Глава 13

В кабинете императрицы-регента нынче во главе стола сидел принц. Сама же Мария Фёдоровна, бледная как мрамор, сидела в кресле по левую руку от сына, тогда как Великий князь — по правую. Так-то всё верно, по военной части принцу больше следовало опираться на мнение двоюродного деда, чем матери.

Стол же был застелен огромной картой с макетами кораблей своих и чужих и коробками сухопутных войск.

На Государственном совете мне делать было нечего, что читалось во многих взглядах, обращённых на меня. Но проигнорировать прямое приглашение принца было бы неразумно, а потому я старательно делал вид, что слушаю умных и убелённых сединами дядь и не встревал.

Правда, тот же министр обороны Суслов косился на меня во время доклада, словно я вот-вот должен был либо некий козырь из рукава вытянуть, либо пустотную бомбу в него бросить. Великий князь после происшествия с ледяным элементалем тоже то и дело сканировал меня выжидательным взглядом, я же продолжал прикидываться валенком. В мои восемнадцать мне по княжескому статусу было положено иметь общие представления о театре военных действий, но все больше как-то в историческом контексте. Взрослели в эпоху империй дворяне рано, но и полномасштабных войн в последние годы империя не вела.

А пока же Суслов пыхтел что тот самовар, отдуваясь за свои прошлые промахи. Он зачитывал сводки разведки, данные аналитических записок и прогнозы военного ведомства.

— Итак, резюмируем, Юрий Андреевич, — голос принца был сух и резок. — Ваши аналитики ни черта не представляют, откуда последует первый удар. На Балтике — англичане с османами едва ли не блокируют наши порты. Вблизи границ Закарпатья австро-венгры «учения» развернули после партизанской войны Орденов. А Черное море тихо, словно османский султан удалился в Топкапы на зиму пополнять количество своих наследников.

— Я бы ждал удара с севера. А именно того, что к попытке блокировки наших портов подтянутся заодно Священная Римская империя и голландцы. Тем ближе всего из Скандинавии. Просто они не афиширую участие, чтобы посмотреть, как пойдёт у англов с османами, — высказал своё мнение министр обороны, ослабляя шейный платок, что стянул ему горло не хуже удавки.

— Мы им там слегка проблем сепаратистских подкинули, поэтому с этой стороны точно ждать проблем не стоит, — заговорил Савельев, передавая отчет принцу. — Если коротко, часть выделенного бюджета освоили на тайное собрание скандинавских аборигенов, включая обещание поддержки имеющимся местным архимагам в случае войны за независимость. Так что местных для участия в атаке не дозовутся. Так тоже иногда случается.

Меня прям гордость взяла за Савельева. Вот же работает служба, могут, когда хотят.

— Сколько кораблей на Балтике сейчас барражирует наши воды? — уточнил Великий князь.

— Треть Османского флота плюс треть Британского ходит в качестве наблюдателей международных, дабы османов не попирали в правах на торговлю, — тут же отчитался морской министр. — В количественном выражении мы двумя эскадрами их максимум задержим. Тем более, без поддержки архимага-водника. У альбионцев таковой имеется и его даже видели на одном из османских судов.

— А у нас на Балтике три военных порта и три торговых… Шесть целей. Не разорваться, — пробормотал принц, но его все услышали. — Юрий Андреевич, пока это выглядит как классический отвлекающий манёвр. Они хотят, чтобы мы смотрели на север и стянули туда силы. Но местный театр слишком далёк от баз основных игроков. Можно, конечно, надеяться на быструю войну в преддверии зимы, но не вдали от родных берегов. Об военные порты они зубы обломают, а три русских торговых порта не тот приз, на который нацелились наши соседи. Маловато будет на всех, маловато! Тем более полностью отрезать нас от Балтики не выйдет. Значит, приз другой. И место удара тоже. Вопрос: Карпаты или Крым? — принц ткнул указкой в растянувшуюся дугой цепь Карпат и побережье Чёрного моря. — Австро-Венгрия рвётся к Днепру. Порта жаждет вернуть Крым. И бить можно с двух сторон, раздёргав нас как на море, так и на земле.

Министр обороны Юрий Андреевич Суслов, седой и сутулый, кивнул, водя пальцем по карте от Балтики к югу.

— М-да, Морозова нам сильно на Чёрном море не хватает, — мрачно констатировал Великий князь Михаил Дмитриевич. — Мы, конечно, флот доукомплектуем семёрками и восьмёрками с Тихого океана, но те долго не продержатся. На равных вести борьбу не смогут.

— А за Карпатами? — тихо спросила императрица. Её голос заставил всех вздрогнуть. — Сколько у дядюшки в «учениях» задействовано?

— Что-то около двадцати тысяч, — сверился с донесениями Суслов.

— Смело умножайте на два, — хмуро припечатала императрица. — Местное население русов ненавидит ещё со времён мольфарской резни. Будут всячески вредить нам и помогать дяде. Ударят больно и жестоко.

Андрей Алексеевич обернулся к матери. В его взгляде сыновьей почтительности уступила холодная решимость.

— Придётся выиграть время и отвадить местных от участия в этой сваре. Заодно и дядюшке вашему проблему подкинем.

— Интересно, как ты хочешь запретить людям мстить? — фыркнула императрица. — Да и дядя мой… не тот человек, который меняет свои планы.

— Мстить я им не могу запретить. Тем более есть за что. Но у нас есть козырь, с которым вашему дяде придётся считаться, а мольфарам крыть нечем. Вы с Францем-Иосифом одной крови. Причем в близком родстве. А мольфары связаны клятвой крови с вашим общим предком. А потому побоятся причинить вам вред. Поэтому вы, матушка, через три дня отправляетесь в Закарпатье. Выберите сами, то ли коренное население благодетельствовать, то ли инспекцию проводить.

В кабинете воцарилась гробовая тишина. Даже Михаил Дмитриевич удивлённо уставился на внучатого племянника. Императрица же замерла, но магическую силу не удержала в узде. Иней расходился от неё в разные стороны, а температура в кабинете резко снизилась.

— Но где я, а где военные действия⁈ Я не понимаю…

— Именно потому, — перебил её сын, не повышая голоса. — Пока вы, матушка, будет располагаться внутри ставки, ничем убойно площадным они не ударят. Вы — родная племянница императора Франца-Иосифа. Кровная клятва не шутки. Их планы споткнутся о ваш визит, придётся что-то верстать на коленке. Это даст нам время. А мы найдём, чем ответить.

Мария Фёдоровна смотрела на него широко раскрытыми глазами, в которых читался чистый, почти детский шок. Она искала поддержки у Михаила Дмитриевича, у Суслова — но все смотрели в карты или в пол. Это был не семейный совет, а военный. И приказ уже прозвучал.

— Я… — начала она, но голос сорвался. Кажется, ледяная броня императрицы только что разлетелась вдребезги, ведь её делали не просто щитом для империи, а живцом в политической рыбной ловле. Она беззвучно ссутулилась в кресле, кивнув.

— Вы не поедете одна. С вами отправятся оборотни-энергоманты Эраго и волки Алхасовых. Магов земли мы вам тоже выделим, пусть перевалы перекроют на всякий случай. Мелочь, но тоже выиграет время. Охрану из нигде не засветившихся сильных магов я вам тоже выделю, — продолжал принц вносить ясность в задачу императрицы, но та его уже не слышала.

— Карпаты временно прикроем хитростью, — подвёл итог Михаил Дмитриевич. — Допустим. А Крым? Без Морозова — чем отвечать на море будем?

Воцарилась странная для подобного сборища людей тишина. Уж я-то думал у них на все случаи жизни имелись запасные варианты.

— А вы прям решительно настроены повоевать? — задал я совершенно безобидный вопрос, в результате которого все взгляды скрестились на мне.

— Поясните, Юрий Викторович, — первым отреагировал принц.

— Как по мне, лучшая война — которая не случилась. Нам нужно закрыть моря без архимагов. Лучше всего это делал генерал Мороз. И я сейчас не о Ермолае Никитиче. Заморозьте Балтику километров на пятьдесят-сто от берега. Никто к вам не подберётся. Сделайте то же самое на Чёрном море, и османы вообще не придут на войну. Не умеют они по холоду воевать. Альбионцы, кстати, тоже. Останутся Карпаты, но австро-венгры сами не полезут под нож.

— Вы представляете затраты энергии на создание подобного покрова? Это даже не уровень архимага… — заговорил Суслов, — … это…

— Это уровень регулярной работы группы магов от шестого ранга до восьмого включительно. Причем не только водников, но воздушников. Одиночку всегда бьёт группа, — пожал я плечами. — Ту же замёрзшую Балтику можно списать на аномально раннюю зиму, призвав к службе северные кланы, тех же Мерзликиных, Хладовых и Карских. Нужно установить безветренную погоду на неделю, перенаправив штормы в сторону наших соседей, чтоб им жизнь мёдом не казалась, и понизить температуру. Потом только поддерживать ледяной покров до календарного наступления весны. Но это уже меньшими силами. Они себе постоянно этот фокус проделывают на севере, схемы отработаны. Неужто империи не помогут?

Члены Совета смотрели на меня как-то странно. То ли я нёс абсолютный бред, то ли пребывал в святой наивности. Но, на мой взгляд, схема была рабочая. Про северные кланы я читал на досуге после знакомства с Мерзликиной. Да, гонку за влияние в столице они проиграли, но своих позиций на севере не утратили. Более того, обеспечивали работу нашего Северного морского пути. А рассказанный мной фокус и вовсе применялся для ледостава рек, превращая их в транспортные артерии.

— Вообще Балтика замерзала, бывало, полностью, — задумчиво пробормотал морской министр, — так что совсем из ряда вон такое событие не выбьется. Но то погода… а тут маги… Осилят ли?

— Всю, может и не осилят, — не стал я уж подписывать кланы северян на невыполнимую задачу, — но Обскую губу они как-то ради интереса заморозили, чтобы обкатать технологию ледостава не только на реках, но и на больших водных пространствах. А там площадь была как бы не одна десятая площади Балтики. Больше нам и не нужно. Главное свои порты обезопасить. На колёса или полозья альбионцы и османы свои корабли не подумают ставить, как русы древности.

Предложение всколыхнуло до того молчавших участников совещания, и они принялись живо обсуждать открывающиеся перспективы.

Я же думал о том, что не одними архимагами сильна была земля русская. Множество родов хранило свои секреты, не спеша с ними расставаться и покидать насиженные места, справедливо считая, что лучше быть первым на окраине, чем сотым в столице.

Я же решил, что если уж встрял со своими пятью копейками, то нужно договаривать идею полностью.

— Если Балтику можно списать на погодный форс-мажор, как говорят альбионцы, то Чёрное море — на юношеский идиотизм!

Вот теперь на меня смотрела ошарашенными глазами даже бабушка. А вот у принца глаза смеялись, хотя он и пытался держать лицо.

— Скажем, что у нас где-то в Крыму инициировался очень сильный проклятийник уровня Петра Ильича, или какой-то ритуал пошёл не по плану. В идеале бы кого-то из наших европейских соседей выставить козлами отпущения. Всплеск будет такой силы, что над Чёрным морем проклятием тоже всё скуёт льдом. Пётру Ильичу, конечно, придется сильно постараться, чтобы это было не похоже на его почерк и было обратимо спустя несколько месяцев. Может даже пригласить кого-то из коллег из-за рубежа на помощь в снятии… ибо торговля страдает вообще и международный престиж, в частности, но по итогу потери в деньгах гораздо лучше, чем в территориях. Но да, схема будет иметь последствия для вашего престижа, Ваше Императорское Высочество. Злые языки обязательно скажут, что в преддверии коронации такие катаклизмы — это очень плохое знамение. Но после коронации вы, милостью богов, всё обернёте вспять. Балтику и Чёрное море растопите огнём своим. Так что всё обратимо. О, заодно и матушка ваша может прямиком к дяде за помощью обратиться по-родственному в связи с катаклизмом. Чай, не чужие люди. Если сделать всё быстро, Её Императорскому Величество не придётся совать голову в пасть льву.

— Пётр Ильич, потянете нечто подобное сотворить на Чёрном море? — тут же уцепился за мою идею принц.

Черников наградил меня очень многообещающим взглядом, но кивнул.

— Сколько вам нужно времени на подготовку и какие ингредиенты для ритуала? Корона предоставит всё необходимое.

Черников принялся тут же писать список, и скорость его заполнения явно свидетельствовала, что там будет немало редкостей.

— Григорий Павлович, есть на кого свалить катаклизм или инициацию разыграем?

— Придумаем, — кивнул безопасник, сверля меня не менее «добрым» взглядом, чем Черников. И лишь императрица смотрела на меня со смесью облегчения и благодарности.

— Значит, решено! Вызываем на побережье Мерзликиных, Хладовых и Карских. Морозовы и Ветровы на подхвате. Балтику сковываем льдом не в декабре, а в октябре. До марта пусть иностранные лоханки болтаются, где хотят. А мы тем временем устроим проклятие в Чёрном море. Пётр Ильич, надеюсь на вас.

— Убытки будут колоссальные… — пробормотала императрица, но наткнувшись на взгляд принца тут же поправилась: — Но гораздо меньшие, чем если по нашей земле пройдутся чужие войска.

— Все верно, матушка. Мы меняем угрозу вторжения на гарантированные, но контролируемые убытки и собственные условия ведения военных действий.

Андрей Алексеевич смотрел на карту, его взгляд скользил по линиям возможных ударов. Он видел не только карту, но и лицо матери, ещё не отошедшей от шока, и стальные глаза двоюродного деда.

— И да, вам бы, Михаил Дмитриевич, где-то в районе Днепровских порогов ударный резерв сформировать. Будем бить оттуда, где к нам всё же сунутся. И ради всех богов, устройте вовремя переход на зимнюю форму. Чтобы от обморожения наши же войска не пострадали.

Великий князь кивнул. На этом Совет завершился. Его участники принялись покидать кабинет один за одним, и когда наступил наш черед с бабушкой, я услышал оклик принца:

— Юрий Викторович, Елизавета Ольгердовна, задержитесь.

Мы с бабушкой переглянулись и вернулись на свои места.

Как только в кабинете остались лишь Пожарские да начальник имперской службы безопасности, принц заговорил:

— Служба Григория Павловича несколько перестаралась в Скандинавии, дав обещание, которое выполнить в силах лишь вы. Дело в том, что профинансировав совет местных ярлов, они от вашего лица дали согласие на участие в этом совете, тем самым подтвердив полную лояльность Российской империи скандинавскому этническому надгосударственному образованию. Проще говоря, агенты Григория Павловича пообещали, что на стороне скандинавов выступит русский архимаг по крови являющийся исконным ярлом. Вам бы нужно съездить и подтвердить лично своё согласие и заявить права на исконные земли Утгардов.

Я чуть не заржал. Без меня меня женили. Ну или как в данном случае в аренду скандинавам сдали в борьбе за независимость. Но это был тот случай, когда я был абсолютно не против, раз уж само в руки плывёт. Официальная командировка на прародину в государственных интересах и даже ничего не нужно выдумывать с причинами отсутствия. Кажется, божественная сущность, покровительствующая Угаровым, задолбалась ждать, пока я сам прибуду, и решила дать мне решительного пинка в нужном направлении.

В ослепительном сиянии полуденного солнца, под сенью пышных исполинских пальм, чьи листья шелестели на ветру, словно живые, копошилось Оно. Своё первое проклятое имя существо уж и не помнило за давностью лет, а последующее, имя надежды и сопротивления, сбросило, как ненужную кожу. Его алый хитиновый облик выделялся кошмаром на фоне буйной зелени и магически насыщенного источника жизни.

Слепое, с гладкой, будто отполированной костяной маской вместо лица, оно склонилось над зеркальной гладью озера, то и дело высовывая гибкий язык и пробуя магические эманации этого места на вкус. Без зрения они лучше всего могли поведать о состоянии трепыхавшейся под поверхностью водной глади заготовки. Сам источник то густел до состояния сиропа, но вновь становился чистым как слеза, искрясь золотистыми энергиями словно шампанское пузырьками.

Щупальца-манипулы, извивающиеся на месте протокрыльев, бесшумно скользнули по поверхности, подхватывая и расчленяя очередное творение — неудачный эксперимент, тело которого уже начинали обволакивать ярко-зелёные водоросли. Фрагменты споро были отделены друг от друга и существо тяжело вздохнуло. Мысли его текли холодными ручьями, заглушая шелест листьев и журчание источника.

«Нужно больше средоточий первостихий. Больше… но ко мне перестали ходить гости. Одинокие расхитители могильников не в счет, от них никакого толку: паршивые души и не менее паршивые источники. То ли дело раньше… северяне были неплохи, даже могильники умудрились установить, запечатав проход для моих созданий. Так много качественных средоточий мне никто не дарил. Шутка ли, почти шесть десятков даром! Но как не экономь, и они закончились. Неплохие вышли генералы для моей армии. Конечно, не чета первой дюжине, но те создавались для других целей и для других соперников. У нынешних в противниках будут люди, этим хватит с головой. И как будто назло средоточие Хаоса почти иссякло, а ведь исправно почти сотню лет отработало, выдавая прекрасные вариации и результаты творения! Жаль, что не удалось выдернуть ещё одного хаосита, даже такого недоделанного. Он тоже мог бы послужить весьма ценным ингредиентом».

Сдохнуть существу не давали не просто веками или тысячелетиями, сотнями тысяч лет. Река Времени его отринала. Сперва он пытался оставаться человеком, считал себя избранным богами, создавал защитников человечества, воевал с Махашуньятой, обучал и наставлял людей… всё без толку. Цивилизации гибли, он оставался и начинал всё с нуля в одиночку.

Его прокляли, но он веками и тысячелетиями искал лечение, создавал себе «детей», видел, как они росли, взрослели, умирали…

«Интересно, остался ли хоть кто-то из Первых?»

А ведь у большинства из них были те же проблемы, что и у него. Их отпрыски умирали у них на глазах, а сами они, словно личи из филактерии, умели восстанавливаться из средоточий души.

«Даже они имеют право на краткий миг забвения. Но не я».

До очередного витка борьбы с Махашуньятой оставалось не так много времени, но даже грядущее противостояние приелось.

Существо отбросило в сторону влажный, уже прорастающий побегами кусок негодной плоти. Воздух, насыщенный пьянящей магией жизни, стал вдруг тягостным, удушающим. И в этой сладкой густоте созрела окончательная мысль.

«Надоело. Хочется чего-то новенького. Необычного! Зачем ждать, когда извечная соперница заглянет на огонёк, если можно вызвать её в гости раньше? Может хоть это заставит её изменить наш привычный исход противостояния?»

Существо, весело стрекоча, что в прошлой жизни можно было бы считать насвистыванием, принялось расчерчивать ритуальную схему призыва.

«Кто-то, но должен был выжить в изначальном теле. Хорошо бы Атикая! Уж тот бы устроил для меня всё в лучшем виде! Но, на худой конец, любой из моих деток мне за шкирку притащит по первом свисту пустотника или пустотницу для моих целей. А может и хаосита заодно, чтоб не скучно было».