Глава 1989

Элиол сжал в руках камень и, прикрыв глаза, представил цветок. А затем протянул ладонь к ночному небу, все еще властвующему на западном небосклоне и взял оттуда горсть звездного света. Он провел ладонью над водной гладью канала, куда выходили окна его мастерской, и собрал с неё отсветы восточного рассвета, а затем, когда небо окрасилось алым пожаром, он взял лоскут и с него.

А затем каменный цветок он осыпал звездным светом, щедро полил отсветами рассвета и, затем, сплел лепестки из алого неба.

Когда все было готово, то перед ним лежало нечто, что было достойно подарка Тисэ на её шестнадцатилетие.

Элиол выдохнул, вытер лоб и опустился на стул.

— Надо же, — прошептал он своему отражению в зеркале. — восемь лет уже прошло, да?

С тех пор в его жизни и, что важное, в жизни его отца и матери многое изменилось. Став самым юным мастером в городе, Элиол привлек к себе много внимания. Так что заказы потекли рекой.

И, раз в год, после того как он вживую встречался с Тисэ и бароном и создавал все новые скульптуры, фигуры и портреты из дерева, драгоценных камней, металла, мрамора и прочего, то слава о мастере горшечнике из Тида раскинулась по многим соседним городам, а, в последствии, и по всему Срединному Царству.

Так что в какой-то момент Элиол даже перестал брать заказы от всех, кто мог добраться до их города. Лишь только самые интересные и самые сложные оказывались на его рабочем столе. А остальным занимались подмастерья.

Да-да, у него теперь имелись собственные подмастерья. Она трудились под руководством Тонжека и Ладига — его управляющими. Теперь ему требовались и такие люди…

Уже на второй год они с семьей смогли купить землю у парка, где раньше Элиол встречался с друзьями. А затем построили дом. Учитывая, сколько денег приносили заказы, то дом получилось построить быстро — наняв почти сотню рабочих. Стройка тогда гремела на весь город. И, вскоре, рядом с парком уже высился особняк даже пышнее и больше, чем у барона.

Олли даже часто шутил, что если бы Элиол захотел, то смог бы купить дом барона — настолько много у них было денег. У них, а не у Элиола.

Его никогда не интересовали эти монеты из меди, серебра и золота. К чему они ему. Все, что было нужно юноше — пространство, где он мог работать и еда. А на еду он мог заработать и простыми глиняными горшками.

Что же до помещения, то здесь Элиол, конечно, ни в чем себе не отказывал и построил огромную мастерскую. Размерами едва ли не превышающую их дом. Здесь у него было и столярная мастерская; кузня с новыми мехами; стол для обработки драгоценных камней и металлов; огромный зал для картин и такой же — для мраморных статуй; ткацкий станок; дубильная (её, правда, из-за запаха пришлось расположить под землей) и еще много других помещений, все из которых, кроме одного кабинета на последнем этаже, уже давно использовались только подмастерьями.

Вот уже почти год, как Элиолу не требовались ни зубило, ни долото, ни молоток, ни кисть художника, даже гончарный круг и тот стоял в запустении. Все, что необходимо было мастеру, чтобы создавать свои шедевры — материал и собственные руки. Ими он мог придавать любые формы любым предметам. Точно так же, как и во сне.

Мальчик давно уже перестал думать откуда у него такие способности и почему он может делать то, что делает. Это ведь, по сути, не имело значения.

Он повернулся к окну и посмотрел в сторону ратуши. Отсюда, в светлый день, можно было увидеть сад баронского дома и они с Тисэ, порой, проводили длинные часы, смотря друг на друга через весь город.

— Ну ладно, — Элиол отложил в сторону цветок и подошел к дальнему углу.

Там стояла какая-то фигура, спрятанная под покрывалом. Юноша сдернул его и увидел перед собой… Тисэ. Она выглядела словно живой. У неё имелась кожа и глаза, волосы и ресницы, она даже дышала, но, увы, не шевелилась и не говорила.

Он смог создать куклу из множества материалов, но она все никак не хотела шевелиться. И не могла проснуться от своего сна без сновидений.

Элиол даже придумал, как назовет подобное творение.

— Голем, — прошептал он однажды. — я назову тебя голем, потому что ты была сделана, в основном, из глины.

Но голем, созданный им, все еще оставался пусть и неотличимый от живого, но лишь пародией. Ему чего-то не хватало. Чего-то, что могло бы заставить его двигаться и шевелиться.

Элиол, как и прежде, еще немного повозился с големом — он пытался дать ему механическое сердце, или пустить по жилам кровь, которую сварил из сотни трав и растений, даже вставлял в грудь сердце мертвеца, которое оживлял при помощи углей и… об этом эксперименте лучше не вспоминать. Получившееся создание едва не сожрало одного из его подмастерьев.

Тот после этого стал забавно так кашлять. Словно пытался что-то сказать.

«Да’Кхасси» — так он кашлял. Очень смешно. Но звук Элиолу понравился и тот неудачный эксперимент с сердцем мертвеца он так и назвал — Да’Кхасси. А неудачный потому, что хоть голем и мог ходить, говорить и даже думать, но для жизни ему постоянно требовалась свежая кровь. А еще он постепенно превращался в какого-то жуткого монстра.

Так что голема пришлось разобрать…

— Как же тебя заставить ожить, — все размышлял юноша, но, когда часы на стене пробили полдень, он прикрыл голема покрывалом и, схватив со стола цветок, побежал по лестнице не улицу.

— Мастер.

— Приветсвую вас мастер.

— Добрый день мастер.

Минуя залы, где трудились подмастерья со всех уголков Срединного Царства, Элиол не забывал поздороваться с каждым, попутно оценив работу и расщедрится на несколько советов.

Так что из мастерской он выбрался лишь спустя два часа.

И, насвистывая себе смешную мелодию под нос, которую услышал от жрицы из храма Кестани, направился к дому барона.

По дороге ему кланялись прохожие, и он кланялся в ответ. Элиол никогда не забывал быть вежливым с каждым — вне зависимости от его положения в городе. Так его учила матушка. Она говорила, что если он будет себя так вести, то у никогда ни с кем не возникнет проблем.

Проблем действительно не возникало. Но, может, не только из-за воспитания, а потому что, повзрослев, Элиол стал носить с собой свои любимые ножи для работы по дереву, камню, металлу и другим материалам.

Родители были против, особенно матушка, но, в конечном счете, сдались под напором убеждений Элиола. А когда, в один день, на Элиола в городе напали люди, нанятые мастером из одного из соседних городов и ему пришлось в одиночку отбиваться от трех убийц, пока не подоспели стражи, то любые споры и вовсе утихли.

Разумеется родителям он рассказал, что убийц одолели и убили стражники, а не он сам. Не стоило им знать всех деталей…

Так что, когда он подошел к воротам, то сильно удивился, когда стражники скрестили перед ним секиры и не стали пропускать внутрь.

— Вам вход запрещен, достопочтенный мастер Элиол, — как можно вежливее, но твердо и с нажимом, произнесли стражи.

Отправить