Глава 8
Домой я вернулся несколько раньше обычного возвращения с учёбы, что не преминула отметить бабушка:
— О, а ты дома какими судьбами? Вроде бы в академии должен быть.
— Не вышло, Елизавета Ольгердовна, — отметил я. — Только с аудиенции из дворца вернулся.
— По какому поводу? — бабушка напряглась. — Неужто к нам какие-то вопросы вновь возникли?
— Да нет, — отметил я, провожая бабушку в её походе в собственный кабинет. — Скорее уж у меня вопросы к нашей правящей династии появились.
— Какого толка? — теперь от бабушки повеяло неприкрытой насторожённостью.
— Пойдёмте, здесь проще показать, чем рассказывать.
Переместившись к ней в кабинет, я сперва продемонстрировал небольшое иллюзорное шоу из того, что видел во сне у Волошиных. А после не постеснялся продемонстрировать нашу беседу с принцем.
«Кино», — у меня вновь всплыло в памяти обозначение для процесса или результата.
Бабушка старалась не комментировать просмотр «кино», лишь изредка сквозь зубы цедила явно нечто нелицеприятное, как в адрес династии, так и в адрес деда. После этого она посмотрела мне в глаза и тихо произнесла:
— Императрица изменение клятвы не одобрит.
— Во-первых, императрица по крови не относится к Пожарским, — вполне резонно привёл я основной аргумент. — А, во-вторых, мне глубоко плевать, одобрит она или нет. Принцу я твёрдо сказал, что подобного повторно мы не потерпим, и при этом попытался объяснить ему причины такого поведения. Потеря тобою большей части легиона, сказавшаяся на твоём здоровье, тоже имела место быть совместно с благословением Светловых. Дед Ингвар, тоже, думаю, на себе испытал нечто подобное, когда уничтожали рой. Это ведь только кажется, что это единый организм, на самом деле нихрена… смерть каждого существа он чувствовал точно так же, как ты чувствовал смерть каждой химеры. Поэтому и то, что я сказал принцу об убийстве «солдат», освободивших ценой собственной жизни его предков из кольца, тоже было истинной правдой. Резоны деда Ингвара я тоже показал, поэтому пусть думает сам. Опять же, пообещав ему в случае чего решить вопрос со съехавшими с катушек химерами, я тоже не врал. У меня есть способ сделать это так, чтобы их не уничтожать.
— Не сомневаюсь, — задумчиво пробормотала бабушка. — Но ни один нормальный здравомыслящий монарх не пойдёт на такое. Это же ограничить собственную власть над нами и, по сути, признать их как существ вполне адекватных и самостоятельных, которых можно в случае чего использовать против них.
— Использовать химер против императорской семьи не выйдет, — покачал я головой. — Даже тот же рой прекрасно осознавал и знал о принесённой Угаровыми клятве Пожарским, и нихрена бы они не сделали Пожарским и не убили бы. Хотели бы — грохнули бы там ещё на плато у реки Саны. А так их принц просто сам по себе нарвался. Либо пожалел австрийцев по доброте душевной, либо ещё что… Не верю, не тронули бы. Да и если бы хотели — в фарш бы его размолотили моментально. А так только для острастки ранили, чтобы не лез под руку. Или под лапу. В этом плане бояться им нечего.
— Это ты так думаешь, чужая душа — потёмки, — тоже вполне верно отметила княгиня, о чём-то задумавшись. — А если он всё же не внесёт со своей стороны поправки в клятву? Что делать будешь?
— Ровно то же, что ему и сказал. Больше ни один из Угаровых не будет покорно стоять и смотреть, как убивают его детищ.
— Ох, Юра, Юра… Кто тебе показал-то это всё?
— Волошины, — не стал я скрывать.
— И подозреваю, что принц тоже в курсе личности свидетеля преданий старины глубокой? — въедливо уточнила бабушка, постукивая пальцем по подбородку.
— Пришлось назвать.
— Это нехорошо. С другой стороны, Волошины не просто так показали тебе этот момент, — бабушка смотрела на меня долгим взглядом, не решаясь задать основной вопрос, но во взгляде он читался.
— Я так понимаю, твой интерес к крови не празден?
— Правильно понимаете.
— Спас? — задала она вопрос всего лишь одним словом.
— Спас, кого успел.
Бабушка покачала головой.
— Подозреваю, что подчиниться тебе они не подчинились. Всего лишь, спасая свои жизни, ушли за тобой.
— Возможно. Наводить мосты с ними я ещё не пробовал.
— Тебе нужно ехать в Утгард. Возможно, там получится заполучить обратно основную линию наследования. Только тогда, скорее всего, ты сможешь их подчинить, как это делал в своё время дед Ингвар. В моём отце этой линии уже не было, даже крох. Во мне же… не знаю. Возможно, во мне было больше упрямства, чем магии. Именно поэтому род избрал меня главой в обход отца. Но ты… Мне иногда кажется, что ты можешь сделать всё, что угодно.
— Увы, не всё! В какой-то мере, я, как и дед Ингвар, делаю ровно то и столько, сколько требуют обстоятельства, даже если это необходимая кровавая цена.
— Даже если цену тебе назовут позже, — пробормотала себе под нос бабушка, видимо имея ввиду цену восстановления её источника. Но я не стал акцентировать на этом внимания, а княгиня перевела тему разговора: — Что будем делать с открытием клуба?
— А что будем делать? Насколько я помню, там обозначено нечто вроде маскарада. Вот превратимся: я — в дракона, вы — в горгулью. В крайнем случае все подумают, что мы прибыли с Эльзой.
— А волосы ты мне куда спрячешь? — хмыкнула бабушка. — Мы с Эльзой совсем не похожи в этом плане.
— Ничего, уж качественной иллюзией я вас награжу, не переживайте.
— При принесении клятвы не хотелось бы мне выглядеть разряженной девицей-молодицей, — заметила княгиня.
— Не переживайте, отправимся мы в своих официальных княжеских уборах, и клятву приносить будем честь по чести. Уж поверх я накину всё, что пожелаете. Я, конечно, не Юмэ Кагэро, но по желанию дорогой родственницы смогу сообразить вам нечто, подобающее к данному выходу.
— Хорошо бы, хорошо бы, — хмыкнула бабушка. — Ну что ж, я пока отправлюсь разбираться с химерами дальше. А ты…
— А мне срочно нужен Алексей, — заметил я.
— Что-то стряслось? — вновь напряглась бабушка.
— Да как сказать… У нас тут альбионцев отозвали из академии самым срочным образом, а на карте, развешенной в кабинете у принца, я обнаружил странного рода флажки, часть из которых относилась к британцам. Вот и думай теперь, что бы это могло значить. А для начала неплохо было бы получить справку, которую я заказывал по роду, в который входит одна небезызвестная вам остроухая девица.
— У тебя с этой архимагической девицей серьёзно или так?
— Сам не знаю, — честно признался я. — С ней мы в принципе не скрываем друг от друга собственных способностей и возможностей и можем быть самими собой, что уже немало. Но всегда есть «но». Она помогала пока бескорыстно, исключительно по доброте душевной за то, что я в своё время её освободил на рудниках и помог избежать повторного пленения. Но поскольку обзаводиться невестами, уж точно жёнами, я в ближайшее время не планировал…
— И зря, — тут же вставила бабушка.
— … то предпочитаю к подобному шагу подходить более взвешенно и обдуманно. Потому и попросил Алексея собрать досье на род, фамилию которого нынче носит архимагичка из туманного Альбиона.
— Ну что ж, дело твоё, уж с этим вопросом неволить я тебя точно не стану, — хмыкнула бабушка. — Но что-то мне подсказывает, что вряд ли британцы так спокойно отдадут куда-либо на сторону архимага. Скорее уж её всеми правдами и неправдами попытаются оставить у себя на родине, дабы она рожала отпрысков аки свиноматка.
Я неприкрыто заржал:
— Ну-ну, пусть попробуют. Это вам не обычную архимагичку попытаться сковать. Там сила за ней сила посерьёзнее будет, да и сама она из себя представляет нечто, что даже я пока с трудом понимаю. Так что вряд ли. Но если уж так пойдёт и её попытаются силком там удержать, то придётся нанести небольшой карательный визит и вытащить даму из беды. Раз уж назвался рыцарем печального образа, спасающим её из заточения.
Бабушка расхохоталась легко и весело:
— Ну, уж после второго-то раза по-любому придётся на ней жениться.
Последнюю бабушкину реплику я оставил без ответа. Ведь был далеко не уверен в её истинности. Уж сильно сомневаюсь, что у богов имелись вообще такие понятия, как брак. Отчего-то казалось, что это исключительно человеческие условности, а сущности живущие столь длинные жизни могли находить себе спутников на время, после расходиться, как в море корабли. Потому ещё не факт, что сама Эсрай восприняла бы подобное предложение с некой благосклонностью. Пока же мы как раз и были теми двумя кораблями, встретившимися в бушующем море и вполне приятно чувствовавшими себя в компании друг друга. Что же касается чего-то большего, кроме намёков и ухаживания… об этом стоило думать позже. Гораздо позже. В конце концов, Эсрай, судя по всему, молодая богиня в плане психологическом. Про возраст, пожалуй, упоминать не будем, ведь, судя по всему, попала в заточение у пустотника она в юном возрасте, а потому не успела как следует пропитаться эмоциями свободы, силы и независимости. А проще говоря — оскотиниться с божественным размахом. Поэтому к личным вопросам, пожалуй, мы будем подходить постепенно. Не стоило торопить события.
После беседы с бабушкой я отправился прямиком к Алексею. Тот встретил меня не менее удивлённым взглядом, чем сама княгиня. Однако же спокойно пригласил к себе в кабинет и поинтересовался:
— Что стряслось?
— Я к тебе по двум вопросам. Первый: справка по Ольвеннариэлям есть?
— Такое есть, — тут же кивнул Алексей и порылся в своей картотеке, вынимая достаточно скромненькую папочку. — Уж прости, что успел нарыть. От наших дипломатов днём с огнём ничего не сыщешь, особенно после того, как ты чисто случайно Воронову подсуропил с младшим сыном, и его выпнули в коллегиум, на Соловки.
— Да, нехорошо получилось, — должен был признать я.
— Так что приходится искать обходные пути. Кое-что нарыли, но не так чтобы очень сильно.
— Давай, на досуге ознакомлюсь.
Я забрал папку.
— Но я к тебе с ещё одним вопросом.
— Весь во внимании, — кивнул Алексей.
— У меня среди одногруппников есть дикий эмпат — Усольцев. Попытайся отыскать что-нибудь на него. Осторожно. Он родом откуда-то рядом с Байкалом, там же и отметился дикими всплесками эмпатическими, после чего его приходилось переводить из одного учебного заведения в другое. Но и это ещё не всё. Дело в том, что я однажды подпал под подобный выплеск, и что-то мне подсказывает, что есть некая закономерность в срабатывании его дара. Здесь мне нужна будет ваша помощь с Марией Анатольевной Берсеньевой. Всё-таки вы двое — интуиты, и вам гораздо проще будет проанализировать всю информацию, связанную с ним, и попытаться отыскать некие соответствия. Со своей стороны помогу, чем смогу.
— Задачка, конечно, нетривиальная, но попробовать можно, — пожал плечами Алексей.
— К тому же вам с Марией необходимо учиться действовать сообща. Это неплохой фундамент, пусть пока и подобного толка.
— Согласен.
При имени Марии у Алексея в глазах потеплело, а на лице появилась мягкая улыбка.
— Когда назначать встречу?
— Лучше на выходные. На завтра вечером у меня с бабушкой есть определённые планы.
— Да уж, с бабушкой, — криво улыбнулся Алексей. — Она нынче выглядит моей ровесницей, хоть сейчас замуж отдавай.
— Боюсь, что с замужеством всё как было, так и останется, — отметил я. — Однако же, если и найдётся человек, поразивший её сердце, там уже будем думать. Ни к чему, никто и никогда принуждать её не станет.
— Согласен, себе дороже, — рассмеялся Алексей.
— А вы с Марией что-то надумали?
— Не хотелось бы торопить события, — отметил наш безопасник. — Но в целом ухаживания мои принимают благосклонно, и осторожные разговоры на окололичные темы тоже заходили. Торопить пока не хочу, но…
— … но нашим крючкотвором задачу уже поставил по составлению правильного договора брачного. Я прав?
— Не без этого, — согласился Алексей и сейчас уже открыто улыбнулся. — На самом деле я искренне рад, что ты тогда отправил меня на это задание. Она удивительно светлая девушка, и…
— И можешь не объяснять. Уж я-то понимаю. А все возможные процессуальные моменты всегда можно было решить. Так что будем надеяться, что у вас впредь всё сложится.
Поблагодарив Алексея, я забрал папочку, но он остановил меня на выходе:
— Да, Юрий. К Анастасии Николаевне уже приходили следователи проверять её состояние в связи с внезапной пропажей её супруга. Оно, конечно, как говорится, нет тела — нет дела, но проверить они были обязаны.
— Как и предполагалось, — заметил я. — К ней претензии есть?
— Да какие уж… сама она всё так же эмоциональна и жива как «овощ». А ведь представители наших доблестных сил правопорядка даже лекаря притащили с собой, на случай внезапного чудесного исцеления, — заметил Алексей. — Но нам, в принципе, это на руку. Предлагаю повременить с выздоровлением, а после и вовсе… запустить какой-нибудь, этакий слушок, что сумасшествие Анастасии Николаевны было напрямую связано и подпитывалось через благословение от её супруга для того, чтобы наложить лапы на её финансы и финансы дочери. Что-нибудь в этом роде. Так и вовсе получится, что после смерти супруга она постепенно начнёт приходить в себя. Но не сразу.
— Неплохой вариант, — я оценил изящество предложенной стратегии. — Думаю, так и поступим.
Сам же я, подхватив папочку, отправился, ни много ни мало, а прямиком на вулканические острова, где совсем недавно мы встретились с кайдзю, который и прикрыл нас от неизвестного флота с полурассветными или полузакатными флагами. Там, в отличие от нашего полудня, уже день клонился к закату, солнце спряталось за океанические волны, а небо пламенело алыми всполохами. Освещения ещё было достаточно, да и зрение горга в целом способствовало, и я принялся читать справку по роду Эсрай.
Итак, род Эсрайлиннвиэль Олвеннариэль относился в Туманном Альбионе к малым родам. Друиды мелкой руки, даже не входящие в палату пэров. Это в Российской империи был монарх, был некий регентский совет, он же государственный, и, соответственно, имелся ещё и кабинет министров. А альбионцы в этом вопросе пошли несколько иначе. Эти умудрились создать, мало того, что двухпалатный парламент — коим у нас особо и не пахло — где в верхней половине заседали самые древние маститые пэры, в нижней палате были якобы представители от всевозможных гильдий, вроде торговых, мастеровых и прочего, однако же одарённых магическими способностями. Но был ещё и Совет Достойнейших, куда входили архимаги. У нас нечто подобное тоже имелось, но призывалось на службу и отдельно политику они не вели, в отличие от тех же альбионцев. Так вот, Ольвеннариэли три месяца назад попали в тот самый Совет Достойнейших благодаря Эсрай. Это был самый быстрый карьерный и феодальный рост едва ли не за несколько последних веков в Туманном Альбионе, когда полузагнувшийся род из полуразрушенного замка, находящегося на выработанной серебряной жиле, вдруг возвысился и попал в Совет Достойнейших. Девицу Эсрай назвали сокровищем рода, представили якобы в полные восемнадцать лет, где она и смогла поразить всех собственными умениями и талантами. Сейчас на неё благополучно раззявили рты сразу несколько семей, пытаясь не мытьём, так катаньем заполучить такую магичку себе в семью. Однако же та всеми правдами и неправдами открещивалась от брачных уз.
Как и говорила бабушка, Эсрай планировали использовать в качестве инкубатора для создания сильных магов. Одним из особо отличившихся был тот самый Эль Трандулёт, архимаг, пытавшийся меня лечить и отметивший на мне божественную печать. Старому козлу не обломилась, но он не оставлял надежды заполучить архимагичку в супруги, соблазняя всевозможными секретами и сохранением вечной молодости. Просто он хрен знал, что дорогой архимагичке далеко не восемнадцать лет, а перевалило за несколько тысяч, и секретом вечной её молодости будет божественная сущность, а никак не эликсиры какого-то старого друидического козла.
Что ж, пока ничего сверхъестественного об Эсрай я не узнал. Всё в пределах того, чего следовало ожидать в средневековом обществе, где вдруг появлялась из ниоткуда юная девица бешеных магических сил. То есть да здравствует охота брачная, однако же имеющая хоть какие-то рамки. Резкое отбытие Эсрай на родину вполне укладывалось и в тот момент, что её род попросту могли сейчас начать притеснять и угрожать истреблением, потому могла и вернуться, чтобы как-то решить вопросы. Всё же, как и я нёс ответственность за род Угаровых, так и она, опосредованно, но несла ответственность за Ольвеннариэлей. Хочешь не хочешь, а даже сильно разбавленная кровь накладывала обязательства.
Так и не узнав чего-то стоящего, я попытался воззвать к кайдзю и даже услышал вдалеке его тихий отклик, однако же не особо вразумительный. Потому решил подождать и повторить через некоторое время зов.
Небо всё также пламенело, тёплая водичка поражала своим желанием искупаться, что я и позволил себе сделать, а после разлёгся отдыхать на морском бережку, стараясь не думать о том, что где-то рядышком были мною упокоена троица магов. Какое никакое, а соседство. И сам не заметил, как я задремал.
Вот только я лежал, запрокинув голову и разглядывая звёздное небо, и тут я вроде бы моргнул и заметил, что небо вновь алело.
— Да, однако нехорошо получилось, — хмыкнул я. — Походу, проспал всю ночь. А если здесь сейчас раннее утро, то надо возвращаться домой, ибо меня потеряли.
Собрав вещи и не забыв папочку, я ещё раз позвал кайдзю, но на сей раз почему-то ответа не последовало.
«Ну и боги с ним, хотел бы — уже бы прибыл или позвал бы сам», — подумал я и открыл портал домой.
Переносился я прямиком к себе в покои, где спустя несколько секунд после моего появления тут же оказался Константин Платонович, мой камергер.
— Ваше сиятельство, хвала богам, прибыли! — всплеснул он руками в какой-то уж очень чрезмерной тревоге.
— Что не так? — нахмурился я.
— Да так это… на сутки вас уж потеряли.
— В смысле, на сутки? — озадачился я.
— Так с прошлого обеда вас никто не видел, так только и явились.
— Так, отставить панику. Княгине передайте, что со мной всё в порядке. Я просто выспался в тишине и спокойствии.
При этом мысленно костерил себя на чём свет стоит. Правы были и бабушка, и Эльза, что мне нужно периодически отдыхать. На голом энтузиазме и на магических резервах долго не протянешь, если уж так сморило после плавания да отдыха.
