§ 2.3. «Сознательные» решения

Неосознанное возникновение намерения действовать невозможно контролировать сознательно.

Бенджамин Либет

Ещё в 50-х годах прошлого века, ассистируя на нейрохирургических операциях, молодой сотрудник физиологического факультета Калифорнийского университета в Сан-Франциско Бенджамин Либет обнаружил странное запаздывание сознательных реакций пациентов по сравнению с активностью их мозга.

Он сопоставил самоотчёты пациентов об их ощущениях, возникающих мыслях и переживаниях со временем, когда на их мозг было оказано воздействие. Получалось, что субъективная, осознанная реакция запаздывала по сравнению с воздействием на мозговую ткань примерно на полсекунды.

Чтобы проверить этот странный факт, Б. Либет придумал эксперимент, не требующий вскрытия черепной коробки. Его испытуемый должен был эпизодически, по его собственному решению поднимать руку. Тем временем велась регистрация нейронной активности мозга испытуемого с помощью ЭЭГ (электроэнцефалографии), а сам человек сообщал, когда он принял своё решение.

По логике вещей активность мозга и сознательное решение должны совпадать. Однако оказалось, что мозг активизировался в среднем за те самые полсекунды до того, как человек принимал решение поднять руку. То есть получается, сначала мозг испытуемого принимал решение привести руку в движение, а затем – спустя полсекунды – человек сознательно решал, что он это сделает (рис. 31).

Рис. 31. На графике эксперимента Б. Либета представлено время, когда мозг вовлекается в работу, время, когда испытуемый осознаёт своё решение на уровне сознания, и время, когда он совершает целевое действие

Данные, полученные Б. Либетом, долго оспаривались, но спорить можно с чем угодно, только не с фактами. И в 2008 году группа учёных под руководством профессора Джона-Дилана Хайнса из Института когнитивной психологии и нейрофизиологии имени Макса Планка в Лейпциге эти факты предоставила (рис. 32). Причём реальность оказалась даже «хуже», чем у Б. Либета с его электроэнцефалографом.

Сканируя мозг испытуемого с помощью аппарата фМРТ, учёным удалось предсказывать будущее сознательное решение человека не за полсекунды, как в эксперименте Б. Либета, а за 7 секунд. Проще говоря, учёные, наблюдавшие за активностью мозга испытуемого, знали, что он решит сделать через 7, а иногда и 12 секунд. То есть человек ещё не знает, а его мозг уже показывает нам, что случится. Буквально машина времени.

Рис. 32. Результаты исследования Дж.-Д. Хайнса и его коллег – показана активность зон мозга, ответственных за принятие решения, и график активности данных центров до и после принятого решения

Итак, мозг работает, принимает решение, а человек, который вроде как и есть этот мозг, ещё об этом решении не знает. И нужно 7 секунд, чтобы до него дошло, что он уже решил. При этом сам он находится в полной уверенности, что принял соответствующее решение сам, сознательно и как раз в тот момент, когда он его принял, а вовсе не за 7 секунд до этого.

Ситуация выглядит таким образом: ваш мозг что-то себе думает – пересчитывает информацию, которая в него была загружена, может быть, даже «гудит», как компьютер, – а потом вдруг находит решение, которое вы лишь спустя какое-то время осознаёте. Но на что же уходит это огромное по нейрофизиологическим меркам время между фактическим решением мозга и осознанием нами этого решения? Судя по всему, на то самое осознание…

Наш мозг – это сложная система, состоящая из множества структур, работающих параллельно. Он как предприятие, в котором одновременно работают и управленцы, и производственники с подрядчиками, и логисты с маркетологами, и менеджеры, бухгалтеры, юристы, сотрудники кол-центра. Каждый отдел делает свою работу, а «снаружи» мы видим лишь некий финальный результат – продукт, довольного клиента или отчёты, отправленные в налоговые органы, и т. д.

Примерно такая же логика и в работе мозга: множество вводных и задач, которые он должен выполнить, конкурирующие друг с другом потребности, мешающие делу эмоциональные реакции, просчёт возможных результатов тех или иных решений и т. д. На выходе просто какое-то поведение – реакции, мысли, действия, – а «в глубине» это огромная работа по согласованию «интересов» огромного количества различных, как бы сказал Алексей Алексеевич Ухтомский, конкурирующих доминант.

Понимание этих нейронаучных фактов требует от нас пересмотреть представления о природе личностной субъективности и сформировать новое, адекватное научным данным понимание природы нашего «я». Однако это тема отдельного большого разговора, здесь же мы, как и планировали, сосредоточимся на положении функции сознания в общей системе отношений кластеров психической активности.

И первый вывод, который мы должны сделать, состоит в том, что наше сознание не является реальным центром принятия решений в нашем мозге. Оно не решает, а озвучивает, оправдывает и объясняет решения, которые приняты другими кластерами психической активности.

Это легко заметить на очень простом примере: вы переходите дорогу, и вдруг на вас резко выруливает автомобиль, вы вздрагиваете и отшатываетесь в сторону. Сделали ли вы это сознательно? Вряд ли. Вы бы просто не успели загрузить все эти факты в своё сознание, не говоря о том, чтобы принять решение на основе подобного анализа. Эту информацию о надвигающейся угрозе не успела бы обработать даже ваша зрительная кора…

За такие, по сути, инстинктивные защитные реакции отвечает другая система. Зрительные и слуховые сигналы обрабатываются по короткому зрительному пути – непосредственно в подкорковых структурах, а если быть точнее – в верхних буграх четверохолмия. Здесь-то и принимается решение о том, что делать, когда вдруг происходит что-то потенциально опасное для нашей жизни, – отшатываться, прижиматься к земле, закрывать глаза или руками голову.

А что сознание? Сознание опаздывает – мы сначала среагировали, а затем сознание «догоняет» уже произошедшее и объясняет всё случившееся со своей точки зрения – «это была машина, я её не заметил, она появилась внезапно, я испугался и отшатнулся». Но всё это лишь объяснение решения, которое было принято на уровне подкорковых структур: сознание, лишённое своего величественного статуса инстинктивной защитной реакцией, возвращает себе царственное лицо и рассказывает, что это именно оно вот так всё осмыслило и действовало.

Ровно то же самое происходит и в других случаях, только, как правило, решения, которые озвучивает сознание, производятся в эволюционно более древних структурах коры головного мозга – не префронтальной коре, а преимущественно в теменных. Так что на деле сознание – это лишь конституционный монарх: формально властвует, а фактически не правит. Про английскую корону говорят, что она – символ государства. Вот таким «символом» нашей психики и является сознание.

Для психотерапевта эти данные не означают отмену свободы воли или ответственности клиента. Однако они подчеркивают, что корни многих решений, выборов и поступков лежат глубже уровня сознательных намерений и рациональных объяснений. Нам важно исследовать не только то, что клиент решил или сделал, но и почему его мозг пришёл именно к такому решению – какие подсознательные потребности, неосознанные страхи или автоматизированные реакции могли этому способствовать. Это смещает фокус с простого анализа сознательных мотивов на исследование более глубоких слоёв психики.