Итак, самая памятная поездка в моей жизни началась так же, как и мой брак: с шантажа. Правда, Ивонн действовала тоньше. Однажды вечером, в постели, она объявила, что примкнула к «Движению за чистоту».

Я, быстро погуглив, ткнул её носом в тот факт, что эта импортированная из Штатов ханжеская секта предназначена для девочек-подростков, хранящих девственность до брака. Моё возражение, что уже на третьем свидании мы вытворяли вещи, мягко говоря, несовместимые с кодексом девственницы, она отбрила одной фразой: — Не будь занудой. Вечно ты со своими правилами. Я же могу стать вегетарианкой, даже если ела мясо, верно? Значит, могу и подождать с сексом до свадьбы.

На этом дискуссия была окончена. Мне оставалось либо погрузиться в глубины YouPorn, либо начать искать свободные даты в загсе.

И вот, три с половиной года спустя, я всё ещё женат (технически), всё так же лишён регулярного секса и вынужден сидеть рядом с женщиной, чья победоносная ухмылка пугающе напоминала мне Ивонн в тот момент, когда я надевал ей на палец кольцо.

— У тебя с собой электроодеяло есть? — спросила она, когда я выруливал на BMW с парковки. Разумеется, она назначила меня шофёром. Просто швырнула мне ключи в голову и безмолвно рухнула на пассажирское сиденье.

— Даже в такой роскошной тачке печке нужно секунд десять, чтобы разогнаться, — ответил я.

— Я не об этом. Я про твой багаж. Электроодеяло, тёплые подштанники, крем для фиксации зубных протезов…

— С чего ты взяла?

— С того, что ты только что включил поворотник, Беппо.

— А?

— На парковке поворотники включают только пенсионеры. И у меня есть серьёзное подозрение, что ты — самый молодо выглядящий пенсионер из всех, кого я встречала. А это значит, что ты поползёшь по автобану со скоростью кресельного подъёмника, и раньше Нового года мы радиобашню не увидим.

— Ливий.

— Кто?

— Ливий. Моё имя. Не Беппо.

— Ревнивец.

На миг я подумал, что она каким-то образом проведала об интрижке моей жены, но потом до меня дошло — значение имени. Желудочный сок зря атаковал слизистую.

— Давид подошло бы тебе больше.

— Это ещё почему?

— Это значит «любимый». А ты как раз из таких — любимчиков. Любимчик тёщи, любимчик учителей. Типичный «мой лучший друг-гей».

— Я не гей.

Она смерила меня взглядом, который я хорошо знал по общению с дорожной полицией.

— Интересно, что ты решил подчеркнуть именно это.

— Я ничего не подчёркиваю. Просто констатирую факт.

— И почему?

— Что «почему»?

Она нетерпеливо нахмурилась. — Почему ты констатируешь именно этот факт? Ты ведь мог сказать: «Привет, я Ливий, и я не левша». Или: «У меня нет гемофилии». Или: «Я не католик». Но нет, ты говоришь: «Я не гей». По-моему, это крайне показательно.

Я тяжело вздохнул. — Господи, да вы бы с Ивонн спелись.

— Твоя жена?

Я кивнул.

— Она тоже умная, интеллигентная, потрясающе красивая и достойна поклонения?

— Да, она тоже страдает тяжёлой формой искажения реальности.

Леа тихо хихикнула. — А ты забавный. Я бы и не подумала.

— А что ты подумала?

— Что ты просто сухарь и зануда. Беппо, который включает поворотники на парковке.

С этими ободряющими словами мы покинули аэропорт и выехали на трассу A92. Навигатор бесстрастно высветил: пятьсот шестьдесят шесть километров до цели. Я задавался вопросом, как выдержу это путешествие в её обществе. С другой стороны, не подбери она меня, я был бы сейчас на тысячу двести евро богаче, но уже примерял бы казённое армейское одеяло на раскладушке в терминале.

Был и ещё один плюс: Леа, судя по всему, не курила. Никакого въевшегося табачного дыма в волосах или одежде, а лишь тонкий, едва уловимый аромат миндального масла, исходивший то ли от шампуня, то ли от крема для кожи. Аромат куда более деликатный, чем его обладательница.

К тому же, теперь, вблизи, я видел её профиль — и она казалась ужасно уставшей, даже измотанной. Если повезёт, подумал я, она скоро мирно засопит рядом, и меня ждёт приятная, монотонная и совершенно ничем не примечательная поездка.

Стоит ли говорить, что ещё никогда в жизни я так жестоко не ошибался.

 

 

Отправить