишет: «Против этого возникали протесты даже среди французского дворянства: но чувства рядового человека, несомненно, выразил старый пустозвон и хулиган Монлюк, когда написал следующее: „Христианские князья с другой стороны делали много шума о нашем хозяине, призвав турок ему на помощь. Но против всякого врага можно смастерить стрелу из любого сорта дерева. Со своей стороны, я позвал бы всех дьяволов преисподней, чтобы они помогли мне разбить башку моего врага, когда он пытается разбить мою. Я сделал бы это с радостью, а потом пусть Господь простит меня“. Эта вспышка гнева связана с теми временами, когда корсары Барбароссы (Хайреддин Барбаросса (1486–1546), морской пират и флотоводец. В 1519 г., отдав Алжир под сюзеренитет Турции, получил от султана титул паши. С 1538 г. главный адмирал (капудан-паша) турецкого флота. – Ред.) захватывали тысячи христиан и христианок, чтобы продать их на невольничьем рынке в Константинополе (с 1453 г. турецком), а тем временем их французские союзники созерцали эту картину, радуясь, что в их руки переходят опустевшие города за стенами (1543)» (Оман Ч. История искусства ведения войны в шестнадцатом веке. 1937. С. 10–11).

В Константинополе все еще сохраняются два каменных ядра диаметром 46 дюймов. Машины, которые метали ядра много больших размеров, были в ходу как раз перед изобретением огромной пушки. При осаде Зары (Задара) в 1346 г. венецианцы вели обстрел снарядами весом 3 тысячи фунтов. А в 1373 г. генуэзцы применяли при осаде Кипра почти такие же большие ядра. Mons Meg в Эдинбурге, отлитая в 1455 г., стреляла гранитными ядрами 21 дюйма в диаметре. При попытке форсировать Дарданеллы в 1807 г. эскадра Джона Дикуорта неоднократно подвергалась ударам каменных ядер огромной величины (Робертсон Ф.Л. Эволюция морского вооружения).

Планомерные саперные работы впервые были применены при осаде Падуи в 1513 г., а минные подкопы впервые использовались Карлом VIII при осаде Неаполя в 1495 г. Они были развиты до высокой степени великим испанским инженером Педро Наварро, который стал проклятием для французских и итальянских гарнизонов. Также была разработана технология контрминного дела. Чтобы установить, ведутся ли подкопы, Филипп Клевский рекомендовал подвешивать иглы над бассейном с водой. Также иногда использовались для этого колокольчики и трещотки, помещенные на барабанах.

Они были изобретены полковником Вурмбрантом, и такая пушка представляла собой медную трубу, стянутую железными кольцами и канатом и покрытую кожей. Без лафета она весила 90 фунтов.

Ружья с кремневым замком были удобнее в прицеливании, так как приклад можно было приставить к плечу, в то время как ружье с фитильным замком прикладывалось к груди на 6 дюймов ниже подбородка. Заряжание кремневого замка требовало в два раза меньше времени, чем фитильного: к 1700 г. скорострельность была как минимум 1 выстрел в минуту. Запал фитильного ружья был более подвержен влиянию сырой погоды и ветра. Выше была вероятность риска. В присутствии неприятеля необходимо было поддерживать горение фитиля, что в ночное время выдавало свои же боевые позиции. Хуже всего, приходилось носить огромное количество этого материала. Профессор Фирт говорит в труде «Армия Кромвеля», что гарнизон Лайма часто расходовал 5 центнеров за двадцать четыре часа.

Возможно, название произошло от города Байонна, где короткие кинжалы, именовавшиеся байонетами, впервые появились в конце XV столетия.

Этот штык (байонет) оставался на вооружении британской армии до 1805 г., когда генерал-майор сэр Джон Мур ввел штык с пружинной обоймой.

Адамс Б. Закон цивилизации и распада. За неожиданным выпуском в обращение или открытием золотых слитков всегда следовали бурные периоды – например, раздача персидского золота в IV в. до н. э. Александром Великим, наплыв золота и серебра из Америки в XVI в., открытие золота в Калифорнии в 1848 г. и в Австралии в 1851 г. и, наконец, открытие месторождений золота Ранд (Витватерсранд) в Южной Африке в 1885 г.

О его преимуществе можно судить по следующему происшествию: «Рота сипаев, вооруженных ружьями с кремневыми замками, которые не срабатывали под сильным дождем, была вплотную окружена примерно тысячей китайцев и находилась под угрозой неминуемой гибели, когда на передовую были выдвинуты две роты морских пехотинцев, вооруженных ружьями и капсюльными замками. И они скоро рассеяли врага, нанеся ему при этом огромные потери» (донесение генерал-лейтенанта лорда виконта Гофа (London Gazette. 1841. 8 октября.) – в ходе захватнической и грабительской 1-й «опиумной войны» (1839–1842), которую вела Англия за право торговать опиумом (выращенным в Бенгалии) в Китае. – Ред.).

Фортеск Дж. В. История британской армии. Нарезные ружья (штуцера) как боевое оружие впервые появились в пользовании в 1631 г. ландграфом Гессенским; но только во время американской Войны за независимость стала очевидна их настоящая ценность. В 1800 г. штуцерами Бейкера была оснащена вновь сформированная британская стрелковая бригада. Она позволяла вести прицельную стрельбу до дистанции 100 ярдов, а с откидным прицелом – до 200. Бейкер говорит, что мог попасть 32 раза из 34 в ростовую мишень (6 футов, то есть 1 м 83 см) с цветным изображением человека на 6-футовой цели на дистанции 100 ярдов. Главная проблема со всеми ранними винтовками (штуцерами) была образование нагара в стволе, что тормозило заряжание. Сравнение капсюльного гладкоствольного ружья 1842 г. со штуцером, стрелявшим пулями Минье, показывает огромное преимущество штуцера, потому что ружье дало 74,5 % попаданий на расстоянии 100 ярдов против 94,5 % при стрельбе из штуцера; на 200 ярдов – 42,5 против 80,0 %; на 300 ярдов – 16 против 55 % и на 400 ярдов – 4,5 против 52,5 %.

В 1834 г. адмирал лорд Дандональд писал: «Дайте мне быстрый небольшой пароход с тяжелой дальнобойной пушкой на носу и еще одну – в грузовом отсеке, чтобы использовать ее в случае нужды, и я не колеблясь атакую самый крупный корабль в акватории… Как можно более крупное орудие на самом малом и самом быстром судне, и таких кораблей должно быть в море столько, сколько в ваших силах» (Томас, 10-й граф Дандональд. Автобиография моряка).

Были уничтожены все турецкие корабли, за исключением одного малого парохода. «Компетентные лица считали, что было убито 4 тысячи турок, а уцелело менее 400, и все они были ранены» (Кинглейк А.В. Вторжение в Крым).

Корабль «Монитор» был спроектирован Эрикссоном: водоизмещение 1200 т, длина верхнего корпуса 174 фута (53 м), броня от 3 до 5 дюймов (76,2—127 мм) толщиной на 27-дюймовом (68,6 см) деревянном корпусе, одна вращающаяся башня, несущая две 11-дюймовые (279 мм) и гладкоствольные пушки Дальгрена, защищенная 8-дюймовой броней. «Мерримак» («Виргиния») был деревянным, покрытым листами брони кораблем водоизмещением 3500 т. Длина 175 футов (53,3 м), деревянная обшивка (24 дюйма = 61 см) покрыта 4-дюймовой (101,6 мм) железной броней. На «Виргинии» были установлены десять орудий, и он развивал максимальную скорость 5 узлов. Чтобы развернуть судно, требовалось целых полчаса.

29 июня 1866 г. во время атаки на Кёнигинхоф взятый в плен австрийский офицер заявил полковнику Кесселю: «Наши солдаты были деморализованы не вашей скорострельностью, потому что мы смогли бы найти меры противодействия, а потому, что вы всегда готовы к ведению огня. Этим утром ваши солдаты, как и наши, залегли в пшеничном поле, но в такой позиции вы могли, оставаясь незамеченными, легко и быстро заряжать свои ружья; наши, с другой стороны, были обязаны вставать и быть на виду во время заряжания, и тут вы пользовались возможностью и обстреливали их. Поэтому нам было трудно вообще заставить наших солдат подниматься; и ужас их был настолько велик, когда они поднимались для заряжания, что руки их дрожали, и они с трудом попадали патроном в ствол. Наши солдаты ощущали то преимущество, какое вам дает быстрое и легкое заряжание игольчатого ружья; и это их деморализовало. В бою они большую часть времени ощущали себя безоружными, в то время как вы всегда были готовы вести огонь» («Боевые доклады», автор полковник барон Штоффель, французский военный атташе в Пруссии).

Казнозарядные орудия известны с конца XIV в. В Пруссии в 1661 г. велись испытания нарезного орудия с 13 неглубокими нарезами, а еще одна пушка в 1696 г. с эллиптическим стволом – подобным Ланкастеру 1854 г. – была опробована в Германии. В 1836 г. в России был проведен ряд экспериментов с бельгийским нарезным орудием Montigny, но они не увенчались успехом. (В России велись собственные разработки, которые привели к принятию на вооружение сначала бронзовых нарезных (заряжаемых с дула в 1858 г., с казны 1867 г.), затем великолепных стальных. – Ред.)

«В этом принципе вращение снаряда достигалось не благодаря нарезам в стволе орудия, а благодаря овальной форме ствола с длиной витка 360 дюймов» (Уилсон А.В. История орудия. 1944. С. 27).

Опора на штык была тактической навязчивой идеей XIX столетия. Говорят, что генерал Жомини, сражавшийся в Наполеоновских войнах и умерший в 1869 г., «заметил, что, хотя он видел, как позиции брались с ручным оружием с прикладом, он фактически никогда не был свидетелем штыковой атаки, не говоря об участии в ней» (Жомини. Творцы современной стратегии). Майор Харт, служивший армейским хирургом в ходе Гражданской войны в США, подтверждает это, добавляя, что видел мало штыковых ран, «кроме случайных… Думаю, мне в общей сложности пришлось перевязывать полдюжины всех ран такого рода» (Харт. Документы Военного исторического общества Массачусетса). В 1866 г. один испанский очевидец писал: «Австрийцы проявили величайший и отчаяннейший героизм в своем стремлении пробиться к противнику на дистанцию рукопашного боя, не будучи в состоянии добиться этого. Пруссаки дожидались атаки до момента, когда противник приблизится на расстояние в триста шагов, а потом производили залп из своих игольчатых ружей, и войско перед ними мгновенно валилось как подкошенное. Немногие уцелевшие не были в состоянии продолжать атаку; поле было полностью покрыто телами на коротком промежутке между 300 и 150 шагами, которые требовалось преодолеть, чтобы дойти до прусских рядов. Такие же результаты наблюдались и при кавалерийских атаках» (Хроника: Война между Австрией и Пруссией. Из уст испанца). (Еще были атаки масс конницы в Первую мировую и в ходе Гражданской войны в России. – Ред.)

Поскольку это была последняя величайшая кавалерийская атака в истории, будет, наверное, интересно процитировать, что о ней рассказывает очевидец: «Не успели игольчатые ружья произвести залпы, как великолепные всадники ринулись вниз по пологому склону со скоростью лавины. Я видел немало кавалерийских атак, но никогда не видел более красивой. Но ей пришлось внезапно остановиться, и притом без церемонии сигнальных труб, подающих команду „Стой“. Всадники и пехотинцы могли разглядеть цвет усов друг друга… когда вдоль линии последних вспыхнула полоска огня. Подобно раскатам грома над нестихающим шумом урагана послышался размеренный треск ружейных выстрелов, а потом облако белого дыма поплыло к стрелкам, окутав их на момент и скрыв из вида. Когда оно рассеялось, стала видна линия ярких мундиров и серых лошадей, распростершихся на земле и дергающихся между картофельными рядами или лежащими уже замертво. Такого поголовного уничтожения, вызванного единственным ружейным залпом, возможно, никогда в глаза не видывали и самые старые солдаты» (Форбс А. Мой опыт войны между Францией и Германией).

За исключением Русско-турецкой войны 1877–1878 гг., Греко-турецкой войны 1897 г. и Итало-турецкой войны и Балканских войн 1911–1913 гг. – все это локальные войны, – никаких больших войн не происходило до 1914 г.

Экипаж подводной лодки Бушнелла состоял из одного человека. Во время Войны за независимость в Северной Америке (1775–1783) его судно, по форме похожее на черепаху, погрузилось под британский военный корабль Eagle, и рулевой попытался прикрепить мину, оснащенную острым наконечником, к корпусу корабля. Из-за ошибки в расчетах ему не удалось выполнить задуманное. В 1801 г. Фултон построил во Франции субмарину «Наутилус» с медным корпусом и железными шпангоутами. На испытаниях она прошла под водой 25 км за 4 часа. В подводном положении подлодка приводилась в движение с помощью винта, вращаемого вручную, в надводном – под парусами и на веслах. В передней части лодки имелась пика, которую надо было всадить в днище вражеского корабля. Затем лодка отходила, натягивалась проволока, взрывавшая бочонок пороха.

Хоум Дж. М. Русско-японская война: Доклады британских офицеров. Примерно за 30 лет до этого во время Русско-турецкой войны 1877–1878 гг. русский генерал Уханов написал: «Артиллерия станет проклятием человечества… Нельзя затормозить приход того дня, когда артиллерия перерастет из вспомогательной силы до ранга главного оружия».

Байрон Дж. Г. Дон Жуан. Песнь 12, строфы 5–6 / Пер. Т. Гнедич.

Производство сырой нефти в 1859 г. составляло 2 тысячи баррелей, в 1869 г. – 4 миллиона 215 тысяч, в 1879 г. – 19 914 146 баррелей и в 1906 г. – 126 493 936 баррелей. С 1870 г. эта отрасль индустрии распространилась по земному шару. (В России нефтедобыча началась раньше, чем в США, прежде всего в районе Баку. Позже, в конце XIX – начале XX в., Баку был вторым в мире (после Пенсильвании и др. штатов США) нефтедобывающим районом в мире. – Ред.)

По своему замыслу газовый двигатель – старая вещь. Первый был построен, видимо, Христианом Гюйгенсом в 1680 г.; он работал на оружейном порохе и воздухе.

Конечно, было много изобретений, рассматривать которые у меня нет времени. Лишь немногие из них: 1876 г. – электрический телефон Белла, 1884 г. – паровая турбина Пирсона, 1888 г. – пневматическая шина Данлопа, и начиная с этой даты, и особенно в Америке, тракторы оснащали гусеницами вместо колес. Самый интересный – трактор Баттера, запатентованный в США в 1888 г. Он был снабжен двумя гусеницами, их очертания близко напоминали форму гусениц британского среднего танка Mark A (Whippet) 1918 г. (первый гусеничный трактор с двумя паровыми машинами был построен и в 1888 г. испытан русским изобретателем Ф.А. Блиновым, который получил патент на гусеничный ход еще в 1879 г. – Ред.). Еще одно изобретение того периода, которому было суждено колоссально повлиять на пропаганду и, следовательно, на мир и войну, было развитие кинематографии начиная с 1890-х гг. И все же, как отмечает Льюис Мамфорд, «методика временной стерилизации – так называемый контроль рождаемости – была, возможно, самой важной вещью для человеческой расы из всех научных и технических достижений, которые были осуществлены до конца в течение XIX века» (Мамфорд Л. Техника и цивилизация). Практика абортов привела к ликвидации жизненной мощи Рима (см.: Индж В.Р. Общество в Риме при Цезаре, а также: Хаббард А.Дж. Судьба империй). Также я полагаю, контрацептивы подорвали боевую мощь Франции между 1870 и 1940 гг. Нация, столкнувшаяся с застоем либо падением уровня рождаемости, интуитивно боится войны, потому что война ускоряет биологическое вымирание.

Еще во время Гражданской войны в США полковник Теодор Лаймен заметил это. «Посадите солдата в щель, – писал он, – и разместите за его спиной на холме хорошую батарею, и он победит противника, в три раза превосходящего его по численности, даже если он не самый хороший солдат» (Лаймен Т. Штаб Мида, 1863–1865. 1922. С. 101). Это было в эпоху дульнозарядной винтовки.

Это раскрыло глаза Генеральным штабам на тесную связь между тактикой и производством боеприпасов. Пример: в Великобритании в июле 1914 г. было произведено 3 тысячи 18-фунтовых снарядов, а в октябре 1915 г. – 1 104 812 штук. Всего Британия израсходовала во время войны 170 385 295 снарядов.

Рост объемов предварительной артиллерийской подготовки был очень быстрым: в сражении под Ипром (в районе Хоге) в 1915 г. – 18 тысяч снарядов, в первой битве на Сомме в 1916 г. – 2 миллиона, в сражении при Аррасе в 1917 г. – 2 миллиона и в третьей битве при Ипре в 1917 г. – 4 миллиона 300 тысяч. В противоположность принятому тогда мнению, бои материалов вместо экономии личного состава безрассудно расточали человеческие жизни. Битвы на Сомме в 1916 г. и Ипре в 1917 г. стоили британской армии 800 тысяч человек (убитыми, ранеными и пропавшими без вести).

Третья битва у Ипра (или Пасхендале) состоялась ради этой цели.

Американские жертвы газовых атак в войне составили 74 779 человек, или 27,3 % от общих потерь. Из них только 1,87 % стали фатальными.

На Англию было совершено 111 воздушных налетов, в ходе которых было сброшено 8500 бомб общим весом около 300 т; погибло 1413 человек, 3407 ранено и уничтожено имущества на 3 миллиона фунтов стерлингов. В Германии, согласно немецким данным, было убито 720 человек, ранено 1754 человека, а ущерб составил 1 миллион 175 тысяч фунтов стерлингов.

См. «Очевидец», автор генерал-майор сэр Эрнест Д. Суинтон (1932). В докладе о развитии мощи реактивных снарядов еще в 1837 г. Жомини предсказал внедрение брони. «Мы снова видим, – писал он, – знаменитых военнослужащих, с головы до ног одетых в броню, и кони также требуют такой же защиты». Для книги «Обзор девятнадцатого столетия» (июль 1878 г.) полковник С.Б. Бракенбери написал статью под заголовком «Бронированная полевая артиллерия», в которой говорил следующее: «Если… мы добавим использование защитной брони, которую может носить на себе артиллерия, но не могут носить кавалерия и пехота, будет создана некая сила, которая должна серьезно изменить тактику на поле боя. О том, что это развитие произойдет, можно говорить с такой же уверенностью, как и о том, что день сменит ночь. Можно надеяться, что Англия покажет пример вместо того, чтобы следовать за другими странами». Этому не суждено было произойти, потому что эта идея была перехвачена в Германии полковником Шуманом и опробована на осенних маневрах 1889 и 1890 гг. Его изобретение состояло в 37- и 53-мм пушках, установленных на вращающихся стальных башнях, защищающих от пуль и осколков, и эти пушки перевозились на специальных транспортных средствах. Башня весила примерно полторы тонны. Румынская армия закупила несколько сот этих пушек (лекция, прочитанная Джорджем Саундерсом, берлинским корреспондентом газеты Morning Post, на тему «Использование крупных кавалерийских масс, бездымного пороха и передвижных укреплений, представленных на германских осенних маневрах 1889 г.»).

Наполеон сумел и, к своей выгоде, высвободил «затаенное жизнелюбие» русских крепостных и украинцев в 1812 г. (автор неточен – число изменников и дезертиров в России 1812 г. оказалось ничтожным. К сожалению, позже, в 1917 г., русское общество оказалось неготовым к тяготам тотальной войны (которые были меньше, чем, например, в Германии) и едва не погубило страну. – Ред.) и воскресил в памяти революцию во Франции во время своих Ста дней; тем не менее он воздержался от этого (Евг. Тарле. Наполеон. 1936. С. 289, 381). Герцог Веллингтон как-то произнес: «Я всегда испытывал ужас перед допущением революции в какой бы то ни было стране ради политических целей. Я всегда говорил – если они воспрянут, тем лучше, но не надо разжигать их; это страшная ответственность». В 1871 г. Бисмарк не подружился с Парижской коммуной.

Хотя аэропланы поначалу использовались как вспомогательные средства к более старым видам оружия для разведки, наблюдений и фотографических съемок, в ходе войны развивалась практика их самостоятельного применения в качестве бомбардировщиков под защитой истребителей – то есть в виде своего рода дальнобойной артиллерии с эскортом. Мыслей об организации военно-воздушной армии не было.

В обязанности авиации входило: 1) действовать в авангарде танкового наступления; 2) помогать танкам в дезорганизации вражеских органов управления; 3) наводить танки на их цели; 4) защищать танки от вражеского обстрела; 5) снабжать передовые танковые части горючим и т. д.; 6) выступать в роли связных между танками и их командными пунктами; и 7) перемещать вперед командиров танковых бригад.

К характерным представителям этих двух стратегий Дельбрюк относит Александра, Цезаря и Наполеона как стратегов уничтожения, а Перикла, Велисария, Валленштейна, Густава II Адольфа и Фридриха II Великого – как стратегов войн на истощение.

Интересно отметить, что, согласно Максу Вернеру, нынешняя советская концепция блицкрига «появляется в конце войны, а не в ее начале». Это определенно верно для России против любой соседней страны, но неверно для Германии в отношении Франции или Польши. Для России правильнее всего было бы начать со стратегии на измор, а закончить стратегией сокрушения. Никакая другая нация Старого Света не находится в столь выгодном положении для сочетания этих двух стратегий.

В 1937 г. я писал по этому поводу: «…мне кажется, что должно произойти радикальное изменение в нашем представлении о боевом корабле, вокруг которого построена современная боевая тактика. По моему мнению, это будет уже не орудийный корабль, а бомбовый корабль. Иными словами, наши нынешние авианосцы, которые похожи на адъютантов при линкорах, заменят их в более эффективной форме в качестве главных кораблей нашего флота, а все прочие корабли – крейсеры, миноносцы, подводные лодки и, возможно, и линкоры – станут помощниками авианосцев, этих движущихся морских крепостей, с которых будет действовать их собственная авиация… Бомбовая мощь – это ключевой момент, потому что авиационные бомбы значительно превосходят по дальности орудийные снаряды. И в таком случае морская война будет очень отличаться от той, что была в 1914–1918 гг.» (Фуллер Дж. Ф.Ч. К Армагеддону).

Немного информации: танки с тралами для подрыва мин; танки-лесорубы – американское изобретение для проделывания просек в лесу; бронированные ремонтно-эвакуационные машины для вытаскивания транспортных средств из глубокой воды; танки-огнеметы большой мощи; инженерные танки, вооруженные тяжелым минометом и оснащенные всем необходимым для транспортировки и укладки на позициях покрытий из эластичных траковых лент, что позволило бы идущим сзади машинам преодолевать береговые пляжи, дюны и болота; американский танк «саранча» для воздушно-десантных войск и такие сопутствующие инструменты, как разного типа бульдозеры и американские грузовики-амфибии (Water Weasel), используемые на флоте, и британские грузовики-амфибии (Duck).

Крылатая ракета весом 2,2 т с воздушно-реактивным пульсирующим двигателем, работающим на бензине, с боеголовкой в 700 кг взрывчатого вещества, с гирокомпасом. Дальность полета «Фау-1» составила до 370 км при скорости 550–600 км/ч.

«Ракетная система Конгрива в сравнении с артиллерией», автор генерал-майор сэр У. Конгрив, баронет, член парламента. В конечном счете британской армией были приняты четыре типа: 3-, 6-, 12- и 24-фунтовые. Они были изготовлены из листовой стали с бомбовым зарядом в головных частях. Радиус действия составлял 1000–3000 ярдов (910—2700 м с лишним), и ракеты запускались из трубы, установленной на треноге.