— Ты… променяла BMW за сто двадцать тысяч евро, арендованный по моей кредитной карте, на сорок четыре свиньи?!

— Сорок четыре свиньи и монтировку, — уточнила она.

Это не было шуткой.

Когда-то я читал интервью с криминальным психологом. Он утверждал, что любой человек при определенных обстоятельствах способен на убийство. Что ж. Мои обстоятельства наступили.

— Не смотри так. Сегодня же наш последний день.

— Нет, не последний! — заорал я, хватаясь за голову.

Или все-таки последний?

Сегодня утром я просыпался с уверенностью, что за этим днем последуют другие. Но теперь… Теперь в мою жизнь ворвалась Леа.

Я издал звук, похожий на визг.

— Ты что, решила довести свой идиотский эксперимент до конца и склонить меня к самоубийству?!

— Ой, да ладно. Это не повод для паники.

— НЕ ПОВОД?! Какое облегчение! Спасибо, что сказала. А то я уже думал, что отвечать полиции, когда два свинопаса расскажут им, как мы добровольно отдали им спорткар в обмен на пару тонн шницеля! Им ведь хватит одного GPS-запроса, чтобы найти машину! Но я так и скажу: «Без паники, ребята!», и все образуется!

Леа закатила глаза.

— Забыл? Франц — механик. Он давно отключил эту GPS-дрянь. Мы уедем, а в Гамбурге заявим об угоне.

Гамбург. Она это серьезно?

— И как?! КАК, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, МЫ ТУДА ДОБЕРЕМСЯ?! МОЖЕТ, ОСЕДЛАЕМ ОДНУ ИЗ ЭТИХ СВИНЕЙ И ПОСКАЧЕМ В ГАМБУРГ?!

— Вам помочь? — раздался голос сбоку.

Женщина с коляской. Теперь она точно вызовет санитаров.

— Все в порядке, но спасибо за участие, — Леа одарила ее ослепительной улыбкой, и та ретировалась под аккомпанемент истошного крика своего младенца. Малыш, очевидно, был моей родственной душой.

— Да не кипятись ты! — Эта фраза взбесила меня до предела. Я поперхнулся яростью, и Леа, воспользовавшись моим приступом кашля, довела безумие до абсолюта.

— Я же все продумала. Ты правда думаешь, я бы оставила нас здесь, под дождем, на трассе А9?

Скотовоз тронулся с места. Джон либо очень медленно заводил машину, либо был чертовски быстрым взломщиком.

— Милая Леа провела блестящие переговоры. Торги были жаркими, но Фриц в итоге даже доплатил нам. — Она посмотрела на меня с гордостью отличницы, ждущей похвалы.

— Кроме монтировки?

— Да.

— Только не говори, что это вон та развалюха, которая, кажется, вот-вот рассыплется от одного взгляда.

Она повторила за мной, как эхо из преисподней:

— «Только не говори, что это вон та развалюха…»

 

 

Отправить