Лысый бородатый портье улыбнулся мне сквозь стекло. Его борода щекотала микрофон, и по громкой связи это прозвучало так, будто он шлифует наждачкой корабельные доски. Он отодвинул бороду и поприветствовал меня бодрым «Moin, Moin!».

Я показал ему белые затычки, лежавшие у меня на ладони. — Эй, простите, эти айподсы нужно отнести в палату… — успел произнести я.

Тут портье энергично зажестикулировал. — No English please, not speaking.

Видимо, он решил, что я заблудился, выйдя из хипстерского кафе. Моё «Hey, sorry, iPods, here» прозвучало для него как сленг лондонского портового района.

— Usted habla español? — попытался он.

— No, no, — вырвалось у меня.

— Je pourrais vous aider en français!

— Нет, нет, я берлинец. Я говорю по-немецки.

Теперь он выглядел оскорблённым.

— Зачем вы меня разыгрываете?

Его голос гремел из динамиков, сотрясая холл. У стойки уши затыкала лишь одна семья. В остальном мы были одни.

— Извините, я не хотел вас разыгрывать. Я просто хотел кое-что передать.

— Часы посещений давно закончились, — проворчал он.

— Да, я знаю, — я снова показал ему затычки.

— Не будете ли вы любезны передать эти… наушники в палату?

Он смотрел на меня, как председатель «Общества за чистоту немецкого языка».

— Фамилия?

— Ливий Раймер.

— Окей. Нельзя, — отрезал он. — Защита персональных данных.

Аргумент, который на фоне нашего разговора, транслируемого на полбольницы, звучал абсурдно.

— Вы можете хотя бы сказать, где лежит пациент? У меня нет адреса, чтобы отправить его дочери наушники по почте.

— Так речь о дочери или о пациенте?

— И о том, и о другом, — объяснил я.

— Вне часов посещения? — возмутился он и начал что-то печатать. Я надеялся, это не вызов службы безопасности. Красный код. Посторонний на четвёртом этаже. Устранить!

Через минуту он оторвался от монитора.

— Нет такого.

— Кого нет?

— Пациента, к дочери которого вы пришли.

— Откуда вы знаете? — растерялся я.

— Я же не назвал фамилию.

— Назвали. Ливий Раймер!

— Нет, нет. Это я.

Его глаза превратились в щёлочки.

— Вы опять меня разыгрываете!

В его голосе было больше грусти, чем гнева.

— Мне очень жаль, я не нарочно, — снова извинился я. — Я ищу господина фон Армина.

— Фон Армин?

Я кивнул. Моё извинение возымело обратный эффект.

— Так, всё! Если вы немедленно не уйдёте, я вызову охрану!

Он так разволновался, что закашлялся. К счастью, он выключил интерком и удалился в смежную комнату, видимо, за водой.

Его отсутствие позволило мне пройти к лифтам. Табличка-указатель сообщила, что онкологическое отделение — на третьем этаже.

 

Отправить