Глава 20

Приходить в себя Инари стала от резкого запаха. Было душно, ноздри забивал коктейль из алхимических реагентов, трав и, что самое подозрительное, крови. Где-то на фоне уже не кричали, а лишь стонали и хрипели. Пытаясь вырваться из забытья, кицунэ с трудом понимала, где находится, но, продрав глаза и увидев рядом с собой переломанное и растерзанное тело Кхимару, она вдруг с пугающей ясностью осознала: живой она отсюда, скорее всего, не выберется.

Рядом шёл разговор между двумя братьями, но понять его было тяжело — только обрывки фраз, да и те далеко не всегда на знакомом языке. «Если выживу, выучу их демонов индийский санскрит, чтобы хоть понимать, о чём речь», — дала себе мысленный зарок Инари, пытаясь сосредоточиться и уловить смысл. Кажется, младший отчитывал Кхимару за неповиновение и сетовал, что теперь саму Инари пустят на опыты, подтверждая опасения кицунэ. Кхимару же за что-то извинялся, а после попросту убил брата.

В этот момент Инари попробовала подняться, но ничего не вышло: тело всё ещё было ватным и чужим, не слушаясь её. Ей оставалось только наблюдать, как названый отец без зазрения совести и тени сомнения пронзает собственным хвостом череп брата и для надёжности повторяет удар. После, из последних сил, он распространил вокруг себя туманную дымку, из которой полезли неизвестные твари. Они быстро спеленали саму Инари, потащив за собой, и заодно освободили от ремней какую-то девицу.

Последнее, что увидела Инари перед уходом в небытие, — это прицепленное к её хвосту украшение и распадающиеся в труху тела названного отца и его брата. Совершенно не понимая, что происходит, Инари погрузилась в полутьму. Вокруг всё стрекотало, щёлкало жвалами, кричало и визжало. Игла внутри тела раскалялась, судя по всему, принимая после смерти Кхимару его душу в хранилище. Украшение в хвосте тоже начало нагреваться.

«Вот так, нежданно-негаданно, стала хранителем двух древних душ, — хмыкнула Инари. — Вопрос только: куда меня отправили и что с этим делать?»

Очень скоро по коридорам её протащили в некий амфитеатр, уходящий множеством ступеней глубоко вниз. Чуть в стороне находился старинный золотой трон посреди, гор и навалов украшений, артефактов, посуды и боги его знает, чего ещё.

«Да, Кхимару действительно был далеко не беден», — мелькнула непрошеная мысль у кицунэ. Почему-то Инари хотелось думать о всякой чепухе, приземлённых вещах, а не о том, что она неизвестно где, в окружении сотен, а то и тысяч тварей. Они галдели и бесновались вокруг, и тональность их криков была возмущённой.

«Хоть бы не сожрали», — мелькнуло у неё. А после она вспомнила, что сюда тащили ещё одну девицу, но та так и не попала внутрь.

«А кого-то уже съели по дороге. А жаль, хоть бы компания была», — отстранённо подумала Инари.

А после вдруг сообразила: место, где она оказалась, — та самая гробница, о которой ей когда-то рассказывал названный отец. Место его длительного сна, где он вместе с собственной армией ожидал призыва на новую войну. И если всё так, как он говорил, то это саркофаг Кхимару находился глубоко под землёй, и выбраться отсюда самостоятельно ей было не под силу.

Можно было, конечно, впасть в отчаяние, но Инари была не из тех, кто истерит и даёт слабину. Тем более не сейчас, когда Кхимару вытащил её из-под удара ценой собственно жизни. Она просто не могла позволить себе сдохнуть здесь и превратиться в мумию. Нет, нет и нет. У неё была связь, у неё был хотя бы один верующий, и именно к нему она собиралась обратиться, попросить о помощи. Леонтьев её обязательно услышит и сообщит князю Угарову. А уж кто-кто, а Юрий должен был её отыскать и вытащить, он ведь умел открывать порталы.

Отставив панику, Инари прикинула, что на иллюзорной пище она спокойно продержится пару месяцев без каких-либо последствий для организма. Уж этого срока Юрию точно хватит для её поисков.

Собравшись с мыслями, Инари взглянула на трон, но взбираться на него не решилась, чтобы не нервировать местных химер. Потому кицунэ примостилась на ступенях рядом и принялась медитировать, чтобы ощутить ту самую тонкую нить, связывающую их с Леонтьевым. Первожрецом он, конечно, не стал, но как минимум связь между ними существовала: она спасла ему жизнь, и он это ценил, периодически мысленно благодаря её за это. Нащупав тонкую золотистую нить, похожую на человеческий волос или даже паутинку, Инари транслировала всего шесть слов, чтобы смысл не потерялся.

Её посыл звучал так:

— Скажи Юрию, я в пирамиде ворона.

Инари раз за разом твердила одно и то же, надеялась, что Леонтьев услышит, поймёт и сообщит Угарову. Иного варианта у неё просто не было.

Покинув кошмар пустотницы, я первым делом порадовался, что на мою долю таких прелестей не досталось. Всё же лежать беспомощным на операционном столе, чувствуя, как тебя разделывают, словно свинью на скотобойне, то ещё удовольствие. Хотя, если задуматься, нечто похожее со мной сотворил источник Жизни, посчитав, что я попытался обмануть систему. Ощущения тогда тоже были не из приятных, но, во всяком случае, я хотя бы знал, на что иду, в отличие от украденной неизвестно откуда девицы.

Как ни странно, стоило покинуть собственную спальню, как у двери оказались и Мясников, принявший на поруки пустотницу, и Константин Платонович, тут же передавший мне в руки записку.

— Ваше сиятельство, тут такое дело. Звонил ваш управляющий. Он сейчас в Карелии, на карьерах. Просил передать вам послание. Он не совсем понимает, что оно обозначает, но, судя по встревоженному тону, очень просил передать его вам дословно, как только вы окажетесь в поместье.

Я развернул лист бумаги, прочитал на нём всего несколько слов: «Передай Юрию: я в пирамиде ворона». Сперва я даже опешил от подобной формулировки. В какую такую пирамиду умудрился провалиться наш Леонтьев? С другой стороны, если б он куда-то вляпался, то вряд ли смог бы передать сигнал о помощи. И лишь внизу я дочитал небольшую приписку, видимо, добавленную со слов Леонтьева: «Я не уверен, но, кажется, это послание от госпожи Юмэ Кагэро (Инари)».

Да уж, вот кому перепало на орехи, так это Инари. Сопровождая Кхимару, та совершенно случайно попала в расход во время борьбы древних сущностей. Но Великий Погонщик на то и самый адекватный, видимо, из всей этой семейки, раз умудрился упрятать свою названную дочь к себе же в саркофаг. Вот только самой Инари оттуда было никак не выбраться. То есть она сейчас сидела где-то глубоко под землёй заживо замурованная в компании толпы разъярённых химер. Свезло, так свезло. Хорошо хоть богиня додумалась связаться с Леонтьевым. Ведь если бы я не полез в воспоминания пустотницы, я и знать бы не знал, куда она пропала. А так — молодец. Хороший, сильный ход.

Поблагодарив Константина Платоновича, я ушёл в ближайшие гостевые покои, а оттуда открыл портал прямиком в пирамиду, по памяти воссоздав её ступенчатую структуру, внутренний зал со всем убранством и даже с галдящими повсюду химерами. Мне искренне повезло, что удалось переместиться в самую нижнюю точку, а не посреди беснующейся толпы. На меня едва не накинулись, пришлось шибануть вокруг себя волной страха и ужаса. Ставить Радужный щит было бы глупой затеей, об него с лёгкостью могли бы убиться творения Кхимару, а это мне было не нужно. Ослаблять лагерь собственных сторонников накануне войны — откровенно плохая идея.

Инари я нашёл сразу же. Кицунэ в обороте свернулась едва ли не клубком на одной из ступеней у подножья трона. Химеры, к моей радости, её не трогали, лишь скалились на незнакомку, приведённую в их дом по приказу Кхимару. Сама же Инари чуть вздрагивала в медитации. Я заметил, что от неё тонкими всплесками исходит золотистое свечение, переходящее в одну тонкую нить, судя по всему, связывающую её и Леонтьева. Эта нить то и дело дрожала, передавая один и тот же пласт информации.

Я осторожно подошёл и позвал кицунэ:

— Инари… Инари… я пришёл за тобой.

Она не сразу, но открыла глаза, едва не шарахнувшись от меня.

— Пришёл… Всё-таки пришёл. Леонтьев всё-таки меня услышал, — выдохнула она с облегчением.

— Прекращай терзать беднягу. А то он антенной-ретранслятором устал работать. Уже весь измучился, принимая твоё послание.

— А что мне оставалось делать? — кицунэ сейчас выглядела словно взъерошенный маленький котёнок: испуганный, но отчаянно храбрящийся. — Я когда сообразила, что меня здесь замуровали демон знает где и демон знает с кем, а единственный, кому они подчинялись, умер… У меня надежда была только на тебя.

Юную богиню потряхивало то ли от пережитого стресса, то ли ещё от чего-то, поэтому я попытался её успокоить:

— Отставить панику. Прелесть высших существ, таких как Кхимару, в том, что они могут возродиться. Так что наш друг и твой названный отец не умер окончательно. Но отыскать его средоточие души теперь будет проблематично. Для этого нужно будет вернуться к месту его гибели.

— Не нужно, — выдохнула Инари. — Его средоточие души и средоточие души его младшего брата при мне. Он просил передать их тебе. Вернее, изначально речь шла только о его средоточии, но, судя по тому, что перед смертью он нацепил мне на хвост вот эту дрянь…

В руках у неё оказалась фибула от плаща, чем-то похожая на женскую шпильку.

— Видимо, мне нужно передать тебе сразу оба средоточия.

— А вот это уже хорошо, — впервые улыбнулся я, понимая, насколько сложную комбинацию провернул Кхимару. — Выходит, он отнял у Таджа не только себя как создателя армии, которая должна была уничтожать людей, но ещё и ищейку, которая отправилась бы на поиски нового пустотника. Это на какое-то время, скорее всего, задержит Таджа в его же тюрьме. Но не думаю, что столь целеустремлённая тварь, какой стал их создатель, остановится на этом. Всё равно придумает какую-нибудь дрянь. Однако немного времени Кхимару нам выиграл. Ты умница, Инари. Умудрилась сберечь очень ценные артефакты. Пойдём, отдохнёшь, придёшь в себя, а после для тебя есть небольшое задание.

Я открыл портал и перешёл в гостевую спальню, выделенную когда-то Инари ещё в бытность Юмэ Кагэро. Тут же, найдя письменные принадлежности, написал небольшую записку для бабушки.

— Передай это княгине. И присмотри за девицей в моей спальне. Сейчас её держит в лечебном сне Мясников. Она знает несколько языков, в том числе и русский с горем пополам… — я задумался, формулируя задачу для кицунэ. — Попробуй сработать в паре с Мясниковым, он выведет её из сна и подстрахует тебя, а ты погрузи девицу в такую иллюзию, чтобы смогла выведать о ней всю подноготную: кто она, из какой семьи, её магические силы, перспективы на будущее, страхи. Я на тебя надеюсь.

Инари растерянно кивнула.

Я же написал ещё одну короткую записку и скрепил обе оттисками княжеской печати.

— Первая — для княгини, вторая — для Мясникова. Я на тебя надеюсь. Девицу держать либо во сне, либо в иллюзии. Никому не показывать и никуда не отпускать, пока я не вернусь. Всё поняла?

— Поняла, — кицунэ помедлила. — А ты точно сможешь вернуть Кхимару?

Инари удивила меня своим вопросом, вдруг проявив вполне адекватные человеческие качества и выразив искреннее беспокойство о своём названном отце.

— Абсолютно точно. Двое его братьев постепенно восстановились после смерти в контакте со мной. Значит, и Кхимару восстановим, — успокоил я богиню.

Инари скупо улыбнулась, забрала записки и чуть присела в благодарном реверансе, тут же покинув гостевую спальню.

Я же шагнул в собственное Ничто, вызывая Кродхана и Малявана и отдавая им вместилища душ их братьев:

— Ну что, принимайте пополнение! В вашем полку прибыло!

Пока демоны ошарашенно разглядывали сразу два артефакта, я продолжил:

— Мне же пока нужно отлучиться ненадолго на разговор с первостихией рода Утгардов. Как вернусь, у нас с вами состоится весьма интересный разговор про вашего создателя.

Пока же меня ждало некое испытание перед аудиенцией у первостихии Хаоса. Что ж, посмотрим, что было уготовано мне местным покровителем. Я открыл портал в пещеру, куда нас до того выкинуло с пустотницей, но на первом же шаге вдруг поскользнулся и полетел по гладкому ледяному полу в неизвестность.

Государственный совет заседал в урезанном составе. Кроме триады Пожарских присутствовал глава имперской безопасности Савельев, а министра обороны и министра флота сегодня заменял глава разведки Андрей Сергеевич Тихий, человек, редко посещавший общепринятые совещания, зато на подобных сокращённых собраниях появлявшийся регулярно, особенно если имел что сообщить.

— Итак, Григорий Павлович, — начал принц, обращаясь к главе имперской службы безопасности. — Раз уж у нас сегодня без представителей министерства обороны, то отчасти придётся вам отчитаться и за них. Как продвигается реализация авантюрного плана, предложенного князем Угаровым?

Григорий Павлович, покосившись на Тихого, принялся докладывать:

— По части операции «Зима» всё идёт штатно. Маги в нужном количестве доставлены на побережье Балтийского моря, погода стабилизирована, процесс заморозки запущен. Докладывают, что в течение четырёх-пяти дней получим необходимый результат.

— Что ж, подобное рвение в исполнении решений короны похвально. Подозреваю, что главы кланов уже предъявили собственные пожелания за столь специфическую помощь?

— Предъявили, — не стал отпираться Григорий Павлович и передал папку Андрею Алексеевичу, внутри которой лежали три листа с гербовыми оттисками разных дворянских домов.

— Ну что ж, радует, что наши дворяне хотя бы лаконичны в своих требованиях, — улыбнулся принц, пробежав по ним взглядом. — Посмотрим, что из этого мы сможем удовлетворить, а чем придётся пренебречь либо заменить на нечто не столь критичное.

Принц пока отдал папку матери: та гораздо больше внимания уделяла внутренней политике и уже отчасти знала, откуда могли расти ноги у тех или иных просьб. В том числе последние два дня она как раз и штудировала всю проблематику призванных на помощь северных кланов — где, когда и в чём их за последние годы ущемляли, — и создавала, имперское альтернативное предложение для вознаграждения верных подданных.

— А что по Чёрному морю?

Савельев слегка закашлялся. Налив в стакан воды из графина и смочив горло, он продолжил доклад:

— Корона выдала всё необходимое по части реагентов, что-то пришлось выкупать у Гильдии Магов втридорога, но одним из ингредиентов для ритуала, запрошенных Черниковым, стала кровь.

В кабинете воцарилась тишина.

— У нас подчистую выгребли всех узников из казематов столицы, имеющих альбионскую, османскую и австро-венгерскую кровь.

В этом месте императрица вскинулась:

— А я тебе говорила, что заигрывания с тёмными до добра не доведут. Только дай им волю, они сразу же утопят всех в крови. И вы им позволили без суда и следствия совершать жертвоприношения? Пусть они и преступники, но всё же не овцы на заклание и не жертвенные агнцы, — распалялась императрица.

— А в чём дело? — запнулся Григорий Павлович, всем своим видом демонстрируя полное непонимание последних упрёков. — Так-то они ни с кого даже литра крови не выкачали, в основном от пол-литра до трёх четвертей литра. Все узники живы и относительно здоровы.

Вот здесь уже брови полезли на лоб и у Великого князя.

— Опять же, матушка, я предпочитаю, чтобы во благо империи лилась чужая кровь, а не кровь наших людей. Поэтому даже если бы Петру Ильичу понадобились сотни литров иностранной крови, я бы ему её предоставил. Особенно если бы это уберегло мою страну и русских людей от войны, — спокойно отреагировал принц. — Но вообще удивительно. Насколько я знаю, Пётр Ильич небольшой любитель кровавых ритуалов.

— Да, там неожиданный рабочий союз образовался, — Савельев покачал головой, — Черников вынул едва ли не из могилы матриарха Каюмовых, Динару Фаритовну, и пристроил к делу. А в качестве отвлекающего манёвра привлекли княжну Угарову. Нужно же было чей-то почерк подделывать на проклятии. Все вместе и разработали схему. Все трое уже в ночь на дирижабле со всем необходимым отправились на место. Планируют нечто экзотическое сотворить. Послезавтра ждём отчёта.

— Я же говорила — тёмные, — фыркнула императрица.

— Тёмные, светлые, да хоть серо-буро-покарябанные, — фыркнул Великий князь. — Главное, чтоб сработало. И чем эффективнее, тем лучше.

— Матушка, только не говорите, что влияние ордена на вас не исчезло вместе с уничтожением брата Астерия, — вкрадчиво обратился принц к матери. — Не хотелось бы вновь отлучать вас от двора. Вы незаменимая функциональная единица в управлении империей, поэтому, будьте добры, оставьте подобные суждения в отношении наших верных подданных при себе. В конце концов, они спасают в том числе и вас.

Императрица взглянула на сына холодным взглядом, однако же прикусила язык.

— Кстати, матушка, вы определились, когда отправляетесь в Закарпатье?

— Но мы же планировали после срабатывания проклятия это сделать, — осторожно возразила императрица, мысленно костеря себя за несдержанность. Она надеялась отсидеться в Кремле, а не прикрывать собственной юбкой Юго-Запад империи.

— Планировали, — согласился принц. — Но это бы вызвало подозрения. А так вы отправитесь исключительно с гуманитарной благотворительной миссией и уже после узнаете о случившемся несчастье. Заодно и обратитесь к дядюшке за советом и помощью.

— А как же вопрос с северными кланами? — напомнила сыну Мария Фёдоровна о ещё одной возложенной на неё задаче.

— Я думаю, суток вам хватит на предоставление рекомендаций, а дальше можете выдвигаться на свою тактическую позицию, — подвёл итог принц и тут же перевёл разговор на другую тему: — Григорий Павлович, по князю Угарову пока никаких новостей?

— Нет, Ваше Императорское Высочество. Осведомители молчат. На связь пока не выходил.

— Если позволите, то у меня есть информация, — отозвался Тихов, до того молча сидевший на совещании.

— Слушаю.

— Князь уже на территории бывшей Норвегии. Сутки назад он предположительно отметился в бою над небольшим городком с непроизносимым названием в устье реки Таны.

— Каком бою? — тут же напрягся принц, и столешница под его ладонями начала тлеть.

Наследник престола быстро опомнился под удивлёнными взглядами Великого князя и матери, уничтожая возгорание, но морщинка между его бровей не разгладилась. Давно он не позволял себе подобной несдержанности.

— У них там разыгралась метель не на шутку, и стая ледяных виверн вышла на охоту. Князь, походя, вмешался и слегка уменьшил поголовье местных реликтовых тварей, — продолжил доклад Тихов. — Тем самым породил среди скандинавов волну слухов о том, что их мольбы услышаны и вместо Исдакенов боги ниспослали им новую императорскую династию.

— С чего вы взяли, что это был князь Угаров? — уточнила императрица.

— Жители видели сперва непонятную тварь верхом на летающем не то тигре, не то ящере с отрубленной головой виверны, а после дракона. Поскольку других драконов у нас не видели до инициации князя Угарова, то выводы напрашиваются сами, — флегматично отозвался Тихов.

— Нет бы тихо съездить, он и тут в приключения вляпался… — тихо выругался Савельев. — Какая императорская династия? Ему же только статус ярла надо было подтвердить…

— Бросьте, Григорий Павлович! — улыбнулся принц. — Вы бы и сами не остались в стороне, если бы магические твари устроили охоту в мирном городке. Так что не стоит понапрасну распаляться. А слухи… лишь инструмент в умелых руках. Подумайте, что из них можно выжать. У вас есть ещё что дополнить?

— Пожалуй, нет. У меня всё.

— А что у вас, Андрей Сергеевич? — принц тут же вновь переключился на главу разведки. — Вы бы просто так не явились с докладом и не попросили бы не вызывать сегодня представителей нашего военного ведомства.

— Всё верно, Ваше Императорское Высочество. Дело в том, что за господином Сусловым была замечена некоторая несдержанность языка, — принялся отчитываться Тихов.

— Какого толка несдержанность? Только не говорите, что у нас министра обороны прикормил кто-то из врагов. Сожгу на площади прилюдно! Его! — с паузами произнёс принц, сжимая кулаки.

— Не настолько всё печально, — заметил Тихий. — Младший брат нашего министра обороны является одним из акционеров БТК, «Балтийской торговой компании». И естественно, когда приняли решение о ледоставе и закрытии российских портов, БТК вдруг снарядила почти все свои корабли товарами и отправила восвояси. Докладывают, что опустошили едва ли не все склады, товарами из которых планировалось торговать чуть ли не всю зиму. А когда своего флота не хватило, зафрахтовали все свободные посудины и их загрузили тоже. Естественно, такое поведение всполошило других игроков на рынке. Я уж не знаю, чем они это объясняли, но сам факт не остался незамеченным. Кое-кто последовал их примеру.

— Да этого… суслика… — начала было императрица, но, взглянув на и без того раздражённого сына, сдержалась, — … менять надо, — наконец произнесла она.

— Вот не думал, что когда-то в военных вопросах соглашусь с вами, Мария Фёдоровна, — хмыкнул Великий князь. — Но вот сейчас, демоны его задери, единодушен. Суслова надо менять.

— Надо-то оно надо, — вздохнула императрица. — Если в мирной жизни он ещё худо-бедно справлялся, то для войны он категорически не подходит. Варианты замены у нас есть?

— Есть, как не быть, — кивнул Великий князь на комментарий императрицы. — Однако на переправе коней не меняют.

— Переправа — это было бы, если бы у нас военные действия начались, — задумчиво заметил принц. — А так выждем месяц-другой и уберём его по-тихому куда-нибудь за Ангару ели считать, инвентаризацию проводить. Ставить нужно кого-то более рационального, прагматичного и умеющего держать язык за зубами, не ставящего семейные финансовые интересы выше государственных. На крайний случай подыщите кого-то из старой гвардии. Откопайте, как того же Лисицына, такого же матёрого волчару с реальным боевым опытом, а не так, чтобы потешить собственное эго. А поскольку войн у нас серьёзных последние четверть века не случалось, ищите кого-то немногим младше возрастом княгини Угаровой.

— В её нынешних кондициях она сама под этот критерий подходит, — пошутил Великий князь. — Но избави нас боги ставить министром обороны женщину.

— А что так? — заинтересовано уточнил Андрей Алексеевич, то ли в шутку, то ли в серьёз. — Опыта боевого хоть отбавляй, преданность империи несомненная, архимаг опять же и личность легендарная, если уж мне про неё сказки в детстве рассказывали.

— Ты тёплое с мягким не путай, — тут же стал серьёзным Великий князь. — Её архимагический статус ещё терпели, всё же сама легион в атаку водила и многих с поля боя выносила. Да и засечную черту из могильников помогала создавать. Но воевать под командованием женщины, даже такой, у нас не будут. Не поймут и не пойдут. В экстремальных условиях… разово… да, подчинятся, но на постоянной основе, нет. У нас солдаты привыкли своей спиной закрывать женщин и детей. Это в нашей природе. Видеть перед собой спину женщины равносильно прятаться за юбкой. Чистой воды психология.

— Пошутили и будет, — закрыл вопрос принц, заодно обращаясь к Савельеву и Тихому: — У вас что-нибудь ещё, господа?

— Нет.

На этом глава разведки и службы имперской безопасности откланялись, и Пожарские остались в тихом семейном кругу.

— Суслова уже давно нужно было менять. Бездарь и пьяница, — отреагировал Великий князь, не сдерживаясь в комментариях, поскольку здесь были все свои.

— Я, может, и рада бы заменить, да не на кого было, — огрызнулась императрица. — У меня как-то очередь не выстраивалась из кандидатов, один другого «краше». Вот возьми и протащи кого-нибудь из своей партии в противовес.

— Да уж, подыщу кого-нибудь подходящего, — хмыкнул Великий князь.

— У вас ко мне ещё вопросы есть? — поинтересовалась устало принц. — А то я сестре обещал ещё время с ней провести. Последнее время совсем зашиваюсь.

Старшие Пожарские с отеческой заботой посмотрели на наследника престола, но всё же, переглянувшись, императрица выдала за двоих:

— Альбом с кандидатками в супружницы смотрел?

— Смотрел, — кивнул принц. — Но такое ощущение, будто вы меня и вовсе не слышали, когда я предъявлял требования к будущей императрице.

— Да как не слушали? — возмутилась Мария Фёдоровна. — Все высокородные, все сильные магички. Заметь, я даже отдельный раздел с местными дворянками для тебя вывела, чтобы выбор был пошире, а ты всё нос воротишь.

— Да не ворочу я, матушка. Просто считаю, что для усиления огненной крови нужен кто-то с соответствующим даром. Мне бы в идеале огневичка с основным даром и с какой-нибудь пассивной способностью оборота. Двух даров из классической триады мне вполне достаточно было бы. И там уж без разницы, сколько колен у неё род насчитывает.

— Боги, оборот-то тебе зачем? — всплеснула руками императрица. — Раньше только огневичку просил, теперь ещё и оборотня. Тебе себя мало?

— Нет, себя-то мне, матушка, как раз достаточно, — в который раз принялся объяснять свои резоны принц, отпив уже остывшего тонизирующего отвара из фарфоровой чашки. — Но, насколько вы знаете, оборотни имеют большее сопротивление к магии, чем все остальные маги. А жене моей будущей жить придётся, считайте, с оборотнем-фениксом, да ещё и вынашивать его потомство так, чтобы оно её изнутри не сожгло. Это вам повезло, что вы с магией льда смогли компенсировать внутренний огонь и жар, в итоге, по сути, задушив дар огня сестре и заместив его собственной силой. Так что требования вполне себе логичные.

— Но ты-то с нормальным даром родился! — возмутилась императрица.

— Я — совсем иная история.

— Ну нет, у нас таких просто нет, — продолжила распаляться Мария Фёдоровна. — Я тебе, конечно, среди кланов оборотней проведу смотр невест, но там огневичек с основным даром огня и пассивным оборотным что-то я уже давно не видела. И к тому же меняешь ты свои требования на ходу. Вон, Угарову же ты как-то включил в список, а она не огневичка и не оборотень ни разу. И на каких основаниях-то по итогу?

Великий князь только криво ухмыльнулся:

— Да на тех основаниях, что брат и бабка её — два архимага, и у девицы наследственность отличная. С учётом того, что по вступительным тестам у неё тоже есть возможность архимагическую степень взять если не во всех, то как минимум в одном направлении. И девочка прогрессирует уж очень быстро, если её Черников себе в ученицы забрал и потащил с собой на Чёрное море проклятие накладывать. Так что здесь скорее исключение из правил, чем правило. Но и такую взять в жёны будет не стыдно, — пояснил резоны наследника престола Великий князь. — Такая станет последним рубежом обороны, защищая своих детей. И враги на этом рубеже гарантированно кровью умоются.

— Ну вот и славно, что хоть кто-то у нас понимает подоплёку данного решения, — встал принц со своего кресла и благодарно кивнул двоюродному деду. — Я пока пойду. А у вас, глядишь, выйдет отыскать девушку, соответствующую моим требованиям. Пока же я не вижу кого-то подходящего мне по всем параметрам.

На этом наследник престола попрощался с матерью и Великим князем и отправился к сестре. Близилось время её отхода ко сну, и Андрей Алексеевич старался хотя бы изредка проводить с сестрой час-полтора до сна, читая ей сказки либо обсуждая разные вопросы.