Нет, на ночь мы не остались. И поцелуй был не интимнее братского лобзания Брежнева и Хонеккера. Впрочем, вкус её медового блеска для губ я ощущал ещё полчаса.

Мы сбежали в тот самый момент, когда репортёрша с победной улыбкой устремилась к нам. Прочь, обратно к вокзалу, скользя по обледенелым тротуарам.

— И что теперь? — спросил я, когда мы снова стояли перед нашей развалюхой, облепленной штрафными квитанциями.

— Думаю, разойдёмся, — сказала она, открывая багажник. — Уже чудо, что мы вообще добрались сюда. Без аварий, почти без пробок. И это в такую метель. Никаких происшествий.

Никаких происшествий?

Если бы в моём телефоне ещё остался заряд, я бы посветил ей в зрачки, проверяя на предмет очередного прихода. Но я лишь взглянул на часы. — Четверть пятого, — сказал я. — Даже на вертолёте мы не успеем в Гамбург.

— А нам и не нужно.

— Почему?

— Тара прислала сообщение. Операцию перенесли на завтра.

Я начал думать вслух. — То есть мы можем спокойно доехать до Гамбурга, ты встретишься с отцом, а я вернусь в Берлин?

— Теоретически, — кивнула она.

— Значит, ты передумала?

— В смысле?

— Ещё недавно ты говорила, что больше никогда в жизни не хочешь видеть своего отца.

Она пожала плечами, выпуская облачка пара. — Чёрт, я просто не уверена, окей? Это сложное решение.

— Пока ты не впустишь меня в эту историю, я не смогу помочь.

Внезапный град избавил нас от дальнейших пререканий. Ледяные горошины забарабанили по крыше, загнав нас обратно в машину. Печка, к счастью, всё ещё работала.

Раз уж мы сидели в тепле с урчащим мотором, я решил использовать его по назначению. Мы выкатились с парковки.

Будь я менее взбудоражен своим сомнительным подвигом, я бы не совершил миллионную за день ошибку. Но эндорфины били в голову. Я уговорил Леа рискнуть и поехать в Гамбург. Я вёл себя как женщина, только что родившая младенца размером с шар для боулинга и, едва взяв его на руки, тут же забывшая о родовой боли. «Думаю, я могла бы и второго». По крайней мере, я себе это так представляю.

Но я ушёл в сторону. Впрочем, как и Леа, которая направила наш разговор в русло, для меня, вероятно, ещё более опасное, чем для неё — история с её отцом.

 

Отправить