Ливиус Раймер.

 

Я прокрутил в голове последние часы. Мой личный апокалипсис. Лопнувший чемодан. Отмененный рейс. Побег из дома престарелых. Кража скота. И вишенка на этом торте безумия: моя попутчица — двойник Кристианы Ф.

У исследователей катастроф это называется «поток». Вопрос лишь в том, куда он меня несет. Если так пойдет и дальше, то точно не в Гамбург. А если и в Гамбург, то в бетонных ботинках на дно Эльбы.

Я затащил Леа в машину. Уложил на заднее сиденье, которое больше походило на свалку. Нащупал пульс. Слабый, но был. Дыхание — тоже. Я кое-как очистил обивку от остатков чьего-то фастфуда. Завел мотор. Печка, на удивление, работала.

Чтобы не заглохнуть посреди трассы, я тронулся с места. Плелся в правом ряду со скоростью улитки. В голове стучала мысль: «Ближайшая больница. Байройт». И в этот момент она очнулась.

Резкий, судорожный вдох, словно она вынырнула из-подо льда.

— Все в порядке? — спросил я, когда она села.

Идиотский вопрос.

— Да, все отлично. Прости, — ответила она.

— Прости? Ты наказываешь не меня. Ты наказываешь себя. Ты выбрасываешь свою жизнь на помойку. Или… — в голове вспыхнула тревожная мысль, — это тоже было в твоем списке? Наркотический трип?

— А тебя бы это расстроило?

— Да.

— Почему?

— Потому что даже в последний день нет причин вкалывать себе яд. Ты же хотела наслаждаться жизнью. Чувствовать каждый миг.

— Вот именно.

— Но нельзя оценить реальность, телепортировавшись в вымышленный мир.

Она зевнула.

— Значит, и книгу почитать сегодня нельзя?

— Несравнимые вещи.

— Ладно, я вижу, ты вообще ничего не понял.

— Я? Я ничего не понял?

— Да. Ты меня совершенно не знаешь.

— О, нет. Я прекрасно знаю, кто ты.

Я чувствовал, как закипаю. Я считал ее умной. Что бы она могла сделать со своей жизнью, если бы направила эту энергию в другое русло?

— Ты — избалованная девчонка, которой повезло родиться в обеспеченной семье. Без единой настоящей проблемы.

— Как и ты.

— Как и я, да. Но я, по крайней мере, осознаю это. Мне повезло выиграть в генетическую лотерею. И моя заслуга лишь в том, чтобы осмысленно использовать это время.

— Орать на меня?

— Во всяком случае, не накачивать себя наркотиками.

Леа вздохнула и начала протискиваться на переднее сиденье.

— Знаешь, что еще есть в моем списке на наш первый последний день? — спросила она, оказавшись рядом. Все еще бледная, но уже не такая призрачная.

— Я больше не хочу слышать о твоем списке.

— Я хочу кое-кого простить. И сделаю это прямо сейчас. Я прощаю тебя. За то, что ты такой тупой и ничего не понимаешь.

С этими словами она закрыла глаза и на следующие сто семьдесят пять километров уснула, положив голову мне на плечо.

 

Отправить