Глава 14

На сборы мне дали менее двадцати четырех часов. Ведь в связи с тем, что я сам же и инициировал «замерзание Балтики», мне необходимо было убраться до начала соответствующих мероприятий. А это означало, что улететь я должен был гораздо быстрее. И пусть расстояния были не столь критичны, но путешествие на дирижабле над штормовыми фронтами — тоже удовольствие ниже среднего, особенно когда туда начнут активно вмешиваться представители нашего северного дворянства. Потому мне пришлось очень быстро решать все сопутствующие вопросы.

Понятно, что Капелькина я о командировке предупредил самостоятельно телефонным звонком. Эльзе успел передать образец напитка-отвара, взятый у принца во время присяги, попросив проанализировать на досуге и по возможности привлечь к этому вопросу Павла Урусова. Насколько я помнил, его род оборотней-природников как раз был силён в подобных вопросах. Эльза пообещала сделать всё, что может.

А с бабушкой мы сели предметно беседовать про наши исторические земли. Я, конечно, читал справку по нашему роду, но в основном она включала именно последние века в Российской империи. Вся ситуация в Скандинавии в общем и целом для меня была не скажу, что окутана мраком, однако же информации было до обидного мало. И сейчас необходимо было попытаться хотя бы отчасти её восполнить.

— Елизавета Ольгердовна, а вы бывали на прародине?

— Бывала. Один раз, юной. Примерно в возрасте чуть-чуть старше тебя. Мне было любопытно, какова она — земля, породившая Утгардов. И отправлялись мы в составе делегации юных аристократов.

— Интересно, как это выглядело, — хмыкнул я.

— Да как, как… Собственно, точно так же, по обмену на семестр и ездили в Берген, древний норвежский стольный град.

На самом деле Скандинавская империя, которая рухнула после политики Ордена и атаки элементаля, была всё-таки конфедерацией, состоящей из четырёх королевств: Норвегии, Швеции, Дании и Финляндии — со столицей в Исборге. Однако после того, как правящую династию Исдракенов или Ледяных драконов уничтожили, конфедерацию разорвали по кускам. Фактически, те же голландцы отхватили себе Норвегию. Священная Римская империя подтянула под себя Швецию и Данию, отхватив наибольший кусок, а финнов подгребли под себя мы. Если бы в своё время Пожарские подсуетились, могли бы всё остальное подгрести. Но кто же им дал бы, если всё было заранее спланировано и при помощи Ордена расшатано до самого «не могу»? Счастье, что уже Финляндией разжились, и то хлеб.

Я сверился с картами, прикинул, где находились наши старые владения. Выходило, что они были едва ли не самой северной точкой Европы — мысом, входящим глубоко в Баренцево море. Но я так и не понял, почему бабушке пришлось отправляться в Берген.

— Да всё просто. Конечно, при желании можно было по территории Финляндии незаконно пересечь границу и добраться, хрен бы кто нас отследил. Однако фактически наши земли находятся на территории так называемой Норвегии, которую отхапали себе голландцы. В отличие от той же Священной Римской империи, там с Орденом перманентно всё-таки воюют, не позволяя набрать большой силы. А дед в своё время пытался договориться о том, чтобы предъявить права на эти территории после того, как оказалось, что голландцы начали сами притеснять Орден. Но что-то у него не срослось.

При этом бабушка отвела в сторону глаза.

— Елизавета Ольгердовна, мне казалось, что мы с вами предельно откровенны во многих вещах. Давайте начистоту. Что там стряслось?

— Условием возвращения земель было моё замужество с одним из голландских магов. А поскольку дед уже тогда прочил меня в главы рода, пришлось отказать. Да и, признаться, супругом мне прочили старого змея чешуйчатого, в то время как мы с будущим супругом из клана Эраго уже выказали друг другу соответствующие симпатии. Поэтому и на территорию Нордкина меня провожали в коробочке оборотней, чтобы, не дай боги, у кого-нибудь из северных магов чисто случайно ручки не зазудели прихватить себе девицу княжеской крови.

— И зазудели? — уточнил я.

— Даже более того. Силой забрать меня не вышло. Но Багир вышел в бой насмерть за меня против змеёныша. Драка вышла кровавая. Багир в том бою две лапы потерял, на силу нарастила. А муженьку моему несостоявшемуся глаз выбил и шею едва не перегрыз. На этом местные бой остановили. Полуслепой герцог ещё куда ни шло. Но мёртвый… уже дипломатическим скандалом не отделались бы.

— Елизавета Ольгердовна, с учетом вашей внешности, не удивляюсь, что мужики голову теряли, — улыбнулся я.

— Я тебя прошу, — отмахнулась бабушка, — не во внешности было дело. Это было продиктовано желанием лапу наложить на наши земли по праву крови. Земли-то там было на зависть. Хоть и необжитой дикий край, но по местным меркам мы в десятку крупнейших владетельных домов входили.

Прикинув размеры Голландии с её исконными материковыми землями, выходило, что бабушка могла им принести едва ли не столько же, сколько сама Голландия размером. А за такой куш удивительно даже, что так слабо вцепились. Хотя… Зацепи они деда Ингвара, тот вполне мог и по голове настучать со своим статусом архимага. А так всё списали на дурачка юного влюблённого, что голову потерял от красоты неземной.

— На этом история не закончилась, — между тем продолжила бабушка, наливая себе воды в стакан и выпив залпом. — Я же туда отправлялась и второй раз, когда дед пропал, пыталась добраться до родовых земель, чтобы к духам рода обратиться за помощью. Мне палки в колёса ставили, едва ли не на шантаж пошли. В общем, слово за слово, кулаком по столу, разругались так, что за малым сама в дуэльный круг не вышла. Так что, поверь, ничего хорошего от голландцев ждать не стоит. Крутись, как хочешь, а с официальным визитом к ним лучше не суйся. Попробуют тебе либо жену из местных всучить, либо ещё какую кошку драную в мешке подсунуть.

— Мне же совершенно не обязательно под собственным именем путешествовать. Побуду кем-нибудь иным, а там уж и доберусь под иллюзией до нужного места, — мысленно соглашаясь с бабушкой, но по несколько иной причине. Мало ли, вдруг кто-то из местных решит заказ из Тамас Ашрам выполнить, не смотря на бронь Черникова.

— Ты, главное, на совет ярлов являйся уже после того, как Нордкин посетишь. До того твои притязания никто не признает, будь на тебе хоть весь комплект украшений Утгардов. Так-то мы — представители младшей ветви, сам понимаешь. Поэтому и мой отказ был воспринят оскорблением. Будь во мне способности главной ветви — никто бы и глазом не моргнул на отказ. Таких из семьи не отпускают. Не совсем уж беспределили голландцы, всё прекрасно понимали. А так, поскольку младшая кровь — отказ сочли оскорблением.

«Вот чудеса-то и чудеса», — думал я про себя, однако же на ус наматывал.

— А как фамилия того змеёныша чешуйчатого, который пытался вам палки в колёса ставить?

— Зисланг, что в переводе с их языка означает «морской змей».

— Я так подозреваю, оборотень ещё и водник?

— Правильно подозреваешь, — кивнула бабушка. — У них так-то тоже герцогский титул имелся, по местной иерархии.

— А не следили, случайно, он ни с кем из местных не породнился случайно?

— Да больно нужен был он мне, — фыркнула бабушка, — конечно, не следила.

— Ладно, на месте разберёмся, — чмокнул я бабушку в щёку. — Пойду собираться.

Остальное время после разговора с бабушкой я потратил на изучение доклада от Савельева. Тот не постеснялся выдать мне справку на все три десятка родов бывших скандинавов, с которыми мне предстояло иметь дело на совете ярлов. Хвала безопасникам, кроме общих фраз, там имелись и некоторые грязные грешки, которыми в случае чего можно было манипулировать и повлиять на те или иные решения.

И что я вам хочу сказать — всё-таки русские фамилии попроще для произношения и запоминания. Половину из имеющихся я с трудом прочитать-то мог, не говоря уже о том, чтобы правильно произнести с первого раза. Поэтому приходилось едва ли не вслух зазубривать правильное произношение, чтобы, не дай боги, ещё и не обидеть неправильным. Особо удивился, что из трёх десятков фамилий двое представителей были женского пола — Юлленшерны и Галтунги. Причём у Галтунгов и вовсе девица едва ли не младше меня. Представляю, как ей весело будет среди убелённых сединами дяденек. Хотя, с другой стороны, вообще не факт. Она хотя бы своя, в отличие от меня, который уже обрусел настолько, что даже скандинавскую физиономию не могу предъявить в качестве корней. Бабушка ещё бы могла, а я — нихрена. Можно, конечно, было иллюзию нацепить и стать самым скандинавским Утгардом из всех возможных, благо, дед Ингвар перед глазами стоял, но какого хрена? Я такой, какой я есть. Внутри меня и так матрёшка из личностей и душ, и уж точно плясать под дудку остальных скандинавов я не буду.

С этими мыслями я нырнул в собственное Ничто и позвал Бьерна Утгарда, который должен был предоставить мне нечто вроде напутствия или карты для того, чтобы я смог посетить тот самый Утгард, о котором они мне все уши прожужжали. Предка пришлось звать трижды, со всем уважением, прежде чем он появился. Тень души Бьерна Утгарда явилась чрезвычайно довольной.

— Я так подозреваю, что ты уже в курсе, что меня отправляют в Скандинавию по поручению принца.

— Давно пора было. Итак, все сроки скоро выйдут.

— Да вроде бы до Самайна времени давали.

— Это — крайние сроки. Чем раньше ты всё сделаешь, тем лучше. Это вы, молодые, живёте, будто завтра никогда не наступит и вы будете жить вечно. Мы же, погибшие, видим, как песок времени ускользает сквозь пальцы, приближая события, на которые без должной силы повлиять ты не сможешь.

Я проглотил не особо справедливый упрёк, ведь я же не баклуши бил, а занимался очень даже серьёзными вещами, в том числе и восстановлением бабушкиных магических кондиций. Однако же сейчас я ждал совершенно иной информации.

— Ну вот, говоришь, что мы торопимся, а сам же продолжаешь нотации читать, вместо того чтобы…

— Ну, знаешь ли! — возмутился предок. — Никакого почтения к старшим!

— Каюсь, каюсь, был не прав, — тут же поднял я руки в шутливом тоне. — И всё-таки жду хотя бы каких-нибудь инструкций. Подозреваю, что речь-то ведь не только о том, чтобы посетить самую крайнюю северную точку Европы. Что-то же должно быть ещё.

— Всё верно. Тебе нужно поклониться сущности, что покровительствовала нам все эти века. А для этого необходимо проникнуть на её территорию, в тот самый Утгард, в Ледяные пустоши. Попасть туда можно исключительно через отражение северного сияния. Оно открывает дверь в иное измерение, но не для всех. Нам остаётся только надеяться, что ты из их числа. Если же попадёшь внутрь — тебя ждёт испытание. Какое — никто не знает. Но от того, достойно ли, с честью ли ты его пройдёшь, будет зависеть, дастся ли тебе сила.

— Значит: Нордкин, ледяной грот, северное сияние, потусторонняя дверь, испытание. Запомнил.

— Верно, — лишь покачал головой предок. После, взглянув на меня долгим пронзительным взглядом, вдруг вывел напротив меня три обережных символа, налившихся силой. — Да помогут тебе боги и наш родовой покровитель.

На этом предок исчез, я сообщил Гору, что нам с ним предстоит весёлое путешествие по северным землям. Ту же самую информацию сообщил и демонам. Те, правда, по причине своей теплокровности и проживания на югах не воспылали энтузиазмом путешествовать посреди ледяных пустошей. Но выбора у них всё равно не было. Сам же я отправился отсыпаться — рано утром мне необходимо было отправляться в столичный воздушный порт.

Инари с Кхимару покидали Раджпутан в спешке. Нужно было успеть до закрытия столичного воздушного порта в Джайпуре. Причиной для оного могли стать начавшиеся беспорядки. Увеличение военных на улицах столицы сложно было не заметить: у местных должен был начаться передел власти, а вполне возможно, и даже попытки вторжения со стороны соседей. Странно, что в такой ситуации ещё не закрыли воздушные порты, но, имея соответствующие магические силы, это бы особо не помешало планам Инари и Кхимару, просто увеличило бы путь домой. Однако всё изменилось в один миг.

Буквально за несколько часов до объявления посадки на дирижабль Кхимару дёрнулся всем телом. Взгляд его остекленел, а руки превратились в когти, глубоко вспарывая резную столешницу кофейного столика в зале ожидания первого класса воздушного порта.

— Планы меняются, дочка, — безэмоциональным голосом сообщил он. — Сейчас очень многое будет зависеть от тебя. Если не сдрейфишь, получим шанс. Хоть и призрачный. Если сдрейфишь, то лучше уходи: сейчас у тебя больше шансов выжить.

«Дочкой» он её называл не впервые. В Российской империи она легализовалась как его воспитанница. И, признаться, сама Инари отчего-то действительно воспринимала Кхимару как старшего и мудрого родственника. Для богини, живущей далеко не первую тысячу лет и имеющей не одно перерождение, имеющей память о власти, политических интригах и многом другом, подобное было весьма странно. Сама Инари частенько списывала подобную слабость и вполне человеческие чувства привязанности к Кхимару на не до конца побеждённую личность Юмэ Кагэро. Как ни крути, а избавиться от неё полностью не удавалось, а у той в жизни не так много достойных мужчин встречалось на её пути: дед и вовсе был образцом уродства, как и все остальные мужчины в их клане, которые занимались откровенным кровосмешением для порождения более сильных магов. Посему на фоне таких представителей мужского пола Кхимару выгодно контрастировал в лучшую сторону. Опять же, он вёл себя до безобразия прямолинейно, не скрывая причин приязни.

Нет, когда к ней в больничную палату явилось существо, старше кицунэ даже в её прошлом перерождении, и спокойно заявило, что она очень напоминает ему его дочь в одном из прошлых его воплощений, сперва были мысли нагло воспользоваться слабостью существа. Но, только познакомившись с его истинной сущностью и реальной силой, подобные мысли как-то отпали сами собой.

Возможно, фактором близости сыграло и то, что Кхимару также имел оригинальную звероморфную форму, как и она. Кицунэ — всё же промежуточный вариант; сама по себе она действительно относилась больше к иллюзорным лисам. Что же касается Кхимару, то его змееподобный облик внушал уважение, если не сказать больше — трепет. А потому у них действительно нашлось много общего, в том числе и опыт прошлых жизней, потерь, побед и поражений.

Когда такое существо признало Инари в качестве равной, хоть и с несколько покровительственной позиции, однако же не пыталось управлять её жизнью, а лишь помогало по собственному решению, терять из друзей подобное существо не хотелось. И да, пусть он не мог стать ключом к свободе из этого мира, как Юрий, однако же Инари смело надеялась, что если не друга, то близкое существо она вполне могла обрести хотя бы на время. Правда, богиня списывала подобные слабости на личность Юмэ: это ей, юной девице, было положено верить в доброе и светлое, Инари же всегда исподволь ждала подвоха.

И подвох отыскался.

Фраза, прозвучавшая о том, что сейчас всё зависит только от неё, могла быть как испытанием на прочность их взаимоотношений, так и реальной действительностью. Посему, подумав, она сказала:

— Я сделаю всё, что от меня потребуется. Если это не принесёт вреда… сами знаете кому.

Кхимару улыбнулся грустно.

— Знаю. На пользу ему мы и действуем.

С этого момента их жизнь несколько изменилась. Они отправились из Раджпутана сперва в горы. Перелёт среди суровых горных вершин был стремительным и опасным, но Кхимару точно знал дорогу и не отдыхал на пути к цели, молча следуя выбранному маршруту. А после они направились в пустыню.

Раскалённый воздух ласкал кожу, не хуже страстных поцелуев любовника. Палящее солнце кому-то выжгло бы глаза, но не кицунэ. Она словно вернулась в давным-давно забытый родной дом, где изучала искусство миражей.

На расстоянии одного суточного перелёта от гор они остановились на ночёвку в русле давно высохшей реки. Огонь не разводили, ибо сами являлись едва ли не сильнейшими хищниками в ближайшем ареале обитания. Вдали под мягким светом мириад звёзд гудела силой защитная пелена, ставшая границей.

Инари не видела её, но ощущала чутьём, что ранг защиты кратно выше её невеликих сил и сил Кхимару. Сам спутник сменил ипостась на человеческую после нескольких дней непрерывного пребывания в звериной. Но не спешил начинать разговор.

Когда ночь пошла на убыль, а свет звёзд стал увядать, Великий Погонщик заговорил:

— Дальше я пойду один, оставив тебе на хранение это, — демон снял с кончика хвоста тонкий шип и передал в руки спутнице. — Не вздумай следовать за мной. Войти и выйти ты, наверно, сможешь. Но живой тебя не отпустят. Оставайся здесь. Когда шип в твоих руках нагреется, уходи к Юрию.

— Сколько ждать?

— Сколько бы ни потребовалось. И да, не разговаривай с незнакомцами и не вмешивайся. Даже если, на твой взгляд, я буду истекать кровью и умирать, не вздумай соваться и пытаться мне помогать. Этим ты только всё испортишь и сделаешь наше путешествие напрасным. Уяснила, дочка?

— Уяснила, — кивнула Инари, с содроганием понимая, что если уж такое существо, как Кхимару, готовилось к кровопролитной битве и возможной смерти ради получения некой информации, то, значит, эта информация стоила того, чтобы пожертвовать ради неё жизнью.