§ 2.2. Нейронные хабы

Я всегда был убеждён, что единственный способ заставить искусственный интеллект работать – это выполнять вычисления способом, похожим на человеческий мозг.

Джеффри Хинтон

Наиболее важные из крупномасштабных сетей мозга мы уже упомянули – это знаменитая троица, описанная изначально Маркусом Рейчелом: центральная исполнительная сеть, сеть выявления значимости и дефолт-система мозга (см. рис. 28).

Эти сети отвечают за определённые режимы работы мозга, когда мы находимся в разных состояниях, зависящих от актуального момента: потребляем информацию или решаем какие-то задачи (ЦИС), нам надо сориентироваться по ситуации (СВЗ) или же мы «блуждаем», пытаясь на подсознательном уровне закрыть какой-то тревожащий нас гештальт (ДСМ).

Рис. 28. Области мозга, относящиеся к трём базовым нейронным сетям – дефолт-системе мозга (ДСМ), центральной исполнительной сети (ЦИС) и сети выявления значимости (СВЗ)

Сейчас этой областью исследований занимается целое научное направление, которое получило название «сетевая нейробиология» (ещё её называют «вычислительной», «теоретической», «математической» неврологией). Здесь активно используются математика и моделирование, с помощью которых исследователи описывают принципы, определяющие развитие мозга, его физиологию и познавательные процессы.

Подобное математическое моделирование используется как в отношении отдельных нейронов, так и для понимания механизмов памяти, нейропластичности, визуального внимания, речевой функции, обучения, сознания, базовых нейронных сетей и т. д. В результате одни учёные представляют на суд других головокружительные расчётные структуры связности мозга, а также множество загадочных графиков и умопомрачительных формул.

Наиболее интересные исследования в направлении сетевой нейронауки осуществляются коллективами учёных под руководством Мартейна ван ден Хевеля (Утрехтский университет в Нидерландах) и Олафа Спорнса (Университет Индианы в США). Эти научные коллективы опубликовали совместную работу, в которой показали стройность системы внутримозговых связей. Их модели (рис. 29) показывают, как распределены и в то же время взаимосвязаны локальные сети мозга (в отдельных областях), узлы основных (общемозговых) сетей, а также узлы «богатых клубов» (rich-club), которые исследователи описали в знаменитой статье 2011 года.

Рис. 29. Слева представлена взаимосвязь основных нейронных хабов со множеством локальных сетей мозга, на центральном изображении выделены центры общемозговых сетей, на крайнем правом изображении – связи «большой восьмёрки»

В 2011 году, используя диффузионную магнитно-резонансную томографию, Мартейну ван ден Хевелю и Олафу Спорнсу удалось выявить систему хабов, где сходятся, по сути, нейронные пути головного мозга. В каждом здоровом человеческом мозге, как оказалось, обнаруживается 12 относительно небольших, но крайне активных групп нейронов, связанных с огромным количеством нервных клеток в совершенно разных областях мозга.

При этом восемь из них, самых значительных, расположенных как на поверхности полушарий, так и в глубинных слоях гиппокампа, и получили название «большой восьмёрки» (рис. 30).

Гиппокамп Рис. 30. На рисунке слева представлены основные связи, образующие соответствующие сетевые хабы, на центральном рисунке указаны связи между ключевыми хабами, а на рисунке справа выделены связи между центрами «большой восьмёрки»

Судя по всему, центры этой великолепной «восьмёрки» задействованы буквально во всех случаях, когда мозг решает достаточно сложные задачи. Как говорит сам ван ден Хевель, «В эту группу входят только самые влиятельные области мозга, которые постоянно держат друг друга в курсе текущих событий и, скорее всего, обмениваются информацией, касающейся работы всего мозга в целом». Но зачем практикующему психологу вообще понимать это? Мы же не можем непосредственно воздействовать на эти структуры, а потому, казалось бы, какое нам до них дело? Однако насколько хороши мы будем как специалисты, если не понимаем, как устроена психика на самом деле? А в ней, как выясняется, нет чего-то отдельного, всё связано со всем – причём разными способами и через разные системы.

Поэтому, например, когда мы слышим от представителей когнитивно-поведенческого направления классическую формулу АВС, то мы должны понимать, насколько она на самом деле далека от реального положения дел. Это вроде бы кажется разумным: есть активирующее событие (А), которое затрагивает какие-то наши убеждения и верования (В), и это приводит к определённым психологическим реакциям – следствиям (С).

Однако даже «активизирующее событие» – это иллюзия: мы не воспринимаем событие, наш мозг создаёт воспринимаемое событие, что обусловлено его актуальным состоянием – активностью тех или иных нейронных сетей. Далее потревоженные «событием» нейронные сети приходят в движение, перестраивая свою активность, и это уже определённое поведение, после которого возникнет какое-то психологическое состояние человека.

Понимание этой сложной сетевой организации мозга заставляет нас отказаться от упрощённых линейных моделей типа «стимул – реакция» или даже классической когнитивной цепочки АВС. Любой симптом, любое переживание, любая проблема клиента – это не изолированный «дефект», а эмерджентное свой ство сложной динамической системы, результат взаимодействия множества нейронных узлов и сетей, охватывающих весь мозг.

Поэтому эффективная психотерапия не может быть направлена на «исправление» одного элемента; она должна быть системной, учитывающей эти сложные взаимосвязи и способствующей реорганизации всей системы в целом.

⮞ Во-первых, необходимо выяснить, какие именно «движения» будут происходить в психике человека, когда он столкнётся с тем или иным стрессовым для него событием, какие его внутренние структуры вовлекутся в эту работу.

⮞ Во-вторых, нужно понять, как эти связи в психике нашего клиента сформировались и на чём они, в свою очередь, основываются. Для этого нам нужно будет детально рассмотреть прошлый опыт клиента – реконструировать его, переосмыслить, придать ему новое значение.

⮞ В-третьих, нам предстоит перенастроить, можно сказать, перевзвесить множество отдельных идей, воспоминаний, представлений клиента, лишив таким образом прежде стрессовое событие возможности восприниматься психикой в качестве угрозы или фрустрирующего фактора.

Понятно, что это само по себе ещё не приведёт к устойчивому результату – новые внутренние связи и отношения в мозге клиента должны закрепиться, стать его внутренней убеждённостью. Поэтому следующий этап – это отработка с клиентом этих его новых внутренних настроек, их закрепление, превращение их в более вероятный ответ системы на событие, которое прежде воспринималось как стрессовое.

Иными словами, нельзя просто изменить одно убеждение человека на другое – иррациональное на рациональное. Это так не работает, потому что каждое его убеждение – это не отдельная энграмма, а комплексная реакция всего его мозга с учётом прошлого опыта клиента, связанного зачастую совершенно с другими жизненными ситуациями (детскими травмами, личностными кризисами, пережитыми уже во взрослом опыте фрустрациями).

Симптом, иррациональное восприятие событий – это лишь вишенка на большом слоёном торте его общей невротизации, затрагивающей весь мозг, все системы отношений клиента. Если мы это проигнорируем и будем работать с «проблемой», а не с мозгом в целом – его внутренними связями и отношениями, которые зачастую отнюдь не так очевидны, как хотелось бы, – мы в лучшем случае получим лишь какой-то временный эффект.

Вот почему клиент может обратиться к нам с какой-то вроде бы понятной проблемой – например, страх за здоровье, но в процессе психотерапии выясняется, что за этим страхом скрываются переживания, связанные, допустим, с неуверенностью в его супруге или партнёре по бизнесу.

Или клиент жалуется на проблемы в личной жизни, а после реконструкции ситуации и, соответственно, перевзвешивания внутренних «узлов» его психики выясняется, что дело не в личной жизни, а в нереализованных профессиональных амбициях. Вполне возможно, что он даже этого не осознаёт, потому что корнями они уходят в его отношения с родителями, которые он для себя, как ему кажется, уже «закрыл».

То есть осознание сетевой природы нашего мозга важно, чтобы понять, что мы имеем дело с системой, которая не поддаётся формальному анализу, – мол, это клиента беспокоит, с этим и работаем. Нет, наш анализ должен быть основан не на отдельных «доменах» – семья, карьера, интимная жизнь, одиночество, страх, дети, деньги, депрессия и т. п., – а на комплексном понимании того, как наш мозг производит то дезадаптивное состояние клиента, которое не позволяет ему ощущать себя психологически комфортно и оптимистично смотреть в будущее.

Но мы, конечно, сильно забежали вперёд. Вернёмся к функциональному устройству нашего мозга.