Глава 6

Да, умею я находить приключения на собственную задницу, даже если их не ищу. Хотя что-то мне подсказывает, что даже если я запрусь дома за семью замками-печатями и никуда не буду выходить, неприятности и приключения сами меня найдут. И уж результат мне точно не понравится. Как там было в старой русской сказке: налево пойдёшь — коня потеряешь, направо пойдёшь — женатым быть, прямо пойдёшь — смерть свою найдёшь. Короче ничего хорошего ни в одном из вариантов. Вот и у меня: сколько ни ходи — хоть налево, хоть направо, хоть прямо, а приключения ко мне так и липнут.

Особенно стоило отметить ситуацию с этой тварью, разжившейся на источнике жизни. И ведь если чисто гипотетически ему так нужен хаосит, возникал закономерный вопрос: «Для чего?»

Как там сказал Клим, на реагенты разобрать? Очень даже может быть. Но смущало меня и то, что тварь, которую я видел ещё во сне у Волошиных, совершенно никоим образом не походила на человека, в то время как обрывки итальянских фраз всё-таки относились к языку людей. А потому, прихватив с собой обрубки щупалец, я вновь отправился прямиком к Каюмовой. Да, без приглашения и без предупреждения, но что поделать — отчаянные времена требовали отчаянных мер.

У Каюмовых то ли по стечению обстоятельств, то ли меня ещё издали засекли, но встречала меня одна из девиц ранее представленного цветника, наиболее подходящая мне по рангу и возрасту.

«Как же её звали: Амелия, Камелия или Офелия?» — пытался я припомнить на ходу имя девицы, которую даже не предполагал запоминать за ненадобностью. Видимо, на лице у меня было застыло соответствующее задумчивое выражение, так что девушка решила напомнить своё имя самостоятельно, причём весьма в интересной форме, чтобы не поставить меня в неудобное положение:

— Прошу прощения, Юрий Викторович, что вместо матриарха рода вам приходится беседовать лишь со мной, третьей дочерью Тимура Маратовича, патриарха рода Каюмовых, Камелией. В отсутствии Динары Фаритовны и

«Точно, Камелия! — проснеслось у меня в памяти. — Ведь ещё же отметил про себя кислотно-алый цвет её шевелюры под стать гранатового цвета радужки».

Остальные девицы Каюмовых были не столь броски по части внешности, тогда как эту сложно было не заметить.

Сама же Камелия явно не испытывала никакого дискомфорта от необходимости представляться повторно, наоборот — едва ли не облизывалась на сумку с щупальцами неизвестного существа, пропитавшуюся кровью. Ноздри её затрепетали, а сама магичка плотоядно улыбнулась:

— Ваше сиятельство, уж не знаю, с какой целью вы явились, но пахнет очень вкусно и разносторонне. Вы позволите?

Магичка крови задала вопрос, при этом практически не глядя на меня, а гипнотизируя содержимое сумки. Я едва заметно кивнул, но Каюмова периферийным зрением отметила мой кивок, тут же пальцем собрав капельку, готовую сорваться на белоснежный мрамор пола. Последовав примеру матриарха их рода, Динары Фаритовны, Камелия тут же облизала пальчик и глубоко вдохнула.

— М-м-м… — стон удовольствия сорвался с её губ.

Почему-то мне показалось, что я теперь знаю, какими стонами Камелия отреагировала бы в наивысшей точке сексуального наслаждения.

— Боги! Какой букет! Какой вкус! Какие непередаваемые ощущения… Постойте. Ничего не говорите. Я хочу сама! Чувствую… оттенки магии смерти, как будто после смертоносного заклинания… что-то… что-то связанное с энергией, либо с солнцем. И кровь… Магия крови тут тоже имеется, правда, не такая, как у нас. Хотя наших магов крови я всех знаю наперечёт, и тоже не европейцы. Образцы европейских семей у нас тоже есть. Даже теряюсь — кого это вы нам нашли? Но постойте… есть что-то ещё… Что же, что же там ещё? Я бы предположила, что где-то есть следы магии жизни, но всё вместе… Даже не смогу сказать, как это может сочетаться в одном существе, тем более явно не человеческом.

Да, видимо, Камелия действительно была одной из самых перспективных магичек рода. Может она и пыталась произвести на меня впечатление, но пока говорила исключительно по делу и достаточно метко, ведь в своём магическом спектре я видел все те же оттенки магии на существе, некогда увиденном дедом Ингваром. Однако же зацепила меня последняя фраза магички.

— Вы абсолютно уверены, что это не человек?

Камелия, кажется, споткнулась о мой вопрос и подняла на меня взгляд. Зрачок полностью закрыл её радужку, а после его затопило алым светом. Сейчас передо мной была настоящая вампирша, почуявшая запах и вкус крови, вышедшая на охоту.

— Вы позволите? — уже совершенно иным, более греховным, что ли, голосом, с хрипотцой повторила она свой первоначальный вопрос.

И, когда я кивнул, девица попросту опустилась передо мной на колени, не отрывая взгляда от моих глаз, что выглядело невероятно эротично, а после сделала неуловимое движение и присосалась к той самой сумке, под которой уже слегка накапало озерцо крови.

Ритмичные движения горлом, раскрытые широко губы и гипнотический взгляд глаза в глаза не оставил бы равнодушным даже святого, а видят боги, я святым никогда и не был.

Твою мать… Кажется, мне срочно нужно было увидеться с Эсрай, причём в какой-нибудь явно неформальной обстановке если один взгляд и короткий процесс заставили меня возбудиться не на шутку.

А между тем Камелия чуть вздрагивала, высасывая кровь даже сквозь ткань, но вовремя сдержала себя, прежде чем предстать в моих глазах абсолютной — не то нимфоманкой, не то наркоманкой, причём неизвестно, что в данной ситуации было бы лучше. Осторожно вытерев указательным пальчиком уголки губ, не давая пропасть даже капельке крови, магичка подняла на меня абсолютно серьёзный взгляд и, сделав несколько глубоких вдохов, произнесла:

— Вынуждена предупредить, я не уверена в собственном выводе из-за крайне малого опыта. И, возможно, вам следует переговорить с матриархом нашего рода — Динарой Фаритовной. Однако же мой вывод следующий: это существо — химера, прошедшая очень много вариантов изменений. И, возможно, где-то от одной до пяти сотых частей в её крови имеется составляющая, присущая людям. Но погрешность настолько минимальна, что моего опыта недостаточно, чтобы гарантировать вам соответствующий процент.

— Благодарю вас, госпожа Камелия. Если я оставлю вам сей подарок для Динары Фаритовны и попрошу, когда она вернётся, передать мою личную просьбу провести соответствующий анализ. Сделаете ли вы мне подобную любезность?

Теперь уже я смотрел на девицу голодным взглядом, не хуже, чем удав на кролика. А если уж быть совсем честным, то в этот момент я представлял как Камелия стонала от удовольствия, ритмично раскачиваясь верхом на мне и накрывая нас водопадом своих волос.

На секунду я кажется заметил именно этот образ в алом зрачке магички, после чего та часто задышала, чуть приоткрыв губы и едва выдавила из себя:

— О да, ваше сиятельство…

— Я вас очень прошу, — склонился я к шее девушки, обдавая ту горячим дыханием, отчего мурашки пробежали на теле магички… — пусть сие останется между нами. Это будет наша маленькая тайна… — Камелия судорожно сглотнула и кивнула, не в силах ответить. — Я, конечно, понимаю, что женщины — существа любящие хранить тайны совместно, но…— Я очень надеюсь, что вы не относитесь к числу столь легкомысленных особ.

Я осторожно коснулся ладонью пальчиков магички и поднёс их к губам, запечатлев легчайший поцелуй, заодно скрепляя наш уговор. При этом свой взгляд я не отрывал от взгляда девушки. Возможно, это выглядело несколько фривольно, а возможно, даже и многообещающе, но сейчас мне было плевать.

— Да, ваше сиятельство, — прохрипела Камелия. — Вы можете рассчитывать на то, что мои губы раскроются лишь по делу.

Звучало это настолько двусмысленно, да и сопровождалось соответствующим движением язычка, что сомнений в двоякости обещания не осталось. Огонь девица!

Ещё раз поблагодарив магичку, я умчался по собственным делам, и впервые мысль о приказе, разрешающем Угаровым заводить нескольких супруг, не казалась мне кощунственной.

Домой я прибыл, что называется, в самом неработоспособном состоянии. Но, как говорится, труд сделал из обезьяны человека, а из похотливой обезьяны залюбленного человека, потому на ночную вахту к бабушке я заступал с толикой предвкушения предстоящего облегчения.

Я уже давно заметил, что в паре с бабушкой мне всегда работалось спокойно, и умиротворённо. Зачастую мы перебрасывались редкими фразами в процессе, но сегодня я уютно молчал весь сеанс.

Бабушка, заметив мою неразговорчивость, лишь косилась, но задавать вопросы не спешила. Лишь после того, как очередная химера была готова, княгиня поинтересовалась у меня:

— Ты сегодня непривычно молчалив и задумчив. В чем дело?

— Да так, — начал я, сперва думав умолчать о собственных мыслях, но позже всё же решил пообщаться. Ведь с кем, как не с Елизаветой Ольгердовной, мне было обсуждать столь деликатную тему, как семейные скелеты в шкафу. — А как погиб дед Ингвар?

Слова Бьерна Утгарда о посмертном зароке, не позволявшем мне чего-либо рассказывать до момента, пока я не отправлюсь в Утгард, не давали мне ни сна, ни покоя.

Бабушка сразу посмурнела, но не стала увиливать от ответа:

— На самом деле никто не знает. В семейном склепе в Химерово, на месте могилы деда Ингвара… лишь надгробная плита и пустой саркофаг. Это кенотаф, когда хоронят лишь память о человеке, но не его тело.

— А как вы узнали, что он всё-таки умер? — не унимался я. — Мало ли… что бывает… Конечно, жизнь магов конечна. Но те же Волошины прекрасно доказывают, что жить можно гораздо дольше, чем предполагает официальная наука. Мало ли, могли и соврать, принеся нам соответствующую весть.

Бабушка грустно улыбнулась, а после ответила вопросом на вопрос:

— Каким образом ты узнал, что стал главой рода?

В моей памяти всплыло появление предка, возложившего на моё плечо меч и задавшего вопрос, готов ли я принять главенство в роду, о чём я и сообщил княгине.

— Вот именно, — сказала Елизавета Ольгердовна. — Ко мне предки также явились с соответствующим предложением.

— Но ко мне-то они явились, когда вы были ещё живы. Вы ведь на тот момент лишь силу потеряли, — резонно заметил я.

— Согласна. И ты стал сильнейшим. Точно так же произошло и со мной.

— Стоп. А ваш отец? — тут же вспомнил я. — Или дед сделал ставку на вас, а не на сына?

— После того как отец не смог установить ментальную связь с роем, дед обратил своё внимание на меня. И, собственно, оказался прав. Ведь предки в итоге опустили моего отца в цепи наследования и передали главенство в роду сразу мне.

Беседуя, мы с княгиней наводили порядок в лаборатории и разбирали реагенты, ведь сегодня работали с использованием алхимии. Имея лекаря в роду, можно было и сэкономить, но и мы меру знали, привлекая Эльзу к созданию химер далеко не каждую ночь и давая сестре возможность отдохнуть и выспаться. Периодически её подменял Мясников, Лемонс же чаще дежурил в ночную смену в больнице.

— То есть гипотетически может оказаться так, что дед где-то всё ещё жив — без источника и без сил? — предположил я.

— Ну, если очень гипотетически, — задумалась бабушка, — то, может быть. Но я сильно сомневаюсь. Ведь на момент, когда главенство в роду перешли ко мне, дед уже достиг своих двух сотен лет. А посему, даже с поддержкой источника у него оставалось лет пятьдесят или около того. И, соответственно, без оного шансы дожить до столь преклонного возраста стремительно таяли.

— Так, погодите. А сколько же тогда Волошиным? — заинтересовался я.

— Поверь мне, Волошины заключили весьма удачную сделку с одними из существ под-реальности и за счёт неких ингредиентов продлевают себе жизнь. Можно это считать неким вампиризмом или паразитизмом, но факт остаётся фактом. Вся эта троица, если мне не изменяет память, сейчас приблизилась по возрасту где-то к трёмстам двадцати годам.

Я присвистнул от перспектив.

— Но они стараются редко появляться на людях, чтобы не вызывать закономерных вопросов, предпочитая решать дела в частном порядке, — закончила мысль бабушка.

— Ещё бы, — хмыкнул я. — Не удивлюсь, если бы большинство правителей нашего мира попытались бы выпытать у них секрет подобного долгожительства. Кстати, — пришла мне на ум ещё одна мысль, — Елизавета Ольгердовна, а кто-то ещё пробовал установить связь с роем?

Всё же в моём собственном ничто меня ожидали химеры, созданные дедом, и мне нужно было понимать, с какой стороны заходить к установлению между нами здоровых взаимоотношений.

— Не знаю, — пожала плечами бабушка. Их уничтожили до моего рождения, а отец не любил про них упоминать, ведь провал с роем был его главным разочарованием. А почему ты спрашиваешь?

— Да просто задумался, что ведь могли отыскаться и незаконнорождённые, кто тоже мог попытаться… — поспешил я привести логичный, на мой взгляд, аргумент.

— Ну да, ну да, — скептически отреагировала на мою попытку показаться не причём бабушка, но задавать вопросов не стала. — Ладно уж. Пойдём, работник химерического ударного труда. А то с таким успехом скоро сам сляжешь без всяких посторонних вмешательств. Ночью работаешь со мной, днём носишься по делам. Мне уж Волошины сообщили о твоих подвигах на ниве установления взаимодействия между Климом и существами, весьма и весьма похожими на наших игольников. А ещё о вашей стычке, к счастью, из которой вы вышли победителями. Юра, я прошу тебя, не рискуй понапрасну. У нас и так проблем по самую маковку.

— Как скажете, Елизавета Ольгердовна. Но вы же понимаете, что риск — это не мой каприз, это, к сожалению, насущная необходимость.

— Понимаю, — тяжело вздохнула бабушка.

— А как ваше здоровье? Что говорит Эльза? — перевёл я тему разговора на более безопасную.

— Со мной всё в порядке, регулярная работа в лаборатории положительно сказывается на источнике. Эльза в восторге, надеется, что я дотянусь до восьмого ранга. Хотя с прошлым источником этого не вышло, — с мягкой улыбкой поведала княгиня, поднимаясь по ступеням из подвала. — Да и вообще твоя сестра в последнее время сияет, как начищенный золотой рубль, — усмехнулась бабушка. — Насколько я понимаю, ты отыскал хоть мельчайшую вероятность, но помощи. У Насти шанс есть?

— Есть, — кивнул я, не став скрывать от бабушки правду. — Я собрал души гончих во время их смерти и попытаюсь восстановить связь. Даже уже создал костяные супнаборы для будущего подселения по образу и подобию существующих костяных гончих. А посему жду только, когда Алексей решит вопрос с вероятностью возобновления дела о нападении на простеца. Там в качестве пострадавшего значился супруг Анастасии Николаевны, поэтому, как только разрешим этот вопрос, так и можно будет пробовать доставать из небытия её собственный разум…

— Юра… — бабушка остановилась на верхней ступеньке и нахмурилась, а после просто махнула рукой, — … ты как будто не знаешь слова «невозможно». Я даже не представляю, как и когда ты успеваешь заниматься всем: и семьёй, и делами, и политикой, и помощью как нам, так и нашим друзьям. Но знай, чтобы не случилось, я тобой горжусь, внук, и всегда тебя поддержу.

Обняв и поцеловав бабушку в щёку, мы вышли из подвалов. Что скрывать, мне была приятна похвала бабушки. Но уже собираясь отправиться спать, княгиня всё же задала вопрос, которого я исподволь ждал всё это время:

— Ты вернулся один из Японии, а уходило вас трое… А как же твой наставник и… бывшая госпожа Кагэро?

— Они на время остались в Японской империи, уладить дела и выкупить клочок земли в виде безлюдного острова для госпожи Юмэ, ну или, как сейчас она себя называет, Инари. Опять же, в случае необходимости у нас будет дополнительная база.

— Ты так ей доверяешь?

— Не сказал бы, но больше доверяю клятве крови, — не стал я вновь увиливать от ответа. — Поэтому то, что они задержались на несколько дней, думаю, вполне адекватно. Со мной они могли моментально перенестись из одного конца мира в другой, а самостоятельно им придётся лететь на дирижабле несколько суток.

— И то верно, — согласилась бабушка, скупо улыбнувшись. — Пойду отдыхать, да и тебе нужно успеть поспать перед учёбой.

Я же для себя понял, что вопрос скорее относился к Кхимару, который был не безразличен бабушке, и которого, видимо, она хотела порадовать новым обликом.

Утром мы позавтракали и собрались с Эльзой в академию. Однако до нашего отъезда прибыло сразу два курьера с посланиями. Один был от Каюмовых с личным письмом от Динары Фаритовны. Запечатанное сургучом на алой бумаге с чёрными вензелями, оно слегка пахло солью и жасмином. Вскрыв его, я ожидал увидеть витиеватое послание в женском стиле, однако же увидел лишь пять символов: «7/100».

С учётом того, какой вопрос я задал Камалии, матриарх рода выяснила более точную цифру и указала её, не рискнув обозначить контекст в письме. Ведь за эксперименты с людьми в империи было одно наказание — смерть. Но это не отменяло того факта, что в крови щупалец, отрезанных во время стычки, имелось целых семь сотых человеческой крови.

Твою мать… То есть что-то человеческое в нём всё же было. Но было ли это привнесено в животное либо основанием когда-то был человек — непонятно. Опять же возникал вопрос: а что, если таким образом сущность и разум приобрёл эрг. Ведь с какого-то возраста они обретали человеческую ипостась. Но спросить об этом было не у кого — единственными эргами, которых мне повезло встретить, были Горг и Эола, гостья из Попигайского кратера, которая, как оказалось, в своё время искала меня. Однако же в качестве вероятного консультанта у меня был ещё кайдзю из Океании, который тоже оказался вполне разумным, но вполне возможно просто не причислял себя к эргам, незная такого понятия. А потому появилась ещё одна причина для скорой встречи с ним.

Все эти мысли мельком пронеслись в моей голове, когда я вскрывал конверт от ещё одного курьера. Второй конверт то и дело полыхал иллюзорным пламенем, однако с виду выглядел как помятая обёрточная бумага.

«Надо будет сказать принцу, что конспирации не получилось», — сделал я себе зарубку в памяти.

Внутри записки лежали пригласительные на двух персон на открытие элитарного закрытого столичного клуба. Видимо, принц созрел на принесение присяги лично ему.

Однако в контексте увиденного во сне принуждения деда Ингвара к уничтожению роя у меня появились некоторые вопросы к вассальной клятве. И, боюсь, что разрешать их следовало явно не при всех присутствующих, а в личном порядке. Потому, недолго думая, перед отправлением в академию я вновь позвонил во дворец к Железину и обратился с просьбой об устроении аудиенции в оперативном порядке.

С учётом того, что сбор элитного клуба был назначен на вечер завтрашнего дня, я надеялся, что мне удастся решить вопрос со спецификой клятвы заранее.

Никита Сергеевич пообещал мне, что постарается утрясти расписание принца и к вечеру сообщить мне о вероятных вариантах, либо же в случае необходимости пришлёт вызов прямиком в академию.

А пока что мы с Эльзой отправились на учёбу, откуда я планировал умыкнуть Эсрай на турне по северным и южным морям.