Глава 9

Не сказать, чтобы я получил выволочку от бабушки, но сам факт их беспокойства моим отсутствием отметил себе на подкорке: со связью нужно было что-то решать. Вопрос в том, что местные аналоги артефактов не предполагали связь через полмира, когда я отлёживался где-то на вулканическом острове. Там ни телефон, ни чего-либо подобного не проведёшь. Да и прыжки мои тоже имели место быть на совершенно разные расстояния и в совершенно разные места. Вот и думай теперь, что такого магического придумать, чтобы оставаться со своими на связи, причём не столько ради их спокойствия, сколько ради собственного. Вот так бы проспал я нападение на собственный род — и что? Локти бы потом кусал?

Нихрена. Мстить бы, конечно, отправился, но сам факт… виноват был бы целиком и полностью сам. Другой вопрос — кого и чем можно было бы озадачить подобной дилеммой? Пока на ум ничего дельного не приходило, то есть это нужно было придумывать либо что-то самостоятельно, либо опираться хоть на какие-то наработки. Была здравая мысль обратиться к предкам — может, они бы что подсказали. Но пока же следовало собираться на открытие так называемого элитного клуба.

Полдня до отведённого вечера провёл в мелких заботах. Пообщался с Гором, немного выгуляв его и отнеся ему пару брикетов пломбира. Уж очень давно он не получал от меня лакомств. Переговорил с демонами Кродханом и Маляваном. То, что меня в основном интересовало, так это вопрос о том, как скоро они смогут иметь собственную постоянную форму. Они уверили, что в целом завершение их постоянных тел почти завершено. Другой вопрос — а нужно ли это было мне? В таком состоянии, проживая в моём собственном Ничто, они всегда могли прийти на помощь.

— Кстати, друзья мои демонические, кто мне подскажет, что за тварь мы с вами видели у Волошиных на арене? Всё же жизнь у вас была длинная, видели всякое.

Информация меня не порадовала.

— Боги его знают, что это за тварь была. Но сам факт того, что разговаривала она человеческим голосом, тоже нас несколько смущал. Неужто где-то безумный химеролог завёлся?

— Знал бы, не спрашивал. Тогда ещё один вопрос, — я продемонстрировал иллюзию местности, куда первоначально привели меня Волошины, а именно в оазис, где находился источник Жизни. — А это место вам знакомо?

К моему удивлению, демоны переглянулись и кивнули.

— Знакомо.

— И никто не хочет мне что-либо поведать на эту тему?

— Если взять во внимание, что когда-то в этом же месте нас создавал Тадж… то дальше сам можешь догадаться, — произнёс Кродхан, причем с явным неудовольствием.

— То есть вы — выходцы именно из этой лаборатории, и находится она не где-то хрен знает где и в каком измерении, а в пределах этого мира, я правильно понимаю?

— Правильно.

— Но тогда вопрос: что за тварь нынче её оккупировала? Или примерно так ваш Тадж выглядел, когда вас создавал? Че-то я ни черта не понимаю, — признаться, тайны вокруг меня множились с такой скоростью, что впору бы уже и записывать.

— Нет, Тадж так не выглядел, — вступил в разговор Маляван. — Что это за тварь там обосновалась, мы понятия не имеем. Но, скорее всего… Таджа больше нет в живых. Просто так он бы не отдал собственную вотчину такому созданию.

Говоря это, демоны были искренне расстроены. Ещё бы — это всё равно что узнать, что собственного создателя, или отца — я уж не знаю, кем они его почитали — кто-то угробил и обосновался в их доме. Этакий захватчик, с ногами прошедшийся по всему прошлому, видимо, достаточно светлому, если они за него так переживали.

— Даже не знаю, порадовали вы меня или нет. С одной стороны, хорошо, что это не ваш великий создатель, к которому вы питаете добрые чувства. С другой стороны, хреново, что какая-то мразота получила доступ к такому источнику и пытается творить нечто непотребное там. Ладно, об этом будем думать позже, когда Кхимару вернётся. А там глядишь и у вашего Атикаи появится достойная цель.

Провёл я и небольшую ревизию собственного Ничто, пытаясь сообразить, кого за это время успел насобирать с миру по нитке. И выходило, что в целом, если взять во внимание пока ещё не подчиняющийся мне рой, легион-то в его изначальном количестве давным-давно был восстановлен. В количественном исчислении две трети роя, спасённые мной, перевалили за три тысячи особей. Было три-четыре сотни особей игольников, не говоря уже про Властителей неба и про созданных мною кошмарных горгов. Выходило не так уж и плохо, не считая тех, кому тела я создавал вместе с бабушкой ночами. Пусть их и было не так уж и много, но в общей сложности количество химер, только проживающих у нас в городском имении, перевалило за сотню. Работы у Олега Ольгердовича прибавилось по части воспитания и тренировок.

Я задумался над тем, что Малика Алхасова была бы не самым плохим приобретением в роду, если бы умудрилась снять часть нагрузки с брата княгини. Ну что же, если удастся свести их с Керимовым, то платой можно потребовать нечто подобное. Конечно, это слегка раскроет собственные секреты по воспитанию химер. С другой стороны, я сильно сомневался, что они чем-то отличались от воспитания тех же погонщиков, а потому Олег Ольгердович вместе с Маликой могли быть полезными друг другу в плане обмена знаниями. Пока же Олег Ольгердович не жаловался, а как будто бы даже помолодел от постоянных забот, собственной нужности и четкого понимания, что легион возрождается.

Единственное, что меня смущало, это всё-таки его слепота. И, признаться, я уже подумывал над тем, чтобы обратиться напрямую к Кхимару. Думаю, для него не составило бы проблемы вернуть зрение брату княгини и, по сути, моему двоюродному прадеду. А потому, сделав себе зарубку в памяти обратиться с этим вопросом к демону, я отправился готовиться к вечернему выходу в свет.

Бабушка меня ожидала. Отправляться в клуб мы должны были на карете без опознавательных знаков, инкогнито, как говорится. Но на входе предъявлять соответствующие алые карточки. Подобное мне не очень нравилось, но что поделать, если мероприятие было статусным и не мы заказывали музыку. Требования правящей семьи нужно было выполнять. С бабушкой мы облачались в уже знакомые церемониальные одежды, и лишь поверх я наложил на её доспех иллюзию декольтированного серебряного платья и маску, представляющую собой голову горгульи с клювом. Но при этом её серебристые волосы были скрыты чёрными стальными перьями, имитируя жёсткое оперение одной из хранительниц нашего рода.

Признаться, выглядела она сногсшибательно, накинув поверх тёмный бархатный плащ. Я же под руку был изысканным кавалером, более походящим на выхолощенного, скучающего аристократа. Мой доспех тоже был покрыт иллюзией, но эта иллюзия была плащом, напоминающем сложенные крылья дракона, а маска и того выглядела чудовищней маски княгини, оставляя открытой лишь нижнюю часть лица. Верхняя и вовсе то и дело мерцала алыми всполохами, будто бы дракон собирал огонь, готовясь выплюнуть огненную струю.

Остальной же костюм представлял собой чешую горга. Я не стал сильно изгаляться, зато сейчас я был похож на прямоходящего ящеролюда из каких-нибудь легенд, лишь с накинутым поверх плащом, имитирующим крылья. Бабушка оценила мою придумку и восхитилась:

— Не уверена, что сама бы не шарахнулась от такого создания в сторону, но выглядит голова словно не от тела сего…

Я скинул драконью маску, вернув иллюзию морды горга, которая появлялась у меня во второй ипостаси.

— Вот теперь действительно аутентично, — хмыкнула бабушка. — Дракон, уж извини, тебе не очень подходил.

«Жаль, — мелькнула у меня мысль. — Ну что ж, видимо, ещё не дорос».

Карета везла нас по просторным переулкам дворянского квартала, практически к самой границе с Кремлём. Видимо, кто-то выкупил один из пустующих особняков невдалеке от Кремля и решил открыть там статусное место. Когда же нас высадили у кованых ворот с изображением из двух продетых друг в друга треугольников, мы и вовсе с бабушкой оказались в лёгком замешательстве — ни я, ни она подобных гербов не видали.

— Что же, посмотрим, что хозяева нам приготовили, — хмыкнула княгиня.

Я первым вышел из кареты, дождавшись, пока кучер откроет нам дверцу, и подал Елизавете Ольгердовне руку. Та спрыгнула с подножки, явно наслаждаясь собственным помолодевшим телом и отсутствием необходимости повсюду ходить с тростью. В этот раз трость была приторочена к её поясу поверх доспеха и не могла выдать в моей спутнице прилично хромавшую последние несколько десятков лет княгиню. Это ухищрение мы также сделали намеренно для того, чтобы представить княгиню в виде Эльзы. Тем временем алые карточки у нас были проверены и тут же возвращены. Вслед за нами подъезжал уже очередной экипаж, и мы проследовали внутрь, не задерживая прибывающих гостей.

Но что удивительно, приняв у нас верхнюю одежду на пороге, на ступенях, ведущих на второй этаж, откуда доносилась музыка и тихий смех, нас встречала никто иная, как баронесса Драганич. И выглядела она сногсшибательно — тут уж даже мне пришлось признать, что, если её силы расходовать дозированно, то даже эта крупная женщина преобразовывалась в глазах любого мужчины, становилась максимально сексапильной и притягательной.

— Добро пожаловать, дорогие гости, — кивнула та, взглянув на меня и на мою спутницу. — Здесь вы сможете вкусить удовольствие на любой вкус: интеллектуальный, музыкальный, артистический, культурный и более изощрённый. Также здесь вы можете гарантированно остаться неузнанными, ведь наше заведение во главу ставит конфиденциальность, удовлетворение потребностей гостей и помощь в решении деликатных вопросов.

Похоже, моя идея об организации борделя под присмотром разведки была воспринята благосклонно и в кратчайшие сроки претворена в жизнь. Что ж, поблагодарив встречающую нас баронессу, которая попросила обращаться к ней «госпожа Перигор», мы проследовали далее.

Весьма занятной затеей было рассматривать окружающее нас убранство клуба и его гостей в магическом спектре. Признаться, не сразу, но я смог опознать даже некоторых визитёров, скрытых под карнавальными костюмами и иллюзорными чарами. К примеру, того же графа Солнцева с его богатырской статью сложно было узнать под иллюзией сухонького старенького старичка в хламиде. Заметил я здесь и, к моему удивлению, Волошина Романа Андреевича. Тот, не мудрствуя, выглядел как этакий друид с посохом и венком зелёных трав на голове. Сложно было не узнать в том числе и патриарха рода Тенишевых, который в этот раз предстал в виде летучей мыши. Отметил я и присутствовавшего здесь же Резвана Эраго, выглядящего как египетский фараон. В целом, знакомые люди встречались, тоже оглядывая всех остальных заинтересованными взглядами.

В отдельных кабинетах были организованы переговорные, пара боковых выходов вела к игральным столам. При этом всюду сновали юные девушки, разносящие всевозможные напитки. Сколько бы я не смотрел на них в магическом спектре, не мог понять, к какой магии они относятся. Прозрачные фигурки мелькали, перетекая из одного положения в другое, словно духи воды. Но цвет их ауры не соответствовал водной стихии.

Пока собирались гости, в отдельном углу зала было отгорожено что-то вроде сцены, пока закрытой занавесом не то как в варьете, не то как в театре. Мы с бабушкой влились в общий сонм гостей, предпочитая оказаться то там, то тут, и отметиться везде — и за игральными столами, и возле столов с закусками, и обмениваясь лёгкими фразами по поводу интерьера и прочего. Многие здесь также присутствовали парами, поэтому на нас не особо обращали внимание.

Но что интересно, у некоторых гостей я также слышал акценты иностранные, а это значило, что приглашались сюда и иностранцы, причем, судя по темам разговоров, не только аристократы, но и дельцы иностранных промышленных империй, имевших русские представительства.

Вечер шёл своим чередом: кто-то выигрывал, кто-то проигрывал за столами. Тут и там сновала баронесса Драганич, где-то интересовались прейскурантом возможных решений деликатных дел, кого-то сводили с кем-то для разговоров. Мы же с бабушкой пока оставались не у дел, развлекая себя самостоятельно, пока на зал медленно не опустилась тьма.

Занавес исчез, и на сцене проявился тропический лес во всем своём буйстве красок и ароматов. Журчание воды, трели птиц, зудение насекомых… Иллюзия была прекрасна. Я оценил. А вслед за лесом соткались из воздуха темнокожие прелестницы в весьма открытых костюмах из шкур диких кошек и практически усыпанные золотыми украшениями и драгоценностями. Танцевали они столь чувственно, что в них невольно хотелось заподозрить родственников той самой Драганич.

Вниманием гостей они завладели целиком и полностью. Ритм барабанов нарастал, тела красоток вздрагивали в такт, движения становились всё чувственней… и на сцене добавился ещё один представитель их народности, но мужского пола, привлекающий к себе взгляды дам. Не скажу, что представление было отцензурировано, но и чрезмерной вульгарности здесь не было, скорее уж красиво демонстрировались возможности тела: первобытная гибкость и пластика. А уж когда девицы, танцующие вокруг мавра, словно вокруг шеста, вдруг обратились в красивейших кобр и сплелись в некое подобие доспеха вокруг него, публика зааплодировала.

В это время к нам подошла одна из разносчиц и показала знаком следовать за ней. Полумрак всё также скрывал зал. Однако же благодаря зрению горга я отметил, что точно такие же разносчицы подошли ещё к десятку членов клуба и осторожно увели их в небольшие ниши, спрятанные за портьерами либо же за гобеленами.

«А вот теперь начинается самое интересное», — подумалось мне.

Мы следовали с бабушкой и спускались вниз по каменным ступеням, явно ведущим в подвал. Спуск продлился не менее пяти минут, а я насчитал порядка двенадцати пролётов вниз, прежде чем не ощутил, как вслед за нами полностью встала на место кирпичная кладка. Мы оказались в тесном каменном мешке метр на метр, а девица, ведущая нас, приложила руки к противоположной стене, благодаря чему камень разошёлся в стороны:

— Далее мне хода нет. Вас ожидают.

С одной стороны, казалось бы, это выглядело как ловушка. С другой стороны, я прекрасно осознавал, что в любой момент смогу с бабушкой вытащить нас откуда угодно. Потому, подхватив под руку Елизавету Ольгердовну, шагнул в тёмный коридор.

Стена за нашей спиной заросла, как будто бы её прохода никогда и не было. Бабушка слегка поёжилась.

— Что же, предполагаю, что мы сейчас находимся где-то под рекой Великой, что опоясывает наш Кремль, — хмыкнул я.

— А ты откуда знаешь?

— Да уж, как-то приходилось пару раз отслеживать в магическом зрении защиту вокруг Кремля, которая проходит по дну реки. Чаровали её на совесть, вот и сейчас отголоски доносятся, хоть и сквозь толщу камня и внутри подземного хода, несколько экранированного от реки.

— Уверен, что не западня?

— Уверен. К тому же у нас для большинства желающих заманить нас в ловушку тоже есть сюрприз, — хмыкнул я.

Бабушка же лишь взялась за мою руку покрепче и сказала:

— Отменяй маскарад.

— Нет уж, пока, пожалуй, продолжим как есть, — хмыкнул я. — Ещё неизвестно, с кем нам предстоит встретиться по дороге.

И мы отправились по подземному ходу. Явно он был одним из тех, что должен был привести на территорию Кремля. Но вот вопрос — куда? Как-то я не предполагал, что принц потащит нас куда-то в Кремль. Зачем были все эти меры предосторожности, да и сам факт наличия подобного подземного хода был хреновой затеей. Ведь если с дворянского квартала были выходы прямиком в Кремль, то подобное место всегда можно было подкупить, разрушить и пробраться лазутчиком прямо в сердце империи. Видимо, не у одного меня возникали соответствующие мысли, пока мы шли с бабушкой под дном реки. Однако же всё рано или поздно заканчивается. Так и мы дошли до финальной точки своего путешествия, обнаружив перед собой глухую стену.

— Приплыли, — отреагировала бабушка. — Интересно, здесь как: постучать или покричать нужно? — всё также с любопытством оглядывая стену, прокомментировала княгиня.

— Пожалуй, что нет.

Я рассмотрел выпиленную в полу плиту, вероятнее всего, либо опускавшуюся вниз, либо, напротив, поднимавшую вверх. Но для этого вверху тоже должно было иметься соответствующее отверстие. Исходя из того, что я его не обнаруживал, лететь нам предстояло вниз, и это меня не радовало. Однако, прежде чем я остановил бабушку, та взяла свою алую карту и умудрилась воткнуть в стык между кладкой. Плита под нашими ногами втянулась в толщу камня, открывая ещё один подземный ход.

— А вот и выход, — улыбнулась бабушка.

— Дамы вперёд, — хмыкнул я. — Мне ещё карту забрать нужно.

— Как скажешь, — улыбнулась княгиня, заразившись определённым азартом.

На сей раз проход был короче, имел всего шесть пролётов, а после заканчивался в весьма относительно знакомом мне месте, знакомом же больше по магическим эманациям, чем визуально. Что-то мне подсказывало, что мы находились в крипте Пожарских.

Ладно, что уж греха таить, не что-то, а кто-то. Ауру принца я узнал бы под любой иллюзией, но тот особо и не старался скрываться. Крипта выглядела как сводчатое помещение, чем-то напоминающее катакомбы. Повсюду стояли каменные чаши, по форме напоминающие слившихся в брачном танце фениксов, внутри крыльев которых горел огонь — магический огонь Пожарских.

В углублениях, будто в отнорках, располагались урны с пеплом Пожарских. В смерти те сгорали, как настоящие фениксы, потому тел и саркофагов, как таковых здесь не было.

Ничего не скажешь, в сакральное место призвал нас принц.

Из тёмных арок появлялось всё больше гостей. Андрей Алексеевич приветствовал всех прибывших лично, выстраивая полукруг у статуи феникса — той самой, что символизировала символ огня их рода. Вслед за нами стали появляться и прочие участники ритуала: Волошин, Солнцев, Эраго, Тенишев. Были представители нескольких родов, с которыми я не успел свести знакомство, но, судя по силе и тому, что шепнула мне бабушка, это была пара из оставшихся русских архимагов.

— Интересный цветник, — хмыкнула она.

И уж что удивительно, единственной женщиной в этом «цветнике» была княгиня. На неё косились, но никак не могли узнать. Всего же на ритуал принцем было приглашено двенадцать человек — двенадцать людей, которым он доверял, на свой взгляд, безоговорочно и готов был обменяться с ними клятвами на крови, чтобы они стали основой его власти в империи. Из этих двенадцати человек четверо были архимагами. Много это или мало при девяти имеющихся на данный момент или почти десяти, — не мне решать, но выходило так, что доверять принц мог не всем.

— Итак, — начал он. — Мы все здесь сегодня собрались по одной причине. Вы — те, кому я доверяю свою жизнь и кому вверяю будущее империи. Вы — те, кто будет стоять у моего трона и за каждого из которых я готов буду не только пролить кровь, но и сжечь дотла любого, посягнувшего на вас, вашу жизнь, кровь, свободу и силу. Вы — те, кто в юном фениксе разглядели не просто наследника-марионетку, а достойного будущего правителя. И вы — те, кто собственной мудростью, верностью и честью служили империи годами и всё так же, надеюсь, будете служить не только при моих предках, но и лично мне. А потому вы — первые среди равных, кто удостаивается обменяться клятвами с будущим императором и стать основой моей личной Чёрной сотни. Можете сбросить маски и посмотреть на тех, на кого вы сами сможете в любой момент опереться. Я надеюсь возродить то братство, что было при одном из моих предков, чтобы каждый из вас мог подставить собственное плечо другому и империи в сложный момент.

Маски были сброшены, иллюзии сняты, и бабушке досталось немало недоумённых взглядов со стороны присутствующих. Нет, все прекрасно осознавали её достоинства, но при этом не понимали смысла её нахождения здесь после потери сил. Однако, как люди, повидавшие на своём веку достаточно много, они не спешили задавать вопросы, ожидая дальнейшего развития событий.

Дальше же последовал самый что ни на есть обычный обряд обмена вассальными клятвами, где принц, используя меч Пожарских, которым его самого нарекли наследником престола и будущим императором, рассекал себе ладонь и скреплял кровью клятвы с преклонившими перед ним колено. Клялись защищать его и империю, клялись верно и честно служить. Слова клятв проходили сквозь меня, поскольку я не слышал того, что было нужно мне в этой клятве. Но в конце концов подошёл и наш черёд.

— И последними сегодня к присяге, но далеко не последними для нашего Отечества я призываю княгиню и князя Угаровых, — заговорил хриплым голосом принц, ему даже пришлось смочить горло из фляги на поясе, прежде чем он продолжил: — Елизавету Ольгердовну мы сегодня поздравляем с возвращением в строй не только верных защитников империи, но в стан архимагов. А князя Угарова с тем, что он смог в столь юном возрасте дотянутся до соответствующего звания пусть не умением, но уже голой силой. Вы — две половины единого, дополняющие друг друга и компенсирующие слабые стороны. И вместе с тем, ваш род стоял на защите крови Пожарских и империи даже ценой собственной чести. А потому княгиня и князь Угаровы, подойдите и повторите за мной слова клятвы:

— Будущему императору, огненному сыну небес, владыке русских земель, князь и княгиня Угаровы, крови древней и чести неколебимой, клянутся. Да станет свидетелем сей клятвы кровь моя, пролитая на землю, что кормит предков моих…

Мы повторяли слово в слово клятву, опустившись на колено перед принцем.

— … Пред очами твоими, государевыми, и пред ликом древних богов, чьи имена вписаны в скрижали рода моего, склоняю я меч свой и волю. Отныне и до последнего удара сердца в груди моей, и пока дух мой не предстанет пред судом праотцов. Служу тебе, как меч служит руке воина, как корень служит дубу великому. Воля твоя — закон мой. Слово твоё — истина моя. Храню земли твои, как хранил отчий рубеж. Врага, идущего на тебя, встречу на острие копья моего. Друга твоего приму как брата. Измену твою сотру в прах. Плачу дань не только зерном и серебром, но верностью нерушимой, советом прямым и силой дружины моей в час битвы. Каждый воин мой — твой воин, когда ревут боевые рога. Не подниму оружия и помысла против особы твоей, дома твоего и законных наследников твоих. Да иссохнет рука моя и да проклянут меня предки, если замышлю зло. Да будет печатью сим обетам кровь моя. Как смешалась она ныне с кровью огненной императорской, так да смешается судьба дома моего с судьбой империи твоей. В славе твоей — моя слава. В горе твоём — моё горе. А коли нарушу слово сие, да паду я не в честном бою, но от ножа подлого. Да откажут мне предки в приюте в загробных чертогах. Да забудут имя Угарова навеки. И да изопьёт земля кровь всего рода моего за вероломство. Клянусь кровью. Клянусь честью. Клянусь мечом. Прими, государь, слугу и щит твой верный.

Мы повторяли с бабушкой слова древней клятвы, как и десяток аристократов до того, не было в этих словах урона для нашей чести или же опасности. Нет. Но более я ждал ответной клятвы, надеясь на то, что в лице юного Феникса Пожарских мы обрели не только будущего мудрого правителя, но и я друга. Хотя в политике понятие «дружбы» было уж очень преувеличено, но откуда-то я точно знал, что между достойными людьми она возможна. Принца же я таковым считал.

Между тем мы с бабушкой порезали себе ладони и стояли с окровавленными мечами на вытянутых руках, завещая свою кровь, свою сталь и свою честь во благо империи.

А тем временем принц пустил себе кровь и накрыл своими окровавленными ладонями наши с бабушкой и заговорил:

— Внемлите, княгиня и князь Угаровы, кровью и честью клявшиеся. Внемлите, предки их, взирающие из чертогов вечности. Внемли, земля империи, что впитывает кровь верного. Я, Андрей Алексеевич Пожарский, огненный сын небес, владыка русских земель и хранитель священного престола, даю клятву в ответ на клятву вашу, скреплённую жизнью и кровью. Отныне, покуда над землями Угаровых всходит солнце и пока стоит род их, и пока империя дышит:

— Буду вам и роду вашему не господином-разорителем, но сюзереном-хранителем. Как глава рода хранит своих, так Я буду хранить вас, принявших волю Мою за закон. Ваша честь — Моя честь. Верность ваша — Моя опора.

— Обещаю меч имперский, мощь и правосудие — в защиту законных владений ваших от врага внешнего и коварства внутреннего. Земли ваши, данные по праву и крови, останутся за вами и наследниками вашими.

— Не трону ни вас, ни наследников ваших, пока верны они присяге данной. Да не коснётся кара Моя ни творений рук, ни творений разума ваших — замков, храмов, селений, ни созданий, рождённых магией или наукой на службе дому Угаровых, пока верно они служат Нам и империи. Да не повторится участь верных химер, чью кровь пролили напрасно. Сей урок истории осознан Нами.

В груди у меня разгоралась искренняя признательность и радость от того, что я не ошибся, затеяв разговор с принцем. Да и самого его воспитали достойно, раз он смог признать ошибки прошлого и взять на себя ответственность за их исправление.

— … Не потребую я уничтожения рода вашего за вину одного. Исключу — лишь ту ветвь, что сама поднимет оружие на Нас и империю в измене явной. Кровь, пролитую воинами вашими и существами под стягом вашим во спасение Дома Моего, помню и чту превыше злата. Клянусь судить разумом, а не страхом. Сила, рождённая для защиты Престола, не будет объявлена угрозой по одной лишь своей природе. Опасность рождает лишь злая воля, а не форма.

— Не оставлю вдов, сирот или верных спутников ваших нечеловеческой крови в забвении, если падёте вы, служа Нам. Казна имперская даст им кров и хлеб, или то, что потребно для жизни их. Дадим мы им покой под сенью Феникса Нашего. Буду судить вас по праву и закону, а не по произволу. Дашь слово — выслушаю. Придёшь с советом — внемлю. А коли нарушу слово сие, да будет то первым и последним предательством Короны и Чести. Да падёт тогда с чела Моего венец. Да отступится от меня дух предков Пожарских. Да рассыплется власть Моя как прах. И да отдаст история имя Моё на поругание как имя неблагодарного и малодушного. Клянусь Престолом. Клянусь Державой. Клянусь Честью и Памятью о павших защитниках. Аз есмь огонь, тьму разгоняющий! Аз есмь феникс, из пепла восстающий! Аз есмь пламень неугасающий!