Глава 21

Я летел по ледяному жёлобу стремительно, огибая всевозможные повороты и выступы. А когда попробовал замедлить себя с помощью встречного воздушного потока, то мне в лицо едва не прилетела огненная струя пламени. Я выругался, а затем осторожно, в полёте, попробовал применить магию воды. Вместо этого в спину меня подтолкнул порыв воздуха, как будто кто-то намеренно изменял применяемую мной магию.

«Собственно, чего я ожидал в храме Первостихии Хаоса? Видимо, как-то так большая концентрация неизвестной силы и работает,» — задумался я, перестав проводить эксперименты.

А то так, собственно, мог и сам себя поджарить или утопить, совершенно не желая того.

Между тем резкое падение-скольжение завершилось так же неожиданно, как и началось. Я вылетел из ледяного жёлоба, словно пробка из бутылки игристого вина, и оказался в небе над нашей столицей. Разворачивающийся вокруг неё бой вызывал оторопь и даже недоверие. Подо мной возник Гор, весь израненный, потрёпанный, но при этом радостно сообщивший:

— Как же я рад, что ты вернулся! Мы уж не думали, что успеешь.

— Что происходит? — спросил я, обозревая, как столицу взяла в кольцо несметная армия. Сотни тысяч тварей непрестанно штурмовали бастионы столицы, а кое-где уже прорвались внутрь и теснили защитников.

— Разве не видишь? Тадж пожаловал. Мы были едва ли не последними, кто держался. Демоны держат коридор, пропуская внутрь женщин и детей, мужчины стоят насмерть, удерживая линии обороны вместе с императорской гвардией. Войска аристократов принимают в свои усадьбы беженцев. Но мест критически не хватает. Уже сдали предместья и торговые кварталы, скоро дойдёт очередь и до дворянских усадеб. Куда дальше двигаться — непонятно, Кремль не выдержит потока беженцев.

Я сверху обозревал картину: тут и там видел вспышки магии кошмаров, где отмечались демоны. Удалось насчитать всего четыре средоточия магии кошмаров.

— А где… — хотел задать я вопрос, но в полёте увидел возвышавшееся огромное обгоревшее древо, на ветвях которого был распят Маляван. Я тут же выругался.

— О-о, да их создателю сильно не понравилось, что они выступили против него, — вводил меня в курс дел в полёте Гор. — Маливан прикрывал людей в торговых кварталах до последнего, за что и поплатился.

— Твою мать! — выругался я. — А что Пожарские?

— Что Пожарские? Великий князь погиб. Он пытался пробиться в ставку Таджа и самоуничтожиться, забрав его вместе с собой и обезглавив войско. Вышло не очень. Полегло несколько генералов его войска, сама тварь осталась нетронутой.

— А что принц? — уточнил я.

— Ты хотел сказать император? — хмыкнул Гор. — Вместе с императрицей предприняли дикую вылазку, тоже пытаясь пробраться к Таджу. Императрица погибла. Император едва успел вынести её тело, чтобы её не разобрали на реагенты для опытов.

Я совершенно ничего не понимал. Когда принц успел стать императором? Какой вообще сейчас год? Сколько я провёл на аудиенции у Хаоса? Чем она закончилась? Я вообще ничего не помнил.

— Бабушка? Сестра?

— Бабушка эвакуирует вместе с легионом кого может. Сестра твоя разбила лазарет в больнице, принимает всех раненых. Давно и крепко подсела на алхимию, заливается эманациями смерти и преобразовывает их в лекарскую магию.

Я невольно перевёл взгляд в сторону района, где располагался лазарет, переданный нам когда-то Светловыми, и увидел, что вокруг того сияет яркий купол света, который то и дело атаковали волнами твари. Купол сжигал светом атакующих, но успевал пропускать под охраной химер санитарные эвакуационные команды.

— А это ещё что такое?

— Так Светловы взялись защищать свою кровь. Стоят насмерть.

— Сколько архимагов осталось в живых?

— Ты сейчас пошутил, да? — горько рассмеялся Гор.

— Я задал вопрос, отвечай.

— Пятеро, включая тебя, княгиню, твою сестру, императора и Клима Волошина.

Я ещё раз взглянул на орды тварей, осадивших столицу. Не было попросту ни единой свободной просеки в этой визжащей, рычащей, кричащей волне.

Сколько здесь тварей? Сотни тысяч.

Даже если я использую Рой, он прорубит просеку, но не уничтожит их всех. Но нужно было делать хоть что-то. Ещё я обратил внимание, что с высоты переливался розовым заревом Храм Святой Длани. В голове постепенно начал вырисовываться план.

— Передай всем: будем прокладывать проложить спасительный коридор сперва в Кремль, а оттуда в Тамас Ашрам. Порталами уведём хотя бы женщин и детей. Сперва, правда, нужно договориться с Психо, чтобы они нас впустили. После эвакуации я собираюсь выманить на себя Таджа. Ему же нужен был хаосит.

— А смысл?

— Есть. Внутри Тамас Ашрам как в моём Ничто. Тадж не смог победить Психо, потому запер его в подпространстве. Там людям не будет ничего угрожать. А я тем временем взорву столицу с этим выродком.

Но пока я это говорил, события стали развиваться с пугающей скоростью. Четыре точки, до того светившиеся магией кошмаров и которые явно соответствовали известным мне демонам, вдруг погасли одномоментно. Под дикий вой и беснование толпы тварей четыре тела оказались распятыми на алых щупальцах, словно мухи на гигантской паутине. Я услышал хохот их Создателя:

— А вот и вы вернулись к папочке. Я же говорил, что рано или поздно вы все вернётесь в лоно семьи. Незачем было столько упираться. Всё равно вы будете делать то, что я захочу.

Буквально следом лопнул световой купол вокруг больницы, и линию защиты из химер и гвардии Светловых захлестнуло волной тварей. Так что я, наплевав на всё на свете, перенёсся прямиком в кабинет к сестре и увидел, как через окна, двери, по коридорам несутся всевозможные химеры, одна страшнее другой.

Эльзы в кабинете не было. Выставив перед собой щиты, отстреливаясь всем, чем можно, включая магию Рассвета, я пробивался на операционный этаж, где откликнулись химеры её браслетов. Эльза оперировал очередного раненного, но сама… сестра уже больше напоминала лича. В энергетическом спектре, она воронкой всасывала в себя эманации смерти, преобразуя её в лекарскую магию с большими потерями. Остатки этой дряни оседали на энергоканалах сестры, впитываясь в неё и превращая в нечто страшное. Когда твари прорвались в операционную и на её глазах разорвали больного, сестра ударила волной проклятия, распыляя в прах врагов. Она была уже в сомнамбулическом состоянии и вовсе ничего не соображала. Обхватив её за талию со спины, я буквально провалился через портал, схлопнув его перед мордой жадных тварей. Вывалились мы в покоях Елизаветы Алексеевны, младшей сестры принца, что было неожиданно.

— Спокойно, свои! — выдохнул я, не дёргаясь и удерживая сестру от опрометчивых поступков. Ведь возле горла у нас замерли на волоске лезвия сабель. Фрау Листен, а это было её рук дело, нахмурилась, но лезвия чуть сместила. Гувернантка принцессы была на сей раз в обличье наги и даже при кольчуге.

— Мигом забирайте Елизавету Алексеевну, и я вас эвакуирую в безопасное место!

— А разве такое место существует? — оскалилась нага.

— Некогда объяснять, но да!

Гувернантка колебалась буквально несколько секунд, но всё же убрала сабли в ножны.

— Хорошо, тогда я соберу принцев и принцесс.

— Собираться особо некогда. Уходим налегке.

Мне казалось, что я плыву против течения, пытаясь спасти как можно больше людей с тонущего корабля, но выбора у меня не было. И уж как я удивился, когда вошёл за фрау Листен в детскую, где нынче стояло два насупленных мальчишки возрастом в лучшем случае пяти-шести лет. За их спиной дрожала и всхлипывала девчушка лет трёх, при этом качая колыбель. Мальчишки держали перед собой по кинжалу, отчаянно собираясь защищать сестру и малыша в колыбели. И один из них держал за руку девочку лет двух.

Твою же мать!

— Что за?.. — видимо, очень много я в этой жизни пропустил. Четверо принцев и принцесс? Это я семь… десять лет пропустил?.. Увиденные мною дети были очень похожи на принца, ошибиться в принадлежности к роду Пожарских было невозможно.

Открыв портал к арке входа в Тамас Ашрам, я порезал себе ладонь и обратился с просьбой к привратнику:

— Я, князь Юрий Викторович Угаров, клянусь кровью и силой оплатить золотом входные билеты для всех моих спутников и прошу помощи у вас для борьбы с вашим извечным врагом. Когда-то давно вы воевали с Таджем и его порождениями, но сейчас вы стали частью человеческого мира, взаимодействуете с ним. В то время как Тадж сошёл с ума и решил уничтожить всё живое. Помогите нам. Спрячьте наше будущее для того, чтобы мы имели надежду на восстановление человечества.

Древесный привратник какое-то время колебался, а после ветви арки расползлись в разные стороны, открывая проход.

— Не нужно золота. Жизнь дороже.

— Я могу открывать портал напрямую к вам? — спросил я.

— Можешь, — прошелестели ветви в ответ.

И тут же за спинами принцев, принцессы и сестры вход в Тамас Ашрам затянулся колючими ветвями. По эту сторону осталась и фрау Листен.

— Какого демона ты здесь забыла?

— Мне всё равно туда нельзя. Лучше верни меня в Кремль. Мне ещё есть кого защищать.

А после я носился по дворянским кварталам, открывая порталы, эвакуируя женщин и детей, в то время как мужчины удерживали рубеж обороны по почти вплотную к Кремлю.

В один из прыжков я нырнул не куда-то, а прямиком в храм ордена Святой Длани. Вот уж кто там немало удивился во время литургии, так это их иерарх.

— Нам срочно нужно поговорить.

— О чём?

— Я уберегу ваших женщин и детей, а вы поможете мне уничтожить эту тварь. Правда, от столицы камня на камне не останется, и мы все умрём, но кто-то выживет и сможет восстановить всё заново.

Иерарх колебался какое-то мгновение, но всё же кивнул, а после взмахом руки прервал литургию и приказал:

— Уходят только женщины и дети. Любого, кто попробует спрятаться за их спинами убью лично!

Я удерживал портал напрямую ко входу в Теневую Гильдию, пока последние прихожане храма не скрылись под сенью ветвистой арки.

— Что теперь?

— Ваши баррикадируются в храме, а нам нужно договориться с императором.

Иерарх быстро раздал распоряжения, и последовал за мной в следующий портал. Его я открыл прямиком в бывший кабинет принца, теперь, видимо, ставший императорским, и увидел абсолютно неприглядное зрелище.

Андрей Алексеевич попеременно прикладывался то к бутылке, то к фляге с тем самым травяным отваром, который я уже однажды видел.

— Не время сейчас заливать горе, — попытался я его взбодрить.

— О, великий Угаров явился! Где ж ты был, когда они её убивали? — заплетающимся языком ответил постаревший император.

— Спасал ваших детей, — отрезал я.

При упоминании детей император дёрнулся, как от пощёчины. Я же пытался достучаться до сознания друга.

— Есть шанс уничтожить этих тварей вместе со столицей.

— Ты с ума сошёл? Сдать столицу? Это последнее безопасное место на земле! — с гордостью пролепетал Андрей Алексеевич, махнув рукой на карту, где черными крестами был заштрихован едва ли не весь известный нам мир.

— Уже нет. Они в городе. Мы эвакуируем всех женщин и детей в Тамас Ашрам, там у них есть шанс выжить. Клянусь. Ваши дети уже там. Но мне нужна ваша помощь!

— Какая?

— Я буду приманкой для Таджа. Мы ударим по нему сперва магией ордена Святой Длани… — начал я пересказывать свой безумный план.

— У них нет магии! — с вызовом прервал меня император.

— Вы сильно удивитесь, — хмыкнул я, — но есть! Я выступлю эгрегором и направлю удар, уничтожающий магию, на Таджа. Скорее всего, достанется и всем магам. Ну а вы подорвёте столицу. Вы, феникс, сможете восстановиться и вывести оставшихся в живых людей из Тамас Ашрам. Нам же главное — уничтожить Таджа.

— Бред. Ты несёшь какой-то бред. Весь мир пал от этой твари. Никто не смог ему ничего сделать. Он перещёлкал все империи одну за другой, словно гнид ногтями, с треском. А сейчас ты хочешь сказать, что сможешь его уничтожить?

— Может быть, и ценой своей жизни, но я хотя бы попробую. Это лучше, чем надираться в одиночестве, горюя о погибшей жене, которая хотя бы пыталась бороться.

— Да что ты знаешь о любви? Свою ты просрал, не успев спати, и сейчас корчишь из себя героя, — возмущался принц, и зрелище, признаться, было не самое приятное.

— Я, может быть, и много что просрал, но подыхать без боя точно не собираюсь. Хочешь надираться в одиночестве? Валяй! Только расскажи, как активировать систему защиты Кремля и как уничтожить одним махом столицу. Что-то подобное должно было быть предусмотрено.

— Никак, — буркнул император, заглянув внутрь пустой бутылки. — Только кровью императора можно уничтожить столицу.

— Значит, тебе её и уничтожать.

Мы с иерархом переглянулись. И пока император не опомнился, скрутили ему руки за спиной. Я же принялся вливать в его рот протрезвин. Где-то после второй склянки тот перестал бешено вращать глазами и полыхнул для острастки огнём.

— Всё! Всё! Пришёл в себя! Дети точно в безопасности?

— Да, могу чем угодно поклясться.

Император переводил взгляд с меня на иерарха и обратно.

— Тогда я за яйцом Феникса, а ты делай, что задумал.

Дальнейшие действия попросту смешались у меня в череду открываемых порталов. Я обеспечивал переход сотен людей в Тамас Ашрам. Нам ещё повезло, что места внутри ловушки, созданной Шула Вахини, было много. Психо не противилось валу беженцев, поддержав нас в сопротивлении Таджу. То ли мы всколыхнули в памяти существа старую вражду, то ли Психо действительно переняло некую часть человечности после веков взаимодействия с людьми.

Но, как оказалось, мой лимит порталов был не бесконечен. В какой-то момент я понял, что сил во мне не осталось. Через сколько сие произошло — через час, два, три, пять подобных прыжков, — но я почувствовал, что больше не могу ничего сделать. И тогда пришёл черёд роя. Мы попросту прорубили коридор из Кремля в Тамас Ашрам и удерживали его всеми остатками собственных сил для того, чтобы как можно больше людей смогло эвакуироваться. Когда же рой практически исчез под ударами тварей, когда защитников осталась едва ли десятая часть, Гор перенёс меня на крышу храма ордена Святой Длани, откуда я что есть мочи заорал Таджу:

— Тадж! Тварь, убившая моих друзей и родных! Ты же хотел себе когда-то хаосита? Так бери, архимаг! Поверь, я гораздо сильнее деда Ингвара, и внутри меня есть более интересные сюрпризы. Ты даже не представляешь, какие!

Тварь, восставшая из-за сотен тысяч собственных солдат, уже даже мало напоминала то, что я видел в воспоминаниях деда, Кхимару и пустотницы, некогда распятой на операционном столе. Чем он стал, я уже даже не мог бы соотнести. То ли многоножка с множеством щупалец, то ли медуза, ползающая по поверхности. Это существо было отвратительно. И всё же оно ответило на мой призыв:

— О-о, а вот моя игрушечка, вот мой будущий резерв для манипуляции, изменения флоры и фауны этого мира. Иди сюда, дорогой. Мне нужен твой источник для своих дальнейших лабораторных экспериментов.

— Так приди и возьми, урод! — гаркнул я и дал знак братьям ордена петь.

Я также затянул вместе с ними мотив даже не литургии, а некоего боевого марша. Сила, волнами исходящая от них, сливалась воедино в ритуальном конструкте и формировалась в некую единую паутину. Я должен был стать приёмником этой силы и сформировать нечто настолько убойное, что разом уничтожило бы и Таджа, и его прихвостней. Я копил что есть мочи энергию, вливаемую в меня. Я чувствовал, как внутри корёжит Войда, я чувствовал, как Гор внутри завывает от боли. Я видел перед собой распятых демонов: Кродхана, Малявана, Кихмару, Девасуни… И всё же, когда эта тварь приблизилась на расстояние удара, я выдал нечто. Мне помнилось предупреждение брата, что нам неподвластны атакующие конструкты магии Рассвета, но сейчас из моей груди летело копьё, наконечником которого стало моё собственное магическое средоточие. Розовый кристалл, некогда окаменевший у меня под сердцем, летел прямиком в непонятное желеобразное существо, коим теперь стал Тадж.

Удар был такой силы, что вокруг разлетелись концентрированные волны магии Рассвета, а часть генералов Таджа упала замертво. Его легионы без поддержки магии тоже принялась распадаться на части, словно плохо сшитые кадавры. А вот сам Тадж расхохотался:

— Ты думаешь, ты сможешь этим меня подавить? Да я ваш орден на завтрак сжирал пачками. Думаешь, почему я стал таким? Потому что мне нужно было научиться противостоять этой дряни наносной, откуда-то здесь взявшейся. И я смог ей противостоять.

Что ж, мы хотя бы проредили его армию. Очень прилично проредили.

Тадж же медузой перетекал через кварталы, через реки, каналы, тянул свои щупальца к вожделенной игрушке. И когда он добрался до дворянского квартала, вся столица превратилась в единый цветок огня.

Мы купались в белом пламени. Столица распадалась в прах вместе с армией тварей, завоевавших весь мир. Но, словно в плохой замедленной съёмке, я видел, что тот самый розовый наконечник из моего собственного средоточия, вошедший глубоко внутрь Таджа, защитил его от магии огня. Тадж хохотал, бесновался, колыхаясь, словно желе.

— Ты сам себя перехитрил, сам себя! — хохотало это существо. — Ты станешь моим, станешь! Не осталось больше ничего, что тебе дорого: нет столицы, нет твоих друзей, нет мира, за который ты так боролся. Ты станешь базой, перегноем для моих экспериментов, вот кем ты станешь!

И в этот момент я услышал за спиной, на пепелище, тихий голос. Время замерло. Рядом со мной возник серебристый смерч. У него не было привычного тела, но было столь сильное магическое средоточие, что я буквально чувствовал, как вокруг него преломляются и выстреливают хаотичными всплесками все возможные виды магии. Кажется, так выглядел в магическом плане Первородный Хаос. Тадж замер, пепел уничтоженной столицы не кружился в воздухе, а застыл немым свидетельством встречи с первородным существом и покровителем рода Угаровых.

— Ты сделал всё, что мог. Ты боролся до конца. Ты испробовал все имеющиеся у тебя силы. Ты слышишь эту тишину? Она здесь не потому, что битва окончена, а потому, что больше некому драться. Ты выполнил свой долг. Ты бился до последнего за императора, за них всех, за свою землю, свой род и этот мир. Все умерли, остались лишь вы с Таджем. Его тебе не одолеть. Пустота не смогла, и у тебя нет шансов. Ты сделал больше, чем мог бы любой другой. Ты вознёсся выше, чем кто-либо. Ты заслужил уйти отсюда. Покинуть этот мир. Ты достиг высшей точки развития своей души. Уходи.

Рядом открылся портал, где с обратной стороны стояли для меня сборище незнакомых людей. Несколько женщин, очень красивых, мужчина с серебряными висками и красными глазами, который очень внимательно вглядывался в моё лицо. Рядом с ним стоял кто-то, кого я по глазам узнал, как собственного брата, который инструктировал меня в своё время на жертвеннике Пустоты. Две девушки радостно махавшие руками, видимо, сестры. Там много кто был, и все они улыбались с распростёртыми объятиями, ожидая меня по ту сторону.

— Ты заслужил вернуться к своей семье. Все, кого ты знал здесь, умерли. Неужели ты хочешь, чтобы их смерть была напрасной? Если останешься здесь, умрёшь вместе с ними. Если же вернёшься домой, то их смерть была не напрасной. Тебя ждут дома, Юрдан Эсфес.

Я взирал на этих, по сути, незнакомых мне людей, хотя в голове проносились обрывки воспоминаний: игры с сёстрами, катана на ладонях матери, тренировки с отцом, обучение в Обители Великой Матери Крови. Память возвращалась, лавиной сметая эту жизнь, затирая её, как незначительную. Моё прошлое было там. Моё будущее было там же… Здесь я оказался по ошибке, и действительно сделал всё, что мог…

Последний взгляд на иномирную семью принес сюрприз:

«Не верь Высшим и Первородным! Верь себе!» — прочитал я по губам у того, кто считался моим отцом.

В памяти проступил лик Эльзы, самоотверженно оперирующей на некротической подпитке, бабушка, летающая с отрядами эвакуации и отказавшаяся уходить в Тамас Ашрам… Если я уйду, все мои близкие останутся и вынуждены будут переродиться снова здесь для вечной войны с этой тварью. Но они не вспомнят неудачный опыт. В отличие от меня, Каюмовой, Кхимару… Уйдем мы, и Тадж продолжит резвиться безнаказанно.

Ещё раз взглянув на семью, радостно улыбавшуюся мне, я покачал головой и тихо ответил:

— Нет.