Глава 1978

Та вскрикнула от боли.

Зазвенело покатившееся копье.

Хельмер уже потянулся к ножам и дротикам, но он бы не успел. Кестани занесла вторую рукоять для последнего удара.

— Ты мне никогда не нравилась, — прочел Хаджар по губам лже-богини.

Лэтэя, по губам которой текли струйки крови, обмякла, а Кестани уже практически нанесла удар.

На миг генералу показалось, что особо меткий луч солнца разбил окно и, пронесясь по залу, сбил Кестани с ног, с силой ударив о противоположную стену.

Она схватилась за древо стрелы, пригвоздившей её к стене, и заскрипела зубами в попытках выдернуть ту. Судя по количеству крови и трещине на рукояти кнута, Кестани в последний момент изменила траекторию удара и, вместо того, чтобы добить Лэтэю, отклонила выстрел.

Вот только сила стрелы оказалась такова, что та рассекла рукоять кнута и, потеряв траекторию, вместо сердца, пробила мышцы над ключицей Изначальной, прибив ту, словно муху, к стене.

Из луча солнечного света в зал вышел мужчина. Высокий, стройный и, наверное, даже более прекрасной наружности, чем волшебник Пепел. У него были идеальные черты лица, глаза ярче молодого пламени, кожа оттенка бронзы, а волосы струились жидким золотом. Он был облачен в кожаные доспехи с золотыми накладками на груди и спине.

У правого и левых бедер покоилось по колчану, где, закрепленные дощечками, намертво, даже не качаясь при походке, лежали стрелы, а за спиной, у пояса, торчал длинный, широкий кинжал. В руках он держал лук и, даже не обратив внимания на Хельмера с Хаджаром, подошел к Лэтэе. Он опустился рядом с ней и провел руками по волосам, после чего с нежностью и бережностью, будто обращался с фарфоровой вазой, помог той улечься на пол.

— Ты… — прошептали окровавленные губы воительницы. — мне кажется… я помню тебя…

Ирмарил, а именно им и был этот незнакомец, лишь заботливо поцеловал лоб Лэтэи и, поднявшись, повернулся к Кестани, как раз справившейся с тем, чтобы вытащить стрелу из плеча.

Отбросив в сторону обломленное древко, Кестани развела руки в стороны и щелкнула кнутами.

— Предатель, — коротко произнесла она и закружила запястьями.

Кнуты, ожив подобно змеям, обхватили самые длинные из щепок и метнули их в сторону Ирмарила. Тот отскочил в сторону и, отойдя подальше от Лэтэи, продемонстрировал то, что Хаджар невозможным.

И все это — без сил Практикующего, лишь используя отточенные за эпохи навыки и тело смертного. Ирмарил, одним движением забрав из колчана три стрелы, мгновенно положил их на тетиву, а затем, не только натягивая лук, но и скручивая запястья, отправил их в полет.

Когда тетива, выпрямляясь, пропела свою трель, то стрелы, вместо того, чтобы полететь по прямой, закрутились бурами и устремились каждая со своего направления.

Одна полетела по дуге сверху, вторая, по такой же дуге, справа, а третья слева. Но и этого Ирмарилу показалось мало. Он, всем тем же движением, достал еще две стрелы из другого кочана и запустил одну по прямой, а вторую, так и оставив зажатой в пальцах, натянул на тетиве после выстрела и принялся ждать.

Наверное ни один фехтовальщик, не будь у него ростового щита и полного латного доспеха не выжил бы под таким натиском. Только не на расстоянии всего в тридцать шагов, когда стрела еще не на излете, а времени на реакцию практически нет.

Но у Кестани в руках были вовсе не мечи, топоры, копья или щиты. Она закружила руками и кнуты, вновь оживая, завились вокруг неё широкой сферой. Стрелы, разумеется, не обладали подобной гибкостью и, пусть и летели по странной траектории с немыслимой силой и скоростью, но оказались бессильны перед плотными сетями Кестани.

Та, что летела сверху оказалась отбита и рухнула на пол; летевшая справа, разбитая в мелкие щепки, и вовсе пропала из виду; а третья, та что искала цель слева — её даже кнуты Кестани не успевали отбить и потому она, остановив один из кнутов, поймала стрелу рукоятью кнута. Та вонзилась едва ли не по середине древка, но не смогла ранить богиню.

Чего не скажешь о четвертой стреле, которую Ирмарил выпустил позже и которую, Кестани, видимо не заметила. Та, лишь едва ударившись о единственный пляшущий в воздухе кнут, отскочила в сторону, но успела оцарапать бок лже-богини.

Кестани зашипела и, отскочила в сторону, видимо ожидая следующей стрелы. Но Ирмарил пятую ведь так и не выпустил. Стоило только ногам лже-богини оторваться от пола, а ей самой размазаться в полете, как глаза Кестани расширились от осознания допущенной ошибке. В воздухе она не могла увернуться и была вынуждена полагаться только на свои кнуты.

Но те лежали безвольными нитями и никак не могли успеть набрать нужную скорость и силу, чтобы отразить стрелу или разбить её в полете.

Бог Солнца, без тени эмоций на лице, отпустил тетиву и, стрела со свистом вошла в правое легкое Кестани. Та рухнула на пол и захрипела в попытках вдохнуть воздух. Её правая рука дернулась и кнут, зажатый в ладони, вдруг, нарушая все мыслимые траектории, взмыл под потолок и, в самом прямом смысле — обернувшись гигантской хищной змеей, полетел в сторону Ирамирала.

Это была техника Практикующего.

— Зря, — только и сказал Бог Солнца.

Он отвел назад пустую тетиву. Солнечный луч лег на неё и сформировал пылающую огнем стрелу. И когда лучник выстрелил, то полоса пламени, жарче всего того, что прежде испытывал Хаджар, даже жарче огня Пепла, устремилась в полет.

Ирмарил собирался одним выстрелом закончить поединок. Он целился не только в грудь громадной змеи, но и спрятавшейся за ней Кестани. И когда луч солнца уже почти коснулся было аспида, тот дернулся в сторону и, вместо Ирмарила, пронзил клыками тело Лэтэи, заставив ту изогнуться дугой от боли.

— Нет! — выкрикнул Ирмарил и, отбросив лук в сторону, бросился к Лэтэи, но было уже поздно.

Кнут веревкой рухнул на землю, а Кестани, с пылающей дырой в груди, смотрела на Лэтэю и, горько усмехнувшись, прошептала:

— Почему она… а не я… — и на этом застыла навсегда.

Хаджар, вместе с Хельмером, бросились к воительнице и Ирмарилу. Тот, подняв Лэтэю на колени, нежно убирал слипшиеся волосы с лица девы.

Хаджар с демоном переглянулись. На теле Лэтэе обозначились три раны. Одна под ключицей, уходящая глубоко в тело, а две других — прямо на животе. С грубыми, рваными, коническими краями.

С такими не живут…

— Ты… — прошептала воительница. — я вспомнила… вспомнила тебя, любовь моя.

Ирмарил прижал к себе деву и, стоило ему это сделать, как кнут под ним дернулся в последний раз. Хаджар успел перерубить его, но чуть опоздал.

Тот успел вонзиться в спину Бога Солнца.

Отправить