Я был готов продавить пол, впечатывая в него обе педали, лишь бы не слиться в единое целое с кормой впереди идущей машины. Снегопад иссяк, но мороз вцепился в асфальт мёртвой хваткой, превратив его в зеркало преисподней. Или это наши шины были лысыми, как череп участника кастинг-шоу? Скорее всего, и то и другое.

Двухполосный автобан сузился до единственной левой полосы — дорожные работы. И на этой игле артерия движения затромбовалась намертво.

Ничего удивительного, учитывая погоду. В Берлине достаточно лёгкой измороси, чтобы вызвать транспортный коллапс. Здешний ледяной армагеддон заставил бы столичных стратегов всерьёз обсуждать, хватит ли для решения проблемы атомного заряда или потребуются меры более решительные. Так что, если учесть, что это была наша первая вынужденная остановка, до сих пор мы двигались в поистине райских условиях.

Да, пока Лея спала, мы миновали несколько застрявших машин и одну, штопором вошедшую в кювет. В этом, пожалуй, и крылось неоспоримое преимущество нашего транспортного средства, на заднем стекле которого молила о пощаде наклейка «25 км/ч». На такой развалюхе ты опаздываешь даже на собственную аварию.

Но, к сожалению, не на пробку.

— Пробка, — констатировал я с оригинальностью говорящего попугая, указывая на рубиновые огни перед нами. Они принадлежали прицепу-даче, который, словно гигантский гроб, полностью перекрывал обзор.

Как любой водитель, насильно прикованный к месту, я почувствовал укол клаустрофобии. Захотелось выйти, дать гудящей голове глоток свежего воздуха. Но стоило мне заглушить мотор, как салон превратился в морозильную камеру. Мысль о прогулке испарилась так же быстро, как и тепло.

— Ну почему именно сейчас? — простонал я.

— А когда тебе было бы удобнее застрять на А9?

— Возможно, когда мой мочевой пузырь не подавал бы сигналы SOS.

— У нас было две остановки. Почему ты не воспользовался ими?

— Я воспользовался.

— Тогда тебе прямая дорога к урологу. Ненормально бегать по нужде каждые три метра. Даже в твоём возрасте.

Я уставился на неё. — Твоя забота трогательна, но с моим организмом всё в порядке. Просто мы так долго это обсуждали, что запустился какой-то психологический триггер.

Она брезгливо сморщила нос. — Слава богу, что мы не обсуждали метеоризм.

— Очень остроумно. Если бы ты не устроила пит-стоп по делу о нарушении закона о наркотиках, я бы вообще не пошёл в тот туалет на стоянке.

— Что? Теперь я виновата, что ты не принял свой «Простамол»?

Я надеялся, что она говорит о средстве от недержания, а не о каком-то новомодном наркотике, подавляющем естественные потребности.

— Нет, я имею в виду… мне тогда ещё не особо и хотелось. Но ты застряла в уборной на целую вечность. — Я метнул в неё испепеляющий, вероятно, старческий взгляд. — Вот я и сходил. На опережение. Результат налицо. Обычно мой мочевой пузырь — это бетонный бункер. Я мог бы отсюда до Бар… — Я вовремя прикусил язык. Упоминание Барселоны могло навести её на мысль, что Каталония лежит где-то по пути в Гамбург. — Отсюда до Барнима я бы доехал без остановок. Но теперь всё как с пачкой чипсов. Раз начал — не остановишься.

— Не всё, что хромает, — сравнение, — возразила Лея, и в её словах была доля истины. С чипсами неважно, когда ты начал. Первый же укус запускает цепную реакцию углеводного геноцида.

— Твоё недержание, — предложила она, — скорее похоже на фастфуд. Раз перекусил, а через десять минут снова голоден, будто в желудке чёрная дыра.

Я вздохнул. Этот навык я уже отточил до совершенства. — Прекрасно, с этим разобрались. И что мне теперь делать, если мы проторчим здесь несколько часов? — Мой взгляд метнулся к зеркалу заднего вида, где выстроился бесконечный караван огней.

— Спроси у тех, кто впереди. — Лея кивнула на дом на колёсах.

— У них есть катетер?

— Пустят ли они тебя в свой туалет.

Я расхохотался, хотя она, кажется, не шутила. — Гениально. Сейчас пойду. Синяк под глазом придаёт мне ровно столько солидности, чтобы постучать в окно к незнакомцам и спросить: «Прошу прощения, не будете ли вы так любезны позволить мне оросить ваш унитаз?»

— Не будь таким зажатым, — фыркнула она.

— Я? Зажатым?

Чтобы доказать Лее, какой я на самом деле отвязный пёс (по крайней мере, когда меня провоцируют), я вылез из машины. Разумеется, не для того, чтобы выяснять у обитателей кемпера их отношение к моему мочевому пузырю, а чтобы — вы угадали — перемахнуть через отбойник и найти себе дерево.

Что оказалось не так-то просто.

За стальным барьером действительно росли деревья, но примерно на полтора метра ниже уровня дороги. Пришлось съезжать по крутому, покрытому ледяной глазурью склону.

Я фатально недооценил гравитацию. В союзе со льдом она превратилась в безжалостного убийцу.

Это было не скольжение. Это было падение. Лишь чудом я не раскроил себе череп — в последний момент пальцы вцепились в ствол дерева у подножия склона. Со стороны я, должно быть, выглядел как эко-активист, решивший в пробке обнять свою подругу-березу. Оставалось молиться, чтобы какой-нибудь скучающий подросток не снимал это на видео для TikTok.

— Выдрессированный мочеиспускатель, — пробормотал я, вспоминая бред Леи, и приступил к делу. Разумеется, стоя.

Облегчение было двойным. Во-первых, мой мочевой пузырь перестал быть бомбой замедленного действия. Во-вторых, сверху доносился всё тот же монотонный гул. Пробка не сдвинулась. Я успею вернуться.

Так я думал.

Но я не учёл свои кеды. Одно дело — скатиться по склону. И совсем другое — взобраться по нему обратно в стоптанных кроссовках. Первое требовало лишь удачи. Второе — способностей Человека-паука.

Мои руки и ноги были бесполезны.

— Да быть того не может! — прошипел я, чувствуя, как на глаза наворачиваются злые, бессильные слёзы. Я не мог преодолеть и полуметра, не съезжая обратно вниз.

— Лея! — крикнул я в пустоту. Абсурдно. Кто выйдет из машины в такой холод? Телефон, мой единственный спасательный круг, мирно лежал на приборной панели.

Я слышал рёв моторов всего в нескольких метрах над головой, но был от них так же далёк, как утопающий от поверхности воды. Так, наверное, чувствует себя заблудившийся в пустыне, умирая от жажды в двух шагах от оазиса.

Господи!

Я огляделся. Лес. Склон, уходящий в бесконечность. Ни единого шанса.

Кроме…

В нескольких метрах от меня из снега торчал ствол без кроны — то ли молния, то ли ураган. Он был расколот посередине, образуя идеальную букву V. И в моём отчаянном мозгу родилась идея из тех, что приходят, когда терять уже нечего.

Я снял куртку. Нашёл камень, засунул его в правый рукав, завязал узел. Раскрутив это импровизированное лассо над головой, я метнул его в V-образную расщелину.

(Примечание автора: в предыдущем предложении две лжи. Я никогда не был ковбоем, хотя однажды наряжался им на карнавал.)

Разумеется, я не попал. Даже близко. Но сама идея была не так уж плоха. Проблема была в другом: рукава куртки оказались слишком короткими. Не хватило каких-то трёх сантиметров.

Если бы не хватило полуметра, я бы сдался. Смирился бы с судьбой и замёрз насмерть в шаге от спасения, с фингалом под глазом и голым торсом.

Но три сантиметра…

Я начал раздеваться дальше. И, разумеется, именно в этот момент наверху взорвалась оглушительная какофония автомобильных клаксонов. Угадайте с трёх раз, почему.

 

Отправить