Глава четвертая

«Второй этаж»

Человек лишь отчасти рациональное существо; его глубинные побуждения остаются загадкой даже для него самого.

Карл Густав Юнг

«Лимбическим мозгом» обладают все позвоночные, и у всех он образован ядрами, в которых сосредоточены тела нервных клеток. Каждое из этих ядер – миндалевидные тела, ядра таламуса и гипоталамуса, ядра гиппокампа, хвостатое ядро, прилежащее ядро, чечевицеобразное ядро, вентральная область покрышки, бледный шар, чёрное тело, ядра бугров четверохолмия, красные ядра и т. д. – в той или иной степени отвечает за решение важных биологических задач: защита, нападение, любопытство, голод, секс, власть и т. д.

Все наши страсти и страхи, удовольствие и отвращение, желание доминирования и сексуальное возбуждение, чувство боли и поисковый интерес укоренены именно здесь, в лимбической системе, и шире – подкорковых структурах. Впрочем, наши «чувства» здесь настолько примитивны, что их даже и чувствами-то сложно назвать – так, палитра реакций. С другой стороны, эти реакции— основа нашего поведения.

Неудивительно, что здесь же находятся центры управления железами внутренней секреции – высший орган управления нашей эндокринной системой. Иными словами, лимбический мозг даёт команды нашему организму, какие гормоны выбросить в кровь, чтобы она забурлила для реализации тех самых интенций – от защиты и нападения до сексуального поведения и борьбы за властное доминирование.

Если мы посмотрим на лимбический мозг, что называется, в разрезе, то он не покажется нам чем-то удивительным, но на деле он представляет собой сложнейшую систему взаимосвязанных подсистем, каждая из которых включает множество подкорковых структур. Кратко опишем ключевые из них.

1. Мезолимбическая система – это так называемая «система вознаграждения». Её цель – сигнализировать нам о достижимости результата и вызывать радость от предвкушения удовольствия.

Данная система включает в себя такие структуры, как вентральная область покрышки, прилежащее ядро и гиппокамп, а работает на нейромедиаторе допамине. Если в данной системе происходят какие-то сбои, то это приводит к падению мотивации, а также именно эта система лежит в основе всех наших зависимостей – начиная от сладкой еды и компьютерных игр, заканчивая алкоголем, наркотиками и инфопотреблением.

2. Мезокортикальная система – это, образно выражаясь, наш ключ к принятию решений. Она связывает подкорковые структуры с префронтальной корой и помогает человеку выбирать, что действительно важно.

Например, благодаря этой системе мы можем сосредоточиться на долгосрочных целях, а не поддаваться сиюминутным желаниям. Она также помогает планировать действия и учитывать последствия, что делает её важной для успешной адаптации в сложной социальной среде.

Основные структуры этой системы включают вентральную область покрышки (VTA), префронтальную кору и миндалевидное тело. Её работа обеспечивается главным образом дофамином, но связана и с другими нейромедиаторами, влияющими на принятие решений и контроль эмоций.

Если эта система работает недостаточно эффективно, у человека может возникнуть склонность к импульсивным решениям, трудности с концентрацией и рассеянность. В более серьёзных случаях это проявляется в виде неспособности противостоять соблазнам или организовать свои действия в соответствии с целями – трудность в саморегуляции и управлении своими эмоциями, склонность к прокрастинации.

3. Нигростриатальная система отвечает за координацию движений.

Эта система связывает чёрную субстанцию со стриатумом (включая хвостатое ядро и скорлупу). Благодаря её работе человек может выполнять точные движения, держать равновесие или плавно двигаться. Например, она обеспечивает контроль моторики, необходимый для письма или игры на музыкальных инструментах.

Если система повреждена, как это бывает при болезни Паркинсона, у человека возникает замедленность движений, скованность или тремор. Это может сопровождаться не только физическими, но и эмоциональными сложностями, такими как тревожность или депрессия, связанные с ограничениями в повседневной жизни.

4. Тубероинфундибулярная система – одна из подсистем дофаминергической системы мозга, связывает нервную систему с эндокринной регуляцией, в частности отвечает за секрецию гормонов аденогипофиза, особенно пролактина и соматотропного гормона.

Эта система главным образом расположена в гипоталамусе и взаимодействует с гипофизом, который является управляющим центром эндокринных процессов. Например, после родов изменения в её работе могут вызывать послеродовую депрессию. Влияние гормональных колебаний на психоэмоциональное состояние очень велико прежде всего у женщин и сказывается на репродуктивном здоровье и уровне стресса.

5. Серотонинергическая система – отвечает за поддержание баланса настроения, сон и общее чувство удовлетворённости жизнью.

Её структуры включают в себя ядра шва в среднем мозге, которые выделяют серотонин и передают его в кору, гиппокамп и другие области мозга. Эта система помогает человеку справляться с тревогой и стрессом, а также улучшает качество сна. Нарушения в её работе могут проявляться депрессией, хронической тревожностью или бессонницей.

6. Норадренергическая система – система стресса, позволяющая организму мобилизоваться в сложной ситуации.

Ключевой структурой данной системы является голубое пятно, расположенное в стволе мозга. Оно выделяет норадреналин, который повышает внимание, усиливает реакцию на угрозу и способствует физической готовности к действию.

Например, эта система включается, когда человек оказывается перед сложной задачей или опасностью. Однако, если система перегружена, это может привести к хронической тревожности, повышенной раздражительности, нарастанию астении или ощущению выгорания.

7. Холинергическая система играет важную роль в обеспечении процессов памяти, внимания и обучения.

Основные структуры этой системы – базальное ядро Мейнерта и медиальная перегородка, которые выделяют ацетилхолин. Этот нейромедиатор необходим для запоминания новой информации, поддержания когнитивной ясности и формирования устойчивых навыков. Нарушения в работе этой системы характерны для болезни Альцгеймера, которая проявляется провалами в памяти и трудностями с концентрацией.

8. Глутаматергическая система обеспечивает активацию процессов обучения и памяти.

Глутамат, являясь основным возбуждающим нейромедиатором, обеспеч и вает ней ропластич ность – способность мозга изменяться и адаптироваться к новым условиям. Эта система связана с корой, гиппокампом и таламусом, что делает её ключевой для формирования долговременной памяти и освоения новых навыков. Однако её избыточная активность может вызывать стресс и даже повреждение нейронов. Например, в условиях хронического стресса или травмы эта система может быть перегружена, что ведёт к когнитивным проблемам.

9. ГАМК-ергическая система, напротив, выполняет роль тормоза, помогая мозгу снизить напряжение и восстановиться после серьёзных нагрузок.

Основным медиатором данной системы является ГАМК – гамма-аминомасляная кислота, которая снижает возбуждение и предотвращает избыточную активность нейронов. Эта система связана с корой, базальными ганглиями и мозжечком. Нарушения в её работе часто проявляются в тревожных расстройствах, бессоннице или склонности к перевозбуждению. Использование методов релаксации и эмоциональной регуляции помогает восстанавливать баланс этой системы.

10. Гипоталамо-гипофизарно-адреналовая (HPA) ось – система регуляции реакции на стресс через взаимодействие гипоталамуса, гипофиза и надпочечников.

В данной системе выделяется кортизол, который помогает организму справляться с кратковременным стрессом.

Однако при длительном стрессе происходит перегрузка HPA-оси, что вызывает состояние хронической усталости, ведёт к ухудшению памяти и снижению иммунитета. Это важно понимать в работе с клиентами, страдающими от избыточных стрессовых нагрузок и выгорания.

11. Эндоканнабиноидная система – биологическая система, которая представляет собой совокупность жирорастворимых нейромедиаторов, связывающихся с каннабиноидными рецепторами мозга, и участвует в регулировании боли, аппетита, эмоциональных реакций.

Система представлена каннабиноидными рецепторами, эндогенными лигандами, которые связываются с этими рецепторами, а также ферментами, которые участвуют в синтезе и разрушении этих веществ, и белковыми транспортёрами данных лигандов.

Медиаторы данной системы, такие как анандамид, взаимодействуют с рецепторами в мозге, помогая снизить стресс и улучшить общее самочувствие. Например, после физической нагрузки или расслабляющих практик эта система может создавать ощущение спокойствия и удовольствия, что делает её важной в терапии хронической боли или тревожных расстройств. С другой стороны, изменения в этой системе часто связаны с аддиктивным (зависимым) поведением.

12. Опиоидная система – отвечает за контроль боли и ощущение удовольствия.

Нейромедиаторы данной системы – эндорфины, которые в норме выделяются при физической активности, приятных социальных взаимодействиях, смехе и являются своеобразным внутренним обезболивающим. Эндорфины помогают человеку чувствовать себя комфортно даже в сложных ситуациях, однако именно эта система является также основой для развития наркотической зависимости.

В итоге каждая из этих систем вносит свой вклад в то, что мы можем назвать нашим бессознательным поведением, или, как выражался Иван Михайлович Сеченов, – нашим «тёмным валовым чувством». Эти процессы в принципе не осознаваемы, но при этом они ощущаются нами непосредственно, чувственно. Мы же лишь строим правдоподобные, на наш взгляд, объяснения причин того, почему мы ощущаем себя так или иначе.

До сих пор в научном мире не прекращается дискуссия относительно отдельных составляющих лимбической системы – какие области должны в неё входить, а какие нет. Но общий консенсус состоит в том, что к лимбической системе должны относиться не только подкорковые ядра, но и участки так называемой древней коры (см. рис. 55).

Итак, можно считать, что лимбическая система состоит из целого ряда различных функциональных образований:

⮞ во-первых, подкорковые ядра – скопления нервных клеток в глубине мозга, отвечающие за различные программы поведения от «бей-беги» до сексуального возбуждения и интегрированные с эндокринной системой;

⮞ во-вторых, поясная кора – это те области уже коры головного мозга, которые физически опоясывают эти глубинные, подкорковые структуры, и отвечают в нашей психике за реализацию социального инстинкта – «волю к власти»;

⮞ наконец, сюда же можно отнести и островок Рейля с его центрами боли и удовольствия, а также интро- рецептивной чувствительностью – внутренним чувством тела.

Рис. 55. Схема отделов мозга, входящих в лимбическую систему

Таким образом, каждая из этих структур отвечает за производство базовых биологических потребностей, а потому вовсе не просто так что-то воспринимается нами как угроза или кажется нам сексуальным: всё дело в соответствующих инстинктивных настройках. Именно эти базовые потребности определяют, почему какие-то сигналы оцениваются лимбической системой как «хорошие» (или ценные с точки зрения удовлетворения инстинктивных требований), а какие-то, напротив, как «плохие».

Причём в зависимости от актуальности той или иной потребности один и тот же сигнал может приобретать для нашей лимбической системы разный знак. Если вы сыты, то, возможно, не заметите запаха какой-то пищи, но если вы голодны, ситуация меняется: в крови падает уровень глюкозы, желудок, соответственно, тоже пуст, и, получая эту информацию от вашего тела, гипоталамус, конечно, оценит сигналы, исходящие от пищи, – её вид, запах, вкус – как значимые, важные и ценные.

Если же мы разрушим ветромедиальную область гипоталамуса крысы, то она будет вести себя как оголодавшая, несмотря на постоянное переедание и ожирение. Напротив, при разрушении латеральных областей гипоталамуса эффект будет обратным – животное станет отказываться от еды, даже несмотря на высокую степень истощения.

То есть разрушение зон лимбической системы, в которых оценивается значимость для нас тех или иных стимулов, приводит к тому, что эти стимулы теряют для нас свою актуальность (даже если они в реальности важны). Например, если крысе удаляют миндаливидные тела (парные образования лимбической системы, отвечающие за защиту и безопасность), животное становится настолько беззаботным, что своей болезненной храбростью может и кошку напугать.

Вот почему наши потребности так сложны – каждое образование лимбической системы включает в себя множество образований, и у каждой структуры есть свой «интерес», а то и не один. Например, таламус образован десятками ядер, каждое из которых имеет свой функционал.

Если все структуры, относящиеся к коре, связаны между собой общей логикой, то между корой и подкоркой отношения напоминают отношения отдельных субъектов. У них действительно разные характеры, разные подходы к восприятию мира, совершенно разные способы реагирования. Неудивительно поэтому, что конфликт между корой и подкоркой – дело почти неизбежное.

Отдельного упоминания при анализе лимбической системы заслуживает, наверное, гиппокамп, о котором мы уже говорили в контексте «ложных воспоминаний». Ядра гиппокампа – изящные анатомические образования, напоминающие морского конька, которые «обнимают» остальные подкорковые ядра справа и слева, образуя также и широчайшую область контакта с корой головного мозга.

Гиппокамп – одна из немногих областей мозга, где на протяжении всей нашей жизни происходит нейрогенез. Так что если в большинстве своём «нервные клетки» и в самом деле «не восстанавливаются», то здесь – в гиппокампе – новые появляются постоянно.

Объясняется это достаточно просто: эволюционная задача гиппокампа – хранить воспоминания, а точнее – знания о факте пережитого нами опыта. Это, конечно, чрезвычайно важно для наших базовых биологических потребностей, которые, можно сказать, учатся на своих достижениях и ошибках.

Сами воспоминания хранятся выше – на «третьем этаже» нашего мозга, в его коре, а клетки гиппокампа выполняют роль своеобразных тегов. Они хранят не сами воспоминания, а, можно сказать, память о памяти на то или иное событие. Детализировать же, раскрашивать и изменять наши воспоминания будет уже кора головного мозга.

Каждого из нас, как показала автор термина «ложные воспоминания» Элизабет Лофтус, можно убедить в том, что мы, будучи ребёнком, терялись в торговом центре (или просто на улице), или стали свидетелями демонической одержимости, или отравились варёными яйцами, или на нас напала злая собака. Всё это, если должным образом обставить эксперимент, мы можем «вспомнить», хотя с нами этого и не происходило.

Э. Лофтус провела множество исследований, показав в них, насколько удивительно ненадёжна наша память. Так, в 1974 году совместно со знаменитым социальным психологом Джоном Палмером они проводили эксперимент, который сейчас является хрестоматийной иллюстрацией так называемого «эффекта фрейминга», или «языковой рамки».

Психологи показывали двум группам испытуемых одну и ту же видеозапись автомобильной аварии. После просмотра ролика одним задавали вопрос, в котором использовалось слово «столкнулись», а другим – слово «врезались».

⮞ «С какой скоростью двигались машины, перед тем как столкнулись?»

⮞ «С какой скоростью двигались машины, перед тем как врезались?»

Что же отвечали испытуемые, которых, по сути, запрограммировали «языковой рамкой» (зафреймили)? Как оказалось, «врезавшиеся» автомобили двигались в среднем на семь миль в час быстрее, чем те, что просто «столкнулись». Это, конечно, забавно, если учесть, что видео было одним и тем же.

Но психологи-экспериментаторы на этом не остановились, они уточнили у испытуемых – видели ли они битое стекло на видеозаписи? Лишь 14 % участников, смотревших «видео столкнувшихся автомобилей», вспомнили о битом стекле, а в случае «врезавшихся автомобилей» таких было уже 32 %. Ирония же в том, что битого стекла на видео не было вовсе. Память испытуемых им солгала, поскольку если тебя спрашивают про «битое стекло», то, вероятно, оно могло там быть. А если машины ещё и «врезались» – то и подавно. Вот он, эффект «языкового фрейминга», создающий ложные воспоминания.

Память, в традиционном смысле этого понятия, конечно, производится корой, то есть на «верхнем этаже» мозга. Однако именно исследования «ложных воспоминаний», проведённые Э. Лофтус, показывают, что память не «хранится», а именно воссоздаётся, и за это её воспроизводство отвечает уже не столько сама кора, сколько гиппокамп – те его клетки с функцией поиска, которые помнят о том, что «что-то такое было».

Немаловажно также отметить, что как корковый образ нашего «прошлого», так и образ нашего «будущего» производятся, на самом деле, одной и той же системой – хорошо известной нам уже дефолт-системой мозга (рис. 56).

Рис. 56. Активность регионов, относящихся к дефолт-системе мозга, при выполнении испытуемыми задач на «прошлое» (жёлтый) и на «будущее» (оранжевый)

Неудивительно, что профессор психологии Гарвардского университета Дэниел Шактер назвал механизм, с помощью которого наш мозг создаёт представление о будущем, «памятью на будущее». Оба эти «времени» делаются нами из одного и того же теста: и «прошлое», и «будущее» – это лишь интеллектуальные конструкты, собранные из кубиков нейро-Lego. И то, каким мы видим своё «прошлое» и «будущее», на самом деле определяется подкорковыми структурами – теми клетками гиппокампа, которые запускают процесс генерации этих образов.

Наше «прошлое» – по сути, то, что мы создаём «под задачу», пользуясь «поисковой строкой» гиппокампа, а «будущее» – образ, который мы создаём из тех же элементов посредством уже известного нам «предиктивного кодирования». Но наивно было бы думать, что это «предиктивное кодирование» основано на «объективных данных», оно точно так же ангажировано состоянием наших подкорковых структур. Если человек испытывает чувство тревоги или внутреннюю неудовлетворённость, вызванную фрустрацией той или иной бессознательной потребности, его образ «будущего» будет произрастать из этих чувств.

Оказывая психотерапевтическую помощь клиентам, находящимся в состоянии дезадаптации, мы должны понимать, насколько важен для систем представлений человека, то есть для его сознания, тот общий психоэмоциональный фон, что создаётся его подкорковыми структурами. Неудовлетворённость базовых потребностей, даже если она не осознаётся клиентом, сама по себе является тем источником беспокойства, которое заставляет высшие этажи нашей психики формировать именно такой – тревожный – образ окружающего его мира.

Негативные прогнозы, конкретные страхи, тревожные переживания – всё это исходно вовсе не продукция коры головного мозга. Кора по сути своей эмоционально нейтральна, ядро эмоций находится здесь – в лимбической системе, в подкорковых структурах. Поскольку же деятельность этих структур бессознательна, то зачастую осознаваемый клиентом «предмет» беспокойства на самом деле может иметь мало общего с реальным источником их фактического психоэмоционального напряжения.

Да, после того, как на «верхнем этаже» мозга уже сформировалась пугающая клиента картина «будущего», после того, как он уверовал в то, что ему угрожает именно то, о чём он сознательно думает под давлением своего внутреннего напряжения, сам этот сознательный образ мнимой угрозы начинает выполнять функцию вторичного драйвера его беспокойства.

Однако мы не сможем помочь такому клиенту, даже если бы могли «разубедить» его, объяснить, почему ему «ничего не угрожает». До тех пор, пока не будет решена проблема внутреннего, бессознательного конфликта, то есть пока мы не поймём, какая на самом деле потребность клиента фрустрирована и не сможем её компенсировать, он, даже соглашаясь с отсутствием проблем на сознательном уровне, будет внутренне ощущать, что «что-то тут не так», «какой-то подвох».

Таким образом, все перечисленные системы и механизмы лимбического мозга представляют собой не просто академический интерес, но являются фундаментом для понимания ключевых психологических феноменов, с которыми мы сталкиваемся в терапевтической практике.

Мы могли убедиться, что явления зависимости, прокрастинации, потери мотивации имеют в своей основе бессознательную природу и, в частности, режиссируются бессознательным через мезолимбическую систему вознаграждения. Неспособность получать удовольствие или неконтролируемое влечение к определённым стимулам связаны с дисбалансами в дофаминергической системе, которые возникают из-за хронического внутреннего напряжения.

Работа с тревожными расстройствами требует понимания нейробиологии миндалевидного тела и связанных с ним структур. Так, повышенная реактивность этой области, часто наблюдаемая у клиентов с тревожными расстройствами, объясняет, почему когнитивная терапия сама по себе не всегда эффективна – мы пытаемся достучаться до структур, работающих по своей собственной логике. Именно поэтому комбинация когнитивных техник с телесно-ориентированными подходами, регуляцией дыхания и другими методами, направленными на снижение физиологического возбуждения, даёт более устойчивые результаты.

Понимание роли гиппокампа в формировании и реконструкции воспоминаний критически важно при работе с травматическим опытом. Как мы видим из исследований Элизабет Лофтус, память – это не статичный архив, а активный процесс реконструкции прошлого, подверженный искажениям. Эти знания предостерегают нас от слепого доверия к воспоминаниям клиентов и одновременно дают надежду на возможность терапевтической реконструкции травматического опыта. Посттравматический рост и интеграция травматического опыта становятся возможны именно благодаря этим свойствам памяти.

Дело, впрочем, не ограничивается лишь посттравматическими состояниями, хотя именно этот феномен весьма показателен. Но важно понимать, что сам этот принцип генерации воспоминаний и будущего является универсальным: мозг наших клиентов, ангажированный бессознательными напряжениями и дискомфортами, создаёт те образы мира, в которых они затем, по сути, и живут.

Эти образы собираются мозгом в каком-то смысле рандомно, ситуативно, случайным образом из актуализированных на данный момент, находящихся, так сказать, под рукой кубиков нейро-Lego. В результате этого мы зачастую вынуждены иметь дело с двумя проблемами вместо одной: с сознаваемой клиентом фабулой его невротического симптома, с одной стороны, и с исходным больным пунктом в подкорковых структурах, работающих бессознательно, с другой.

Впрочем, несмотря на проведённый нами анализ психических механизмов возникновения эмоциональных проблем, связанных с подкорковыми структурами, нам не следует забывать, что интенсивность психологического страдания обусловливается, прежде всего, нейрохимическими процессами. Особенно это касается таких серьёзных состояний, как эндогенная депрессия, шизофрения, органические заболевания головного мозга (в частности, болезни Альцгеймера и Паркинсона).

Понимая роль серотонинергической, дофаминергической, норадренергической и других систем, мы можем более эффективно оказывать помощь нашим клиентам, сочетая психотерапевтические вмешательства с медикаментозным лечением, назначаемым психиатрами и психотерапевтами. Кроме того, понимание взаимосвязи лимбической системы с эндокринной регуляцией важно для учёта биологических ритмов организма, гормональных колебаний и их влияния на эмоциональное состояние клиентов, особенно женщин.

Наконец, принципиально важно осознавать, что лимбическая система является динамическим мостом между нашими бессознательными базовыми биологическими потребностями и сознательными когнитивными функциями. Понимая эту системообразующую с точки зрения психических расстройств функцию лимбической системы, психотерапевт получает возможность работать с глубинными процессами, которые часто остаются за пределами сознательного восприятия клиента.

В следующих главах мы подробнее рассмотрим основные биологические потребности, которые реализуются через лимбическую систему, и их проявление в психологических феноменах, с которыми мы сталкиваемся в терапевтической практике. Это позволит нам создать целостную модель психики, основанную на современных нейронаучных данных, и использовать эту модель для более эффективной психотерапевтической работы.