Глава 1988

Элиол лежал в кровати и смотрел на в дальнем углу на потолке паучок ползал по паутине. В очередной раз, стоило только ночи опуститься на город, как его сосед по комнате выходил на охоту. Он забавно перебирал маленькими ножками и ползал по тонким нитям, сплетая узоры, в которые, изредка, но попадались мошки. И тогда у паучка случался пир.

Элиолу нравилось смотреть за работой своего знакомого. Тот всегда был скрупулезен и расчетлив. И, даже если на первый взгляд казалось, что паучок просто хаотично перемещается, без цели и нужды, то уже спустя несколько часов можно было увидеть его новый узор. И такой сложный, что и повторить-то не всегда получалось.

Лежа на кровати и смотря на паучка, Элиол вспоминал разговор с родителями. Они сперва ему даже не поверили. Думали, что это очередной розыгрыш, но, словно по волшебству, на пороге дома появился посыльный из баронского дома и протянул его отцу грамоту.

В ней значились две вещи. Во-первых, Олли теперь становился главным гончаром города и получал жалование, а во-вторых — его сын, Элиол, получал медальон мастера гончара.

И это в восемь лет!

Наверное, завтра вся улица гудеть будет. А послезавтра — половина города.

Но не это волновало Элиола. А та девочка, запертая в саду, как птица в клетке. И её грустные глаза.

Мальчик, как мог живо и ярко, оживил в памяти воспоминание о прошедшем дне, а затем, зажмурившись, начал думать о Тисэ. О том как они болтали и как вместе смотрели на карпов, о том что девочка никогда не ловила кузнечиков и, что, наверное, не отказалась бы с ним попробовать забраться на последний ярус старой мельницы. Или она об этом не говорила?

Элиол еще несколько часов думал о девочке и прошедшем дне. А потом уснул.

Или ему показалось, что он уснул.

Он словно шел по длинному коридору со множеством дверей. Их здесь было столько, что даже если сдуть со всех одуванчиков в поле лепестки, то все равно дверей окажется больше. Так что мальчик даже испугался. Испугался и, как-то сам собой, подумал о Тисэ — наверное она бы в такой ситуации не смогла бы скрывать свои эмоции.

И, стоило ему о ней подумать, как тут же коридор вокруг него начал извиваться подобно змейке в траве. Кружиться, закрчиваясь спиралями, пока, столь же внезапно, не замер. Теперь Элиол стоял около двери.

Он протянул руку и открыл, а когда моргнул, то вдруг понял, что стоит на берегу широкой реки. Вокруг на ветру качались цветы — такие, как он видел в саду барона. Да и река, оказывается, была лишь громадным прудом — тем самым, в котором плавали карпы. Правда теперь это были не карпы, а гигантские создания.

А на берегу, что-то делая с песком, сидела Тисэ. Вместо своих пышных платьев она была одета в простую ночную рубашку и не более того.

Элиол, посмотрев на небо, увидел вместо облаков и привычной лазури… печенье. Шоколадное печенье летало у него над головой. То самое, что можно попробовать только по праздникам, когда барон угощал горожан на ярмарке.

Мальчик протянул руку и одно из облаков-печенья, уменьшились настолько, чтобы помещаться в ладонь, опустилось с неба. Мальчик уже поднял было его ко рту, но почему-то вспомнил о жрице. Вспомнил… и не стал есть. Он отпустил облако-печенье обратно на небо. Пожалуй, было бы не очень хорошо, если бы он ел чужой сон.

Тисэ же словно его не замечала. Она продолжала копаться на берегу, наваливая горсти песка друг на друга. Даже когда Элиол подошел к ней вплотную, она все еще будто не видела его.

Только когда мальчик коснулся плеча девочки, только тогда она отшатнулась в сторону и, забавно упав на попу, посмотрела на него ошарашенным и немного испуганным взглядом.

— Элиол? — протянула она. — Почему ты мне снишься?

— Я тебе не снюсь, — покачал головой мальчик. — Я пришел к тебе в сон.

— Пришел ко мне в сон, — повторила Тисэ. — Да, Элиол говорил какие-то глупости про то, что сделает мою копию и мы сбежим… ты точно мне снишься, потому что…

— И ничего не глупости! — возмутился мальчик. — Я обязательно сделаю… сделаю… сделаю… не знаю, что я сделаю! Но когда я сделаю, то узнаю! И тогда мы с тобой сбежим и сможем весь день ловить кузнечиков!

Тисэ улыбнулась. Так же печально, как и сегодня в саду. И стоило ей так сделать, как небо над их головами почернело, а облака-печенья превратились в грозовые тучи и, кажется, засобиралась гроза.

Элиол хотел как-то помочь ей. Хоть немного развеселить и… и тут ему показалось, что сон вокруг них, в целом, ничем не отличается от той глины, что он, сколько себя помнил, лепил и превращал во все, что только угодно.

— Дай руку, — протянул он ладонь Тисэ.

Та не шелохнулась.

— Ну же, — помахал рукой мальчик. — Пока нас с тобой не залила твоя гроза.

— Мне нельзя, — замотала головой девочка. — меня отругают и…

— Да что же ты за трусиха такая! — воскликнул мальчик.

Он подскочил к Тисэ, схватил её за плечи и поднял на ноги, а затем, крепко обняв, так как его обнимала мама, зажмурился. Крепко-крепко.

Он хотел ей показать. Показать все то, что скрывалось за высокой изгородью баронского дома и кованной оградой.

Мир вокруг них закружился. Пруд вытянулся длинной, широкой рекой, в которой карпы вдруг закружились громадными драконами, которых мальчик видел на картинках. Цветочные луга поднялись высокими лесами, где он с Олли собирал грибы и ягоды, а еще здесь появилась заброшенная мельница. Та самая.

Мальчик отстранился от Тисэ и огляделся по сторонам. Он немного застенчиво почесал затылок и неуверенно промямлил:

— Я, если честно, тоже много не видел, так что изви…

Она обняла его. Крепко. Очень крепко.

— Спасибо, — по её щекам текли маленькие слезы, похожие на стекляшки. — спасибо, спасибо.

Она еще долго повторяла это спасибо. А потом они построили замок из речного песка. Покупались в быстрой воде и попробовали поймать рыбок голыми руками. Ловили кузнечиков, а те все никак не хотели даваться в руки. И, даже, собирались было уже попробовать забраться на мельницу, но Элиол предложил потом.

— Потом?

— Конечно! Я ведь приду к тебе следующей ночью… ну… если можно конечно.

Она улыбнулась ему. По-настоящему. Тепло и открыто. И, даже если бы это был не сон, её улыбка бы смогла не просто затмить свет Ирмарила, а заменить его насовсем.

Сердце Элиола пропустило удар. Затем еще и еще. И лишь спустя несколько секунд снова смогло биться. В этот миг он понял, что сделает все что угодно, лишь бы еще раз увидеть, как она улыбается.

— Хорошо, — легко согласилась Тисэ. — Я буду тебя ждать. Очень-очень. Ты только найди меня, ладно?

И он нашел. И находил каждую ночь на протяжении следующих восьми лет.

Отправить