§ 5.3. Инстинкт самосохранения вида

Как я уже говорил, легче понять Тень, нежели Аниму или Анимус.

Карл Густав Юнг

Первое, что мы должны понять, когда говорим о «половом инстинкте», это то, что он, конечно, сильно отличается от того, что мы видим у наших даже самых ближайших эволюционных предков. Вот хотя бы несколько важных с психологической точки зрения отличий.

⮞ У человека нет «второй обонятельной системы», которая отвечает у наших предков за восприятие феромонов, вызывающих у них спонтанное сексуальное возбуждение.

⮞ Сексуально нас возбуждают образы, почерпнутые из массовой культуры – журналов, видео, моды и т. д., – причём в разных культурах и даже просто в разные периоды времени идеалы сексуальности сильно различаются.

⮞ Мы можем возбуждаться и вступать в сексуальные отношения, даже если не испытываем сильного желания – просто потому, что «надо», обстоятельства, «супружеский долг» или невротическая зависимость того требует и т. п.

⮞ Женский организм «спрятал» период овуляции словно бы специально, чтобы не привлекать особого внимания самцов (женские месячные – период, когда забеременеть практически невозможно, а «эструс» животных – напротив, момент их наивысшей фертильности).

⮞ Как только у человечества появились общедоступные средства искусственной контрацепции, они тут же изменили культуру и быт людей, сексуальность стала восприниматься преимущественно как средство получения удовольствия, а вовсе не с позиций продолжения рода.

Иными словами, хотя половой инстинкт, как некий биологический императив, в нас, безусловно, остался, само его функционирование существенно изменилось: оставаясь основной, толчковой, так скажем, ногой в бессознательном, вторая его накрепко увязла в сознательных конструктах.

Ни одно животное, движимое сексуальным возбуждением, даже отдалённо не представляет себе, что это «инстинкт продолжения рода» – то есть что этот «зуд» приведёт к беременности и появлению его детей. Животные не знают этого, для них половая активность – не инстинкт продолжения рода, а просто чувственное напряжение, от которого им нужно избавиться.

То есть нам даже трудно представить себе, насколько половой инстинкт – другая сущность, нежели мы думаем о ней, опираясь на свои культурные представления, мораль и т. д. Впрочем, ответ на этот вопрос всё-таки найден и, по традиции, эволюционными психологами, прежде всего – профессором Университета штата Нью-Мексико Джеффри Миллером, который написал прекрасную книгу «Соблазняющий разум».

Дж. Миллер отталкивается от «проклятого вопроса» Чарльза Дарвина, который побудил в своё время создателя теории эволюции дополнить идею естественного отбора половым отбором. Вопрос и в самом деле сложный – как эволюция могла позволить павлину отрастить хвост, который делает его удобной добычей для хищников?

Да, это кажется противоестественным, но Дж. Миллер, развивая интуицию Ч. Дарвина, последовательно показывает, что дело действительно в механике полового отбора. Для того чтобы продолжить свой род, конкретному павлину нужно впечатлить, восхитить паву, вскружить ей, так сказать, голову. Просто напасть на самку и овладеть ею он не может, она должна выбрать его и согласиться на спаривание.

Павлины, подобно тетеревам, токуют на ограниченном участке территории. Самки обходят эти квадранты, и, если павлин своим хвостом так воздействует на её чувственность (соответствующие нервные центры в её мозге), что она «теряет голову», пава сама входит в квадрант избранника и вверяет себя ему. Она – пава – делает этот выбор, и, чтобы она на него решилась, павлин должен произвести на неё неизгладимое впечатление.

Дело не в силе и сноровке самца, а в его способности воздействовать на специфические нервные центры в голове самки, связанные с половым возбуждением. Поскольку же мозг самок павлина выбрал в качестве фетиша яркость и массивность мужских хвостов, начался естественный селекционный отбор: преимущество получали самцы с хвостами больше и ярче, чем у конкурентов, а потому соответствующие гены получили преимущество.

Конечно, люди – не павлины, но здесь важен сам принцип: сексуальное поведение запускается специфическими триггерами, и, соответственно, именно эти свойства растут в популяции. Так что и наш с вами «половой инстинкт», по крайней мере в рамках психического переживания, – это вовсе не вопрос продолжения рода как таковой, а, прежде всего, эта внутренняя потребность восхищать и восхищаться.

Вот исследование, которое было проведено Дж. Миллером уже на людях и которое доказывает, что наш ум работает в рамках полового инстинкта, по сути, как хвост павлина. Словарный запас человека составляет порядка 100 тысяч слов. Из них лишь 5 тысяч мы используем в быту, нам этого вполне достаточно, чтобы донести до собеседника практически любую свою мысль или просто поддержать с ним хороший социальный контакт.

Что же представляют собой оставшиеся 95 тысяч слов? Вы удивитесь – они, как их называет Дж. Миллер, «декоративные»: мужчины прибегают к ним, когда в поле их зрения оказывается привлекательная женщина. Рассыпаясь множеством «декоративных» слов при виде женщин, мужчины демонстрируют им, сами того, конечно, не осознавая, способности своего мозга – главного инструмента нашего с вами, человеческого выживания.

Ровно ту же самую функцию выполняют и танец, музыка, изобразительное искусство – умение сочинять музыку, импровизировать, писать стихи, способность играть на музыкальных инструментах – всё это в основе своей способы восхитить женщину. А чем она восхищается? Вроде бы просто красотой – танца, музыки, живописи… Но на самом деле её психика восхищается не красотой, а способностью мужского мозга к производству сложного, пусть и бессмысленного с практической точки зрения, поведения.

С точки зрения полового поведения и, соответственно, выбора брачного партнёра женщина должна найти такого мужчину, который будет достаточно умным, добрым и надёжным, чтобы передать потомству хорошие гены и суметь позаботиться о нём. Таким образом, мозг мужчины – это, в половом отношении, хвост павлина, с помощью которого он сообщает избраннице, что он – именно тот, кому можно доверить свою судьбу.

Впрочем, чтобы решить этот квест, женщинам нужно понимать «декоративные» слова, которыми пользуется мужчина, – и тут, в отличие от павлинов, одного органа зрения недостаточно. Женщине нужно удостовериться, что мужчина не несёт бессвязную околесицу, а его «декоративные слова» наполнены внутренним смыслом. Как испытать трепет, читая любовные сонеты Уильяма нашего Шекспира, если не понимать соответствующие слова?

То есть, по мере того как язык стал использоваться мужчинами в качестве способа демонстрации своих конкурентных преимуществ в сравнении с другими самцами, женщины превращались во всё более строгих ценителей и даже экзаменаторов, а потому их мозг эволюционировал столь же стремительно, как и мужской.

О том, что сексуальность и творчество – одного поля ягоды, уже давно не секрет. Об этом прямым текстом говорится в диалогах Платона и текстах Овидия. В более позднее время об этом писали и Фридрих Ницше, и Оскар Уайльд, и Стефан Цвейг, и многие, многие другие. Но, конечно, самым подробным образом эта тема была разработана в психоанализе Зигмунда Фрейда, который ввёл понятие «сублимация».

Под сублимацией понимается бессознательный процесс переориентации энергии сексуальных импульсов, табуируемых в культуре, на творческую деятельность – художественную, идеологическую и научную. То есть идея заключалась в том, что человек, испытывая «запретное» с точки зрения морали, воспитания, культурных норм и т. п. сексуальное влечение, находит обходной путь траты его энергии. Понимая теперь логику полового отбора, неудивительно, что многие мужчины делают это через творческие муки создания художественных произведений.

В самом простом варианте сублимацией можно считать период творческой активности у молодых людей обоих полов, когда они, страдая по неразделённой любви или вовсе из-за её отсутствия, пишут характерные стихотворения и прозу романтического содержания или бренчат на гитаре. По мере врастания во взрослую жизнь этот характерный «творческий зуд», как правило, сходит на нет: сексуальная чувственность, удовлетворяемая естественным образом, больше не нуждается в переключении на творческую деятельность.

Впрочем, долгое время идея сублимации подвергалась критике, а экспериментальные данные, подтверждающие сам факт существования данного феномена, были получены совсем недавно. В 2013 году группа психологов из Иллинойского университета под руководством Эмили Ким исследовала творческие способности мужчин и женщин протестантского вероисповедания.

Как оказалось, группа протестантов с сексуальными проблемами и тревогой по поводу своих «греховных мыслей» продемонстрировала более высокие показатели творческих способностей в сравнении с протестантами, которые не имели подобных психологических проблем и не считали свои сексуальные желания чем-то предосудительным.

Поэтому и то, о чём говорил Ч. Дарвин, и то, о чём писал З. Фрейд, и то, что объясняет нам Дж. Миллер, судя по всему, имеет под собой вполне определённую нейрофизиологическую основу. Нельзя, конечно, утверждать, что всякая креативность содержит в себе подавленную сексуальность, а тем более является признаком психологических проблем, но о попытках выразить себя, сообщить о себе окружающим – безусловно.

Так что даже если сексуальная потребность не осознаётся человеком в качестве таковой, она вполне может побуждать его к креативным решениям, привлекающим внимание широкой аудитории или вызывающим интерес и восхищение конкретных людей.

Впрочем, это позволяет нам задуматься над ещё одним важным обстоятельством: в самом деле оказывается, что сексуальная потребность и сексуальное (половое) поведение – это вовсе не одно и то же. Исходно «сексуальность» по самой своей природе эгоцентрична – она предполагает желание получить удовольствие любой ценой. Она ревностна и конкурентна, ей свой ственны экзальтация и бьющие через край чувства, так что внешне она может напоминать проявление социального инстинкта или даже инстинкта самосохранения.

Так что правда в том, что мы не всегда можем точно верифицировать действительный бессознательный источник того или иного поведения. Когда Лев Николаевич Толстой пишет «Вой ну и мир», а Фёдор Михайлович Достоевский – «Преступление и наказание», несмотря на определённую «декоративность» этих произведений, первый не в последнюю очередь пытается взять иерархический «верх», а второй – решить финансовый вопрос. Впрочем, то, что они в какой-то момент избрали именно такой способ удовлетворения этих потребностей, не в последнюю очередь связано с их половой потребностью.

Очевидно, впрочем, что для женского бессознательного сексуального поведения естественно не только производить впечатление, привлекая к себе внимание, но и показывать свою уязвимость, в частности за счёт характерного изящества. Сексуальное мужского бессознательного, напротив, часто сообщает о себе своего рода стилистической «грубостью» («брутальностью»), а соответствующее удовольствие вызывает у мужчин восхищение их статусом, успехами, финансовыми результатами.

При этом мужчина восхищается в женщине, с одной стороны, её недоступностью – это побуждает его бессознательный сексуальный исследовательский (охотничий) интерес, а также ситуация потенциальной внутриполовой конкуренции – желание оказаться более «сильным» («влиятельным») в глазах женщины по сравнению с другими мужчинами, которые могли бы также претендовать на эту женщину или уже обладают ею.

С другой стороны, сексуальное бессознательное мужчины может реагировать на слабость и/или доступность женщины. На контрасте с этой слабостью сексуальное бессознательное мужчины позволяет ему ощутить себя более сильным, придаёт чувство уверенности и значимости или, в случае с доступностью, как бы сообщает ему о его желанности. Именно по этим причинам мужчинам эволюционно кажутся более привлекательными женщины с большими (детскими) глазами, маленьким носом и утончёнными формами, что выражается, в частности, в восприятии соотношения утончённой талии к бёдрам и груди.

При этом женская бессознательная сексуальность демонстрирует другую избирательность. Так, исследование, опубликованное в журнале «Гормоны и поведение», показывает, как различные фазы менструального цикла влияют на предпочтения женщин в выборе партнёров, и помогает понять внутренние механизмы, управляющие этим процессом:

⮞ в фертильной фазе цикла (поздняя фолликулярная) женщины отдают предпочтение мужчинам с ярко выраженными мужественными чертами голоса (низкая основная частота голоса и длина фразы связаны с высоким уровнем тестостерона и воспринимаются как сигналы силы и здоровья);

⮞ в нефертильных фазах (ранняя фолликулярная и лютеиновая), напротив, женские предпочтения смещаются в сторону более нежных голосов, которые ассоциируются с надёжностью, заботой и большей вероятностью долгосрочной привязанности.

При этом женщины с высоким уровнем эстрогена демонстрируют стабильные предпочтения, не зависящие от фазы цикла, что объясняется их способностью привлекать более мужественных мужчин для долгосрочных отношений. А женщины с низким уровнем эстрогена чаще меняют предпочтения, отдавая предпочтение мужественным чертам только во время фертильной фазы.

С точки зрения эволюционной психологии это объясняется тем, что во время фертильной фазы женщины склонны выбирать партнёров с «качественными генами» для краткосрочных отношений, что повышает вероятность успешного зачатия. Тогда как в нефертильной фазе предпочтение отдаётся мужчинам, готовым вкладываться в отношения и воспитание потомства.

В 2007 году Дж. Миллер провёл скандальное исследование связи между фазами менструального цикла и доходами танцовщиц стриптиза. В течение 60 дней 18 танцовщиц сообщали ему о своих заработках и фазах менструального цикла: результаты показали, что в период овуляции, когда вероятность зачатия максимальна, их доходы были значительно выше – около 70 долларов в час по сравнению с 35 долларами в фолликулярной и 50 в лютеиновой фазах. При этом танцовщицы, принимавшие гормональные контрацептивы, не демонстрировали таких колебаний в доходах.

Таким образом, изменение гормонального фона, который регулируется, как мы уже говорили, подкорковыми структурами (в частности, тубероинфундибулярной системой), определяет характер бессознательного сексуального влечения женщин. На сознательном уровне женщина будет интерпретировать своё эмоциональное состояние и интерес к мужчинам, основываясь на своих рациональных установках, поскольку мы не имеем прямого доступа к своему бессознательному.

Впрочем, половое поведение, разумеется, не ограничивается лишь выбором партнёра. Известно, что за половое влечение отвечает передняя часть гипоталамуса, однако его активность зависит от того, что именно происходит в отношениях между мужчиной и женщиной – это просто ухаживания, влюблённость, сексуальное возбуждение и т. п. В зависимости от этого попеременно в данную функциональную систему входят самые разные области коры головного мозга, что влияет и на состояние подкорковых структур.

Вообще говоря, в гипоталамусе множество разных ядер (групп нейронов), которые отвечают за самые разные физиологические процессы (см. рис. 72).

Как вы можете видеть на этой, учитывая контекст, немного двусмысленной картинке, передние ядра гипоталамуса непосредственно прилегают к гипофизу – центральному отделу нашей эндокринной системы. Вся наша половая жизнь, что называется, на гормонах: одни нас стимулируют и возбуждают, другие – радуют, вызывают приливы нежности, благодаря третьим мы приходим к сексуальной разрядке и т. д.

Рис. 72. Структура ядер гипоталамуса и гипофиз

Раньше считалось, что гипоталамус активизируется при повышении уровня половых гормонов в крови человека, вырабатываемых половыми железами (яичками мужчин – андрогены, в частности тестостерон, яичниками у женщины – эстрогены). Однако сейчас уже выявлена и обратная связь – то есть и передняя часть гипоталамуса не только реагирует на количество половых гормонов в крови, но и сама стимулирует выработку половых гормонов.

Сигналами, вызывающими у человека половое возбуждение, являются действующие ещё на подкорковом уровне – зрительные, слуховые, тактильные и обонятельные раздражители. И дело, конечно, не ограничивается только половыми гормонами. Сексуальная стимуляция приводит к целому каскаду биохимических процессов:

⮞ кроме половых гормонов, многое зависит от дофамина, особенно на первых фазах возбуждения (впрочем, он дальше поддерживает уровень желания);

⮞ удовольствие, которое человек испытывает в процессе своего полового возбуждения, связано с эндорфином, концентрация которого постепенно возрастает в мозге человека, испытывающего сексуальное возбуждение;

⮞ наконец, после сексуальной разрядки отмечается рост окситоцина, который способствует ощущению удовлетворения, спокойствия и радости.

Но это если говорить о биохимии, сами же эти химические процессы обусловлены работой соответствующих структур, развитие последних, в свою очередь, определяется генетически.

В 2005 году коллектив учёных из Университетов Мичигана и Чикаго под руководством Шерил Сиск провели исследование (правда, тогда всё ограничилось грызунами), в рамках которого показали, каким образом развивается половой диморфизм на уровне мозга.

Уже к этому моменту было понятно, что антеровентральное перивентрикулярное ядро того самого гипоталамуса (AVPV) анатомически больше у самок, а у самцов, напротив, в отличие от самок, больше ядро преоптической области (SDM) – то есть вот она, анатомическая, так сказать, основа полового поведения. Но команде Ш. Сиск удалось показать, что эти изменения происходят ещё задолго до начала полового созревания, регулируются гормональным фоном, а также что нейроны в этих областях продолжают делиться и во взрослом мозге.

В одном из последних научных обзоров выдающийся нидерландский нейробиолог, профессор Амстердамского университета, основатель и директор Нидерландского института исследований мозга, который многие годы специализировался именно на проблематике полового диморфизма, Дик Франс Свааб пишет: «Гендерная идентичность и сексуальная ориентация программируются в нашем мозге на раннем этапе развития. Во внутриутробном периоде во второй половине беременности выброс тестостерона маскулинизует мужской мозг плода. Если такого всплеска тестостерона не произойдёт, это приведёт к женскому мозгу».

Это уже давно подтверждённый факт, но здесь Д. Ф. Свааб, основываясь на большом корпусе новых научных исследований, показывает, что половая дифференциация мозга происходит на более поздней стадии развития, чем половая дифференциация гениталий, поэтому оказывается возможным то рассогласование, которое может приводить человека на субъективном уровне к состоянию гендерной дисфории.

«В этом обзоре описаны структурные и функциональные различия гипоталамуса, связанные с гендерной дисфорией и сексуальной ориентацией. Нет никаких доказательств того, что постнатальная социальная среда играет решающую роль в развитии гендерной идентичности или сексуальной ориентации», – заканчивает свой научный обзор Д. Ф. Свааб.

Впрочем, для нас важно другое – что все эти игры пола, сексуальной чувственности в основе своей находятся в подкорковых структурах, а следовательно, «высший мозг» решает в отношении полового чувства какие-то другие задачи…

Как бы там ни было, с учётом корково-подкорковых отношений большинству из нас приходится задействовать буквально весь мозг (за исключением, правда, как я уже отметил, префронтальной коры), чтобы добиться желаемого – восхищения, ответной страсти и т. д.

Интересно, что сексуальное возбуждение нарастает с участием «социальных» зон мозга, но как только вы переходите непосредственно к сексуальной близости и тем более приближаетесь к сексуальной разрядке – они, наоборот, выключаются. Впрочем, в этот момент какие-то сложные социально-интеллектуальные материи нам, наверное, и не очень нужны.

Проще говоря, когда мы влюбляемся, у нас, согласно данным фМРТ, достоверно активизируется область передней поясной коры, относящейся к лимбической системе и отвечающей за так называемое эмпатическое вчувствование. Впрочем, в состоянии влюблюлённости снижается активность префронтальной коры – то есть лобных долей, отвечающих в идеале за здравость и разумность.

В исследовании профессоров Тюбингенского университета Андреаса Бартельса и Университетского колледжа Лондона Семира Зеки было убедительно показано, что влюблённость характеризуется снижением активности в височных долях и префронтальной коре, что свидетельствует о снижении способности рассуждать и мыслить рационально (рис. 73).

Рис. 73. Активность зон мозга при просмотре изображений любимого партнёра в сравнении с просмотром фотографий друзей: ас – передняя поясная кора, cer – мозжечок, I – островковая доля, hi – задняя часть гиппокампа, а также активность в хвостатом ядре (С) и скорлупе (P)

Влюблённый, вместо того чтобы активизировать функцию реконструкции ментального состояния другого человека, переключается на сугубо эмоциональные отклики:

⮞ увеличивается активность полосатого тела (активизируется при вознаграждении), а также островковой доли и части лимбической коры;

⮞ вместе с тем снижается активность миндалин, а также и близлежащих зон, отвечающих не только за страх и агрессию, но и за чувства печали.

Таким образом, испытывая сильное сексуальное влечение к партнёру, мы склонны к идеализации объекта влюблённости, что объяснимо с эволюционной точки зрения – страсть ослепляет нас, чтобы мы, презрев свои различия, сошлись для создания копии наших генов.

Такое сочетание – активность передней поясной коры, с одной стороны, и снижение активности в префронтальной коре – с другой – приводит к тому, что наше «вчувствование» в другого человека является, по существу, сугубо эмоциональным. А вот действительного понимания, что представляет собой этот другой человек, у нас, к сожалению, не возникает, потому что для этого требуются как раз рациональный анализ и, соответственно, высокий тонус префронтальной коры.

Отказывает нам и рациональность в представлениях о том, как будут развиваться наши отношения, поскольку за это также отвечает префронтальная кора. Образы будущего у нас могут возникать, но они не создаются рациональным умом, а спонтанно возникают – мы идеализируем не только объект своей страсти, но и будущее, которое, как нам кажется, мы проведём с ним. В общем, не стоит удивляться множеству глупостей, которые могут совершить влюблённые в порыве своей чувственной страсти, не считаясь, так сказать, со здравым смыслом.

Последнему способствует также и то, что в период сильной влюблённости ни потребности самосохранения, ни социальные условности нас не интересуют – они отступают на задний план под давлением мощной половой доминанты. Впрочем, период такого «гона» у человека не длится долго, нейрофизиологическая и гормональная поддержка любовного влечения работает несколько недель, достаточных с эволюционной точки зрения для процесса оплодотворения, и полностью затухает через полгода.

Для формирования же долгосрочной привязанности от партнёров требуются значительные интеллектуальные усилия, которые, к сожалению, не характерны для половой доминанты и не кажутся столь уж важными при наличии нейроэндокринной ослеплённости любовью. Когда же эта ослеплённость снижается, то «розовые очки» спадают и «вдруг» обнаруживаются «несходство характеров», разные «жизненные интересы» и т. п.

Прежде всего, влюблённые начинают искать своего рода внутренние основания, почему им не следует продолжать отношения. Однако на деле эта парадоксальная, как кажется, стратегия внезапного желания избегать отношений часто является лишь эффектом контраста: человеческие отношения, возникающие между влюблёнными, проигрывают в своей интенсивности тем сильным чувствам, которые до этого основывались на эротическом влечении (дофаминергических реакциях нервной системы на новизну), а потому кажутся не такими уж и ценными.

Все эти обстоятельства имеют огромное значение для психотерапевтической практики, поскольку влюблённость, привлекательность, ревность, реакция на измену, представления о «женственности» и «мужественности», включая соответствующую самоидентификацию, а также сексуальность и связанные с ней проблемы – это то, с чем к нам, возможно, чаще всего обращаются клиенты. Впрочем, зачастую они даже не подозревают, что их проблема на самом деле скрыта в половом бессознательном.

Из всех ранних «отступников» Зигмунда Фрейда, конечно, особенно выделяется Карл Густав Юнг, который пошёл, возможно, самым оригинальным и нестандартным путём. Он дополнил психоаналитическое представление о бессознательном, которое назвал «личным» (наши подавленные воспоминания, комплексы, травмы), понятием «коллективное бессознательное». Последнее, как полагал К. Г. Юнг, определяется психологическим и культурным наследием всего человечества.

Обращаясь к тем концептам, которые мы рассматриваем в рамках нейронаучного подхода в психотерапии, можно сказать, что «личным бессознательным» К. Г. Юнг называл феномены, которые скорее относятся к подсознанию. Тогда как юнговское «коллективное бессознательное» в каком-то смысле действительно является бессознательным с нейронаучной точки зрения, которое из-за его принципиальной неосознаваемости можно анализировать вот так – сугубо метафорически, через концепцию архетипов.

Архетипы аналитической психологии К. Г. Юнга – это в каком-то смысле универсальные паттерны внутренней, бессознательной жизни человека, образы которых можно обнаружить во множестве различных древних культур. Согласно К. Г. Юнгу, архетипы – это не какие-то законченные силы или образы, а скорее способ формирования определённых представлений об окружающем мире и нашем месте в нём. К основным архетипам Карл Юнг относил:

⮞ «Персону» – социальную маску, которую мы предъявляем миру в целях защиты своего образа в глазах других людей;

⮞ «Тень» – тёмную, неосознаваемую часть психики, которую мы скрываем от самих себя, боясь разрушения наших представлений о самих себе;

⮞ «Самость» – архетип духовной целостности нашей личности, её высшее экзистенциальное измерение.

Четвёртый ключевой архетип концепции К. Г. Юнга – это «Анима/Анимус», которые непосредственно связаны с инстинктом самосохранения вида, то есть с базовой половой потребностью. Кроме значительного влияния этого архетипа на наш внутренний мир, К. Г. Юнг считал, что он определяет также и наши гендерные стратегии – то, как мы выстраиваем отношения с противоположным полом.

Согласно аналитической психологии, каждый человек психологически содержит в себе как мужское, так и женское начало: мужчины несут в себе женское начало – Ан и ма, а жен щи н ы – мужское, Ан и мус. Эта идея неожиданно обнаруживает параллели в современной нейробиологии: наш мозг обладает половым диморфизмом (структурные различия между мужским и женским мозгом, которые закладываются ещё во внутриутробном периоде), хотя и не абсолютным. Кроме того, гормональный фон любого человека включает как «мужские», так и «женские» гормоны; наконец, в рамках поведенческих паттернов мы также можем проявлять черты обоих полов.

К. Г. Юнг полагал, что Анима (внутренняя женщина в психике мужчины), и Анимус (внутренний мужчина в психике женщины) – это наши индивидуальные архетипы, которые формируются под влиянием как коллективного бессознательного – то есть эволюционно закреплённых паттернов восприятия противоположного пола, – так и индивидуального опыта отношений с представителями другого пола, начиная с самого раннего детства.

Но посмотрим на этот аспект с точки зрения тех элементов полового инстинкта, о которых мы говорили, – желания восхищать и восхищаться. Действительно, сексуальность буквально пронизана сложной игрой впечатления и оценки, и в теории К. Г. Юнга эта динамика находит объяснение через работу тех самых архетипов Анимы и Анимуса. Эти архетипы действуют как своеобразные «матрицы восхищения», определяющие, чем именно мы восхищаемся в противоположном поле и как стремимся вызвать восхищение сами.

В мужской психике Анима проявляется как внутренний образ идеальной женственности, который проходит в мужской психике несколько последовательных стадий развития, которые К. Г. Юнг соотносил с различными историческими и мифологическими женскими образами:

⮞ Ева – чисто биологический образ женщины. На этой стадии женщина воспринимается преимущественно как объект сексуального влечения или мать. Современные исследования показывают, что такое восприятие действительно имеет биологическую основу – активация определённых зон мозга при виде потенциального полового партнёра происходит ещё до осознанной оценки. Это тот уровень, где действует непосредственное половое влечение.

⮞ Елена Троянская – романтический, эстетический образ. Здесь уже появляется эмоциональная и художественная составляющие восприятия женщины. Именно на этой стадии часто возникает то, что мы называем влюблённостью, когда, как мы помним, снижается активность префронтальной коры, отвечающей за рациональную оценку.

На этой стадии мужчина восхищается не только физической красотой женщины, но и её «декоративными» качествами – грацией, стилем, умением себя преподнести. Интересно, что именно на этой стадии часто возникает потребность в творческом самовыражении – мужчины начинают писать стихи, заниматься искусством, демонстрировать свои таланты.

⮞ Дева Мария – духовный образ женственности, связанный с религиозным, возвышенным восприятием. На этой стадии происходит интеграция сексуального и духовного аспектов женственности: восхищение вызывают духовные, душевные качества женщины, её внутренняя глубина. Мужчина начинает ценить не только внешнюю демонстрацию, но и внутренний мир женщины.

⮞ София – мудрость, целостное восприятие женского начала, когда мужчина способен видеть в женщине полноценную личность, а не проекцию своих желаний или идеалов. Это высшая стадия, где возникает способность к целостному восхищению, включающему все аспекты женственности.

Анимус в женской психике также проходит стадии развития, но они имеют несколько иную природу, хотя также определяет то, какими качествами мужчины способны произвести впечатление на женщину.

⮞ Физическая сила – первичное восприятие мужественности через призму физической мощи (о чём мы говорили относительно колебаний женской чувственности в зависимости от менструального цикла). Так что на первой стадии женщину восхищает физическая сила и прямая демонстрация маскулинности – своего рода «павлиний хвост» в его самом простом проявлении.

⮞ Человек действия – восприятие мужчины через его способность к целенаправленной деятельности. Здесь женщину восхищают достижения мужчины, его социальный успех, способность к достижению результатов – те качества, которые демонстрируют силу в более сложном, социальном контексте.

⮞ Носитель слова – интеллектуальный аспект мужественности. На этой стадии важными становятся способности мужчины к творчеству, философскому осмыслению жизни, и невольно вспоминаешь о «декоративных» проявлениях интеллекта как способа демонстрации конкурентных преимуществ. Именно ум, интеллектуальная глубина восхищает в мужчине женщину, находящуюся на этой стадии своего внутреннего развития.

⮞ Мудрый проводник – целостное восприятие мужского начала, интеграция всех предыдущих аспектов.

Здесь женщину восхищает внутренняя цельность, глубина и духовная сила мужчины.

Юнгианские аналитики обращаются к работе с архетипами Анимы и Анимуса в ситуациях, когда у клиентов возникают проблемы в отношениях с противоположным полом, – анализируют повторяющиеся неудачные личные отношения клиента, трудности, с которыми он сталкивается при выборе партнёра, конфликты в существующих отношениях.

Кроме того, рассматривают эти архетипы с точки зрения внутренних конфликтов, а это, конечно, в первую очередь проблемы с принятием своей гендерной идентичности. Однако, кроме того, это и сложности в выражении эмоций у мужчин, трудности с реализацией своего творческого потенциала, кризисы середины жизни, поиск жизненных смыслов и т. п.

Впрочем, если мы увидим в архетипах пола К. Г. Юнга проявление базовой биологической потребности, то мы можем существенно расширить возможности психотерапевтической практики. Часто проблемы в отношениях возникают именно из-за несоответствия стадий развития Анимы и Анимуса. Например, мужчина, застрявший на стадии Евы, не способен оценить более глубокие качества женщины, а женщина с неразвитым Анимусом может попадать под влияние внешней импрессивности, не замечая внутренней пустоты партнёра.

В терапии это проявляется в характерных паттернах.

⮞ «Вечный подросток» – мужчина, чья Анима застряла на ранней стадии, постоянно ищет новых впечатлений, меняет сексуальных партнёрш и не способен к глубоким отношениям.

⮞ «Роковая женщина» – застревание мужчины на стадии Елены, когда женщина воспринимается исключительно через призму её способности очаровывать, быть «романтической загадкой», «разбивающей сердца».

⮞ «Любительница плохих парней» – фиксация женщины на первичной стадии Анимуса, когда привлекательной ей кажется только грубая сила, внешние признаки мужественности, агрессивность.

В юнгианском психоанализе эта «периодизация» позволяет понять причины «застревания» клиента на одной из стадий развития архетипа, что может приводить к повторяющимся паттернам неудачных отношений. Это важный инструмент для анализа проекций клиента и ожиданий от отношений, а также того, как стадия развития архетипа влияет на восприятие противоположного пола и наши отношения клиента.

Таким образом, работа с архетипами Анимы и Анимуса – это не просто теоретическая концепция, а в том числе и практический инструмент, способствующий развитию более зрелых и осознанных отношений в паре. Всё это приобретает большое значение в современном мире, где традиционные гендерные роли размываются и пересматриваются, что приводит к очевидному кризису «женственности» и «мужественности».

Тогда как понимание архетипов пола, с учётом их внутреннего истока – базовой биологической потребности, – помогает раскрывать глубинную психологическую «механику» отношений между полами. Практический психолог может работать с внутренними конфликтами на символическом уровне, что часто оказывается более эффективно, чем прямая конфронтация.

Нейробиологические основы полового инстинкта и его психологические проявления позволяют увидеть его фундаментальную роль не только в продолжении рода, но и в формировании целостной личности человека, а также самого пространства нашей культуры. Половой инстинкт представляет собой уникальный феномен, в котором биологическое и культурное, бессознательное и сознательное переплетаются особенно тесно, создавая сложную динамику психики и общества.

Понятый как желание восхищать и восхищаться инстинкт самосохранения вида открывает нам новые возможности в работе с клиентами. Часто за проблемами, которые на первый взгляд кажутся не связанными с сексуальностью, стоят глубинные процессы, укоренённые именно в этом базовом инстинкте. Творческие кризисы, проблемы самовыражения, трудности в построении идентичности, экзистенциальная пустота – все эти состояния могут иметь связь с подавлением или искажением проявлений полового инстинкта.

Особую значимость для терапевтической работы имеет понимание того, как половой инстинкт трансформируется в современном мире, где традиционные модели сексуальности и гендерных ролей претерпевают радикальные изменения. Нейрофизиологические исследования, показывающие связь между гормональным фоном и восприятием привлекательности, объясняют многие внутренние конфликты, которые испытывают наши клиенты, пытаясь примирить свои биологические импульсы с социальными ожиданиями и личными убеждениями.

В конечном счёте работа с половым инстинктом в психотерапии – это не просто коррекция сексуальных дисфункций или партнёрских отношений, а путь к глубинной интеграции личности, где сексуальность является не изолированной частью жизни, а внутренней структурой целостного человеческого бытия. Осознание биологических корней наших эстетических предпочтений, творческих импульсов и экзистенциальных поисков позволяет выстроить более аутентичную связь между телесным опытом и духовными устремлениями.