§ 3.3. Внутренний маятник

Время – в правильном значении этого слова – есть длительность, которую можно постичь лишь благодаря интуиции.

Анри Бергсон

Примечательно, что центральная исполнительная сеть (отвечающая за сознание) и дефолт-система мозга (отвечающая за подсознательную работу), делят между собой лобные и теменные доли:

⮞ в ЦИС входят дорсолатеральная префронтальная кора и задняя теменная доля в районе интрапариетальной борозды;

⮞ в ДСМ – дорсомедиальная префронтальная кора и вентральная префронтальная кора, а теменная доля – в районе приклинья и угловой извилины.

Посмотрите, как они замечательно дополняют друг друга в указанных зонах, если мысленно их совместить (рис. 46).

Рис. 46. Слева – ЦИС в момент максимальной внешней когнитивной нагрузки, справа – ДСМ, наоборот, при невысокой внешней когнитивной нагрузке (испытуемый находится в состоянии «блуждания»), то есть обе – в пределе своих активностей

Иными словами, у нас с вами не одна, а две лобно- теменные сети:

⮞ ЦИС, которая отвечает за рабочую память, активизирует семантическую и эпизодическую память, позволяет сохранять устойчивое и направленное внимание, обеспечивать временную интеграцию;

⮞ ДСМ, которая отвечает за создание эффекта самоощущения и социальную функцию, построение модели внутреннего мира другого человека, а также включается, когда нам предстоит сложный выбор между двумя почти равновероятными исходами.

Таким образом, центральная исполнительная сеть реагирует на поступающие извне задачи, а дефолт-система – реагирует на нашу внутреннюю динамику (поэтому иногда в научной литературе её также называют «сетью внутренней значимости»).

Представьте себе мозг, находящийся в сосредоточенном состоянии, когда вы решаете какую-то нетривиальную задачу – допустим, вы обзавелись новым жильём и вам надо проработать план его использования, как расставить имеющуюся мебель, что докупить и т. д. Перед вашим мысленным взором планы квадратных метров, и ваш подвижный интеллект начинает играться с соответствующими образами…

Вы представляете, как предметы мебели и интерьера будут выглядеть на тех или иных местах, насколько это удобно, красиво и функционально, какой вид из окна, насколько то или иное место хорошо освещено, куда вы уберёте сезонные вещи (от тёплых курток до роликовых коньков) и т. д.

Ваша центральная исполнительная сеть в лобной коре создаёт мысленный образ новой квартиры, пользуясь информацией, которая спрятана в ваших теменных долях, – в конце концов, это не первая ваша квартира, да и какие-никакие знания о расстановке мебели и её использовании у вас имеются.

Итак, лобные доли, воспользовавшись пазлами информации, хранящимися в вашей теменной доле, нарисовали картинку – то, как будет выглядеть ваша новая квартира, когда вы её обустроите, – и рекурсируют этот образ назад – в теменную долю. Теменная кора видит это и реагирует своим, актуализированным на данный момент содержанием – вам вдруг «вспоминается» что-то, что вы не учли прежде, – и рекурсирует поправленный вариант обратно. Теперь уже лобным долям предстоит понять, как им с учётом этих – новых (не учтённых прежде) – вводных изменить свою первоначальную сборку.

Возникает новое отражение: что-то префронтальная кора перекомпонует, изменит, докрутит и отошлёт обратно – в теменную кору, – и происходит очередной переход хода. И так этот процесс продолжается снова и снова, вперёд, потом обратно, до тех пор, пока, наконец, между лобными долями с одной стороны и теменными с другой не будет достигнуто своего рода равновесие, некий паритет (рис. 47).

Рис. 47. Схема движения информации в мозге

Колебания маятника обмена информации – от передней части к задней (от сознания к подсознанию) и от задней части к передней (от подсознания в сознание) – понемногу идут на убыль. Постепенно префронтальная и теменная кора – каждая со своей стороны – удовлетворяются полученным результатом – сборкой, сделанной лобной корой, из пазлов, хранящихся в теменной коре.

Решая любой вопрос, наш мозг с необходимостью будет работать по этой схеме:

⮞ собирать и интегрировать в лобных долях информацию, хранящуюся по актуальному вопросу в теменных долях;

⮞ затем сверяться с тем, насколько эта сборка соответствует актуализированной информации в теменных долях;

⮞ снова пересобирать своё представление с учётом результатов этого сопоставления и новых воспоминаний, а затем снова сверяться.

Делаем ли мы всё это «сами»? Конечно, нет, это лишь игра отражений, благодаря которой наше прошлое (теменные доли, дефолт-система) пересобирается в интересах будущего (лобные доли, центральная исполнительная сеть). А начало этому процессу создаёт своего рода «когнитивный диссонанс», когда то, что мы осознаём в данный момент, почему-то не согласуется с тем, что содержит в себе наша «память».

Центральная исполнительная сеть («сознательная» лобно-теменная петля) решает, в сущности, прагматичную задачу – есть множество вводных, все их надо учесть, чтобы получить желаемый результат. А вот дефолт-система («подсознательная» лобно-теменная петля), которая, прежде всего, заточена на социальные отношения, привлекает на нашу «внутреннюю сцену» образы других людей, которые несут с собой информацию и обстоятельства, значимые для данной задачи.

В нашем примере с планировкой квартиры такими «всплывшими» в памяти образами людей будут другие её потенциальные жильцы. Но мы также подумаем и о тех своих друзьях, знакомых, родственниках, которые оценят нашу квартиру, когда окажутся в гостях. Так что гиппокамп и примыкающая к нему задняя поясная извилина (также входящая в ДСМ) актуализируют и этих персонажей. Конечно, у всех у них найдётся, что сказать по поводу нашего нового жилища, а их мнение нашему мозгу не безразлично, ведь с каждым из этих людей у нас есть какая-то эмоциональная связь.

Теперь в вашей голове уже не только квартира и пазлы опыта, связанного с местами, где вы когда-то жили (или к которым когда-то примерялись), а целый гомон голосов из заинтересованной публики, то есть опять-таки наш прошлый опыт. По сути, наша озадаченность «будит» в теменной коре образы наших близких, потом друзей и знакомых, а может быть, и вовсе каких-то посторонних людей, чьи реплики о жилье когда-то почему-то запали вам в теменную долю.

Лобная кора пытается сопрячь действительность, опыт, этот гомон голосов, а ещё, включая, но не ограничиваясь, «любимые цвета», «приятные на ощупь обои», «чтобы было как в журнале», «деньги на переезд», «брать или не брать кредит на ремонт», «прораб» и т. д.

Посмотрите на сложность устройства лобной коры, чтобы хотя бы в общих чертах представить себе потенциальный объём, так сказать, вводных, которые она учитывает и с которыми она имеет дело (рис. 48).

Рис. 48. Анатомическое расположение различных подотделов лобной коры

⮞ Левая дорсолатеральная префронтальная кора (dlPFC), входящая в ЦИС, обеспечивает поиск по так называемой семантической памяти.

⮞ Аналогичная область справа создаёт устойчивое внимание на задаче. Обе они вместе предоставляют, так сказать, облачное хранилище для рабочей памяти и временной интеграции.

⮞ Дорсомедиальная префронтальная кора (dmPFC), относящаяся к ДСМ, обеспечивает понимание социальных отношений и взаимосвязей.

⮞ Орбитальная лобная кора (OFC) – в ней буквально физически находятся образы людей, с которыми вы регулярно общаетесь.

⮞ Вентромедиальная префронтальная кора (vmPFC), которая ближе всех примыкает к миндалине, отвечает за то, чтобы мы находились в эмоциональном тонусе и переживали, чтобы всё у нас получилось и все участники внутренней дискуссии были довольны.

⮞ Передняя поясная извилина (ACC) – то место, где встречаются наши представления о себе и других людях с подсознательными переживаниями и бессознательным лимбической системы.

При этом если мы учтём, что всем этим областям лобной коры соответствуют определённые области теменной коры, то мы получим и вовсе сложнейшую структуру внутреннего ментального пространства. В исследовании Дерека Ни из Государственного университета Флориды эти сопряжённые области лобных и теменных долей определяются как области временного, контекстуального и сенсомоторного контроля (рис. 49).

Рис. 49. Схематичное представление лобных и теменных областей временного, контекстного и сенсомоторного контроля, а также их объединение (на нижнем изображении)

Посмотрите, как эти зоны «зеркального отображения градиентов управления» префронтальной и париетальной коры выстраиваются в ряд:

⮞ самые важные функции с точки зрения выживания особи (чувствительность и моторика) «отражения» находятся буквально друг напротив друга через центральную борозду;

⮞ крайне важный, но не столь первоочередный функционал, «более абстрактный», как о нём пишет Д. Ни (ориентация в ситуации), идёт следом, эти зоны находятся уже на большем отдалении друг от друга;

⮞ временной контроль – соотнесение планов с актуальной ситуацией – на максимальном удалении друг от друга в этих «лобно-теменных петлях».

Впрочем, на этом интересное не заканчивается, потому что дело, как оказалось, не только в том, где именно находятся центры этих функций, а в том, как они ведут себя во времени. Выяснилось, что более простые формы контроля поведения – сенсомоторные реакции – действуют максимально быстро, а те, что предполагают более сложную аналитическую деятельность, – позже.

Но самое главное, что этот тип – более абстрактного – контроля и включался, когда нужно было представлять будущее (рис. 50).

Рис. 50. Возбуждение префронтальных областей характерно для будущего поведения и по мере смещения к центру всё более связано с настоящим моментом, а в задней (париетальной) коре происходит обратное движение: совсем сзади – прошлое, максимально близко к центру – настоящее

Таким образом, если несколько упростить формулу «движения времени» на предыдущем рисунке, то можно говорить о своего рода единой временнóй оси внутри мозга, которая очень схематично представлена на рисунке 51.

Рис. 51. Схематичное представление прошлого и будущего в мозговых структурах

Мы с вами вроде бы живём в настоящем моменте, но сам этот «настоящий момент» является плодом наших прошлых знаний, адаптированных под воображаемое будущее, созданное нашим мозгом. Но и это «будущее» возникает в префронтальной коре не просто так, а потому что у нас есть прошлое, которое проступает перед нами через настоящее.

То есть, конечно, мы вроде бы можем говорить о линейности времени, но если мы говорим о времени в мозге, то тут всё сложнее:

⮞ будущее – это спроецированное вперёд прошлое;

⮞ прошлое – то, что определяется настоящим;

⮞ настоящее – это столкновение таких «будущего» и «прошлого».

Так что «воспоминания», с которыми мы имеем дело в процессе психотерапии, являются не столько действительной интерпретацией прошлого, сколько динамическим объектом, который меняется по мере того, как мы продвигаемся в рамках психотерапевтического процесса.

С одной стороны, это понимание чрезвычайно важно для психотерапевтической диагностики, с другой же – определяет то, как мы выстраиваем процесс реконструкции жизненной ситуации нашего клиента, которая побудила его обратиться за помощью, и где нам искать ресурс для её преображения, чтобы он мог в последующем опираться не просто на абстрактные психотерапевтические установки, а на своё собственное внутреннее понимание своей ситуации и жизненных целей.

Стимулирование этого маятникового движения информационных потоков между теменными и лобными долями составляет сущность психотерапевтического процесса. Таким образом мы помогаем клиенту создавать из элементов нейро-Lego его прошлого новую версию настоящего и будущего.

Когда клиент приходит к нам с ощущением тупика, застревания или неразрешимого конфликта, нейрофизиологически это часто означает нарушение естественного ритма между его лобно-теменными петлями – дефолт- система продолжает удерживать в себе прежние, часто болезненные или ограничивающие конструкции опыта, не давая префронтальной коре создать новые адаптивные модели будущего.

Наша же задача – так пересобрать опыт клиента, чтобы задействовать те ресурсные элементы его «прошлого», которые могут стать основой для его нового «будущего». Мы должны помочь клиенту увидеть своё прошлое не как историю ограничений и травм, а как источник силы и возможностей, чтобы сформировать новое, адаптивное восприятие «настоящего».

И уже из этого преображённого в процессе психотерапии субъективного «настоящего» естественным образом возникает тот образ «будущего», который клиент ощутит как ценный и значимый. Причём это не просто когнитивная реструктуризация – это нейробиологическая перестройка взаимодействия между системами мозга, ответственными за наше ощущение себя во времени жизни.

Когда мы работаем с травматическими воспоминаниями, неадаптивными убеждениями или ограничивающими паттернами, мы фактически помогаем клиенту заново настроить этот маятник, восстановить здоровый ритм обмена между «прошлым» и «будущим» через «настоящее». Это создаёт основу для глубинной мобилизации психологических и нейрофизиологических ресурсов, необходимых для движения к новой, более гармоничной жизни.

Но как именно функционирует наше подсознание в этом процессе? Каким образом дефолт-система мозга, когда мы к ней не обращаемся напрямую, продолжает работу по интеграции нашего опыта? Чтобы лучше понять эти механизмы, перейдём к рассмотрению подсознательных процессов не как чего-то статичного, а как динамичного потока нейронной активности, формирующего основу нашего внутреннего мира.