Сделала она это чертовски ловко. Я снова угодил в её ловушку.

— Ну что, Беппо, теперь придётся переписывать твой путеводитель для сына?

Град стих, но сумерки сгустились. Наши фары, тусклые, как свечки, едва пробивали мрак.

— Почему это?

— Ну, чтобы включить туда урок, который ты сегодня извлёк.

Я покачал головой. — Мне не нужно ничего вписывать. Об этом у меня уже есть целая глава.

Она скептически покосилась на меня. — Правда? И как называется?

— «Действуй!»

Она приподняла бровь. — Мастер броских заголовков из тебя так себе.

— Ладно, над названием можно поработать. Но суть проста: «Если ждёшь возможности сделать всё для всех, в итоге не сделаешь ничего и ни для кого».

— Неплохо украдено, — кивнула она. — Но мысль не доведена до конца.

— Как это? — я инстинктивно нажал на газ. — Зайди на любой новостной портал. В комментариях куча умников напишет: «Круто, одну ночь они поспят в тепле, а потом — пинком под зад обратно на улицу».

— Что, в общем-то, правда, — вставила Леа.

— Да. Но я не понимаю этого безумия соцсетей. Ругают тех, кто хоть что-то делает, а те, кто сидит сложа руки, — святые. Вон он, — я кивнул на мужчину в шляпе, которого мы обгоняли. — Он сегодня не помог никому. Значит, и в сети его поносить не будут.

— Да. Но он и не получил дозу адреналина и не сохранит это воспоминание.

— Хм. Хороший аргумент.

— Твои мысли плывут в верном направлении, но ещё не достигли берега, — сказала Леа. — Конечно, важно что-то делать. И, конечно, это «что-то» всегда критикуют больше, чем «ничего». Но перед этим стоит осознание, которое мы должны были усвоить ещё со времён короны.

— Что четырёхслойная туалетная бумага — символ статуса?

— Что мы слишком мало думаем о смерти.

Она потёрла затёкшую шею. — Большинство вытесняет мысли о смерти. Но в какой-то момент наступает перегрузка от новостей об убийствах, катастрофах, войнах. И тогда нам нужен клапан. Кто-то прыгает с парашютом, кто-то читает триллеры.

— Окей, и что?

— Нам время от времени нужен выстрел в упор, чтобы перезагрузить систему. Представь, что мы сейчас попадём в аварию… — Учитывая наш день, представить это было несложно. — …и выберемся без единой царапины. Твоя первая мысль? а) Слава богу, жизнь прекрасна. Или б) Чёрт, идёт дождь, а я оставил бельё сушиться?

— Удар судьбы заставляет пересмотреть приоритеты. Слышал.

— Точно. Иногда нужно заглянуть в бездну, чтобы увидеть рай.

Я улыбнулся, протирая запотевшее стекло рукавом. — Прекрасно. Но какое это имеет отношение к моей главе «Действуй»?

— Твоя глава должна называться «Действуй, помня о своей смертности».

— Да, это изящнее.

— Очко в твою пользу, — рассмеялась она. — Но вот тебе ещё одна цитата: «Большинство людей боятся короткой жизни. А стоило бы бояться плохой».

Она дыхнула на стекло, сводя на нет все мои усилия его протереть. — Критики правы: мы не можем спасти бездомных. Но печальная правда в том, что никого в этом мире нельзя спасти. Жизнь конечна. Мы не спасли ни одного человека во время пандемии. Но мы, надеюсь, продлили многие жизни. Даже на один день. Мы дали им возможность прожить этот один, последний день. Важно не как долго кто-то живёт, а как хорошо.

Я помолчал, давая словам осесть. — Нечто подобное я тоже написал. Девиз паллиативного движения: «Дело не в том, чтобы добавить больше дней к жизни…»

— …а в том, чтобы добавить больше жизни к дням, — закончила Леа.

— Окей. Но ты правда считаешь, что со шприцем в вене «добавляешь больше жизни к дням»?

— А что ты имеешь против героина?

Я издал смешок, полный изумления. — Что я?.. А что ты имеешь против работорговли или Эболы?

Она и бровью не повела. — Значит, героин — это зло. А бокал вина или сигарета — это нормально, да?

— Ну, после сигареты редко просыпаешься в притоне. И мало кто продаёт себя, чтобы заработать на пиво.

— Но некоторые стоят в лохмотьях на вокзале, обмотав ботинки полиэтиленовыми пакетами, — тихо произнесла она. Эта тишина заставила меня замолчать. — Доза делает яд. Парацельс. Ведь так в твоём путеводителе?

Я кивнул.

— Каждый носит в себе тайну. Мы все играем роли.

— Ты хочешь сказать, мы носим маски?

— Да.

— И какая же твоя?

Она неосознанно коснулась волос. — Скажу, когда ты снимешь свою. Но эй… смотри. — Она показала мне телефон.

— Не могу читать, — я указал на дорогу. — Если мы хотим пережить этот вечер.

— Мне приходит реклама по геолокации, — объяснила она. — И вот это… звучит шикарно. — Она зачитала описание услуги.

— Нет! О нет. Мы же договорились: никаких остановок.

— Да ладно тебе. Я ещё в Лейпциге хотела. Эй, это пойдёт нам на пользу.

Почему её последняя фраза напомнила мне рубрику «Последние слова»? Последние слова пассажира: «Справа свободно!» Последние слова альпиниста: «А крюки-то были недорогие». Последние слова моей попутчицы: «Это пойдёт нам на пользу!»

За которыми последовали мои: — Как скажешь. Но я подожду в машине.

Мы свернули на ближайшем съезде.

 

Отправить