Если вкратце: все закончилось катастрофой.

У Фраймута — так звали саксонца — не было ни внуков, ни сына. Всю его семью смыло в Северное море во время кораблекрушения в 1999-м. Это я узнал от фрау Малайки Оконкво, заведующей, которую едва удержал от звонка в полицию после того, как Фраймут поднял крик.

— Аферисты! Бонни и Клайд! Развести нас решили?! Фрау Окоооонквоооо! Помогиииитееее!

Вот тебе и «добродушный».

Через три секунды в библиотеку ворвалась женщина, под которую не рискнул бы лечь даже лайнбекер НФЛ.

— Кто вы такие? Что вам нужно от Фраймута?

— Мы… родственники.

— Ага. И с кем из утонувших в девяносто девятом я имею честь говорить?

Сказал ли я, что удержал ее от звонка? Не уверен. Потому что от предметной дискуссии я предпочел уклониться. Я не мог объяснить этот абсурд даже самому себе, не говоря уже о разъяренной заведующей.

Небольшое отступление: я чувствовал себя Кнутом Корверком, моим одиннадцатиклассником. Во время лыжной поездки он, подстрекаемый друзьями, решил проверить, влюблен ли учитель в первую красавицу школы. Маленькая глупая идея, как это часто бывает, переросла в большую, а та — в катастрофу.

Кнут нашел в подвале парик с длинными светлыми волосами. План родился мгновенно: прокрасться в комнату к учителю, лечь рядом и включить на телефоне аудиозапись с голосом девушки: «Привет, милый, это я».

План был дырявый. Кнут вонял, как пивной бар, и был волосат, как орангутан. Единственным женственным элементом был парик, но его все равно не было видно в темноте. Если бы Кнут включил свет, он бы понял, что ошибся номером. Но он этого не сделал. Он скользнул под одеяло и прижал телефон к уху спящей фрау Нидерзанг, добродушной, но пугливой коллеги на пороге пенсии.

В довершение всего Кнут перепутал аудиофайлы.

Фрау Нидерзанг до сих пор просыпается в холодном поту, потому что в кошмарах ее преследует маньяк, который ревет ей в ухо:

«ВСЯКОГО МОЖНО СЛОМАТЬ!»

Пробужденная столь травмирующим образом, она не только перебудила весь пансионат, как наш Фраймут, но и с такой силой вышвырнула Кнута из кровати, что он получил сотрясение мозга.

И так же, как Кнут не смог объяснить ни учителям, ни родителям, какого черта он, полуголый, в парике, полез в постель к пенсионерке с угрозами серийного убийцы, так и я не находил слов, чтобы объяснить, почему двое взрослых людей превратили дом престарелых в театр абсурда. Конец отступления.

Поэтому мы с Леей избрали единственно верную тактику. Бегство.

Назад — через террасную дверь, через заснеженный двор, к машине. Спустя мгновение мы с визгом шин вылетели на дорогу, оставляя позади дом «Солнечный свет» и еще один маленький, идеально спланированный хаос.

 

Отправить