Глава 1945

Хаджар стоял около погребальных костров. Пылающими башнями они уходили высоко к небу, где терялись вспышками и всполохами искр, уносящих души к праотцам.

Вокруг стояли солдаты и мерно били оружием о щиты. Кто раненный, кто нет. Кто со скорбью на лице, кто с простым признанием ратных подвигов ушедших. Но все они, в данный момент, провожали своих павших собратьев.

— Мы отпускаем вас к праотцам, — Хаджар, как и положено генералу армии, произносил слова тризны. — Мы отправляем с вами слова о вашей доблести и чести. Каждый из вас достоин пить мед из рук матерей ваших матерей и есть хлеб за столом отцов ваших отцов. Вы жили свободно и умерли с честью.

Солдаты снова грохнули оружием о щиты и подняли, кто чарку, кто наполненный шлем; кто воду, кто брагу; кто просто кулак в небо воздел.

Хаджар же…

— Нашел у лестницы из драконьих перьев, — протянул Хельмер. — Ты, наверное, обронил.

Хаджар посмотрел на демона. Тот протягивал ему его старенький, потертый ронг’жа. Инструмент, что прошел с ним весь путь от клетки в цирке уродцев, до края мира — до Седьмого Неба.

Сотни раз починенный, тысячи раз воскрешенный из небытия. Генерал думал, что уже больше никогда его не увидит, но Хельмер, как всегда, имел на это свое мнение.

— Какая тризна без песен, — кивнул Хаджар и принял в руки инструмент.

Он провел пальцами по струнам, подтянул колки и задумался. Не так много песен сохранились в памяти смертного. Но одну он помнил очень хорошо.

Её, в борделе, часто пела Эйне, когда к ней приходили отставные солдаты, ищущие не столько плоти, сколько внимания и отсутствия осуждения.

Эйне рассказывала, что эту песню написали когда-то очень давно. В крепости, под названием Задастр. Той самой, что осаждал Красный или, Кровавый Генерал Пепел, когда еще не стал Королем Бессмертных.

Хаджар еще раз тронул струны и запел:

Сияй, звезда, сияй.

Играй, любимая, играй,

Ведь завтра уж

Мне не лежать с тобой,

Но детям расскажи,

Что муж твой был герой.

Воины подходили и клали на костры какие-то небольшие вещицы. От платков, до монет или браслетов с медальонами. Они верили, что оставив часть себя вместе с усопшим, помогут тому не заблудиться на пути к дому праотцев и не потерять себя.

Некоторые стояли, смеялись и горланили похабные песни. Их друзья бы не хотели, чтобы в час, когда вот-вот снова грянет битва и, возможно, эти минуты станут последними для живых, они были бы проведены в скорби и печали.

Но, я молю тебя — молчи.

Сиди в тиши, сиди в ночи.

Детей ты спрячь и нож возьми…

Играй, любимая, играй,

Ведь я уже лежу в земле,

Я слышу лишь твой плач и смех.

Хаджар же просто играл. Играл и пел. Как когда-то в цирке, а затем в борделе. Где, возможно, провел одни из самых спокойных лет своей жизни. Где не было ни дворцовых интриг, ни полей брани. Только песни.

Смотри, любимая, смотри.

И детям ты скажи,

Что был отцом герой.

Молчи, красавица, молчи,

Но им ты расскажи,

Что я лежу с врагом.

Несчастен дух его,

Ведь вечно видит он мое лицо.

Когда давно, один мудрец предостерег генерала, чтобы тот не искал мести. Но Хаджар не послушал. А может у него и выбора даже не было. Как и у тех, чей пепел сейчас взлетел под купол небес. Может и у них тоже — не было выбора.

Играй, любимая, играй.

Я в славной битве смерть обрел.

Хаджар закончил песню и уже думал, что ему сыграть следующее, как к нему подошел Албадурт.

— Готово, Хаджар-дан, — прошептал дворф. — Осталось пару метров и мы на поверхности.

Хаджар кивнул и, немного подумав, повесил ронг’жа себе за спину. Может быть, если у него ничего не получится, то кто-нибудь, когда-нибудь и по нему споет тризну…

Взяв амулет, он распорядился собраться офицерам около входа в тоннели.

Уже спустя полчаса, он оказался среди старых друзей. Тур, пропахший порохом, Лиан с повязкой на глазу; Элейн и Элиз, стоявшие рядом друг с другом и такие похожие на Элизабет и Хавера, что даже сердце екало; Парис и Шакур, оба израненные, но не сломленные; Эйнен, Лэтэя, Артеус, Саймон, Албадурт, Карейн…

Все они были здесь. И, в данный момент, этого было достаточно для Хаджара. Достаточно, чтобы забыть о том, что творилось в нижнем мире.

— Нам нужно… — начал было Хаджар, но его перебила сестра.

Кроме старших офицеров в данный момент около входа больше никого не было.

Она крепко его обняла. Так крепко, словно… словно…

— Так надо, — прошептала она ему на ухо.

Хаджар догадался.

— Нет, — твердо ответил он.

— Хаджар-дан, — к нему подошел Албадурт. — как говорила моя матушка — если боги были идиотами, то зачем им быть богами? Когда они узнают, а они узнают, что в замке не осталось никого из старших офицеров, то все поймут.

Хаджар знал. Знал, что дворф говорит верно, но не мог. Просто не мог…

— Если увидят, что в замке нет твоей сестры, — произнесла Элейн.

— Или заметят, что нет названного брата, — добавил Эйнен.

— Или твоего лучшего мага, — улыбнулся Артеус.

— Не говоря уже про тех, с кем ты путешествовал несколько лет, — поддакнули Парис с Шакуром.

— Про того, кто выковал тебе новый меч я даже не говорю, — похлопал его по плечу Карейн.

— Ну а без офицеров Лунной Армии ты и шага ступить не можешь, — козырнули Лиан с Туром и Саймоном.

— Мы останемся здесь, брат мой, — Элейн продолжала его обнимать. Крепко и тепло. Как тогда, под деревом. Шесть веков назад. В начале его пути. — А ты пообещай, что вернешься. Пусть даже это будет ложь и мы оба будем знать, что ты нас обманываешь. Просто пообещай. Пообещай, что… что…

— Обещаю, — произнес Хаджар, а сердце почти не билось.

Они были правы. Абсолютно правы. Если с ним уйдет хотя бы даже половина офицеров это вызовет слишком много подозрений. Так что в отряде тех, кто уходил в тоннели, оставалось место всего для двоих. Тех, без кого дальнейший план был невозможен.

Лэтэя и Хельмер.

Хаджар обнял сестру, затем Лиан, Тура и всех остальных, пока очередь не дошла до брата.

— Мы снова расстаемся, брат мой, — произнес Хаджар.

— Но ненадолго, варвар, — улыбнулся ему Эйнен. — мы еще встретимся. Я это точно знаю. Может через несколько недель. А может через несколько жизней.

Хаджар кивнул.

— Живи…

— Знаешь, — Эйнен отстранился и протянул предплечье. — я придумал новую фразу, Хаджар. И она мне нравится куда больше. А надо было-то… всего лишь слова переставить. Так что… Живи достойно, Хаджар Дархан.

Хаджар подумал и едва заметно улыбнулся.

— Умри свободным, Эйнен Кесалия.

Когда, спустя несколько часов, Хаджар вместе с Лэтэей, Хельмером и ста сорока тысячами солдат спускался в огромные тоннели, которые невозможно было бы выкопать без помощи магии и дворфийских инженеров, то он не оборачивался.

Не оборачивался ровно до тех пор, пока в середине одной из колонн в соседнем тоннеле не грянул взрыв. А затем такие же взрывы не прогремели и в остальных тоннелях, в том числе и в том, в котором шли генерал с демоном и Падающей Звездой.

Вода потоками хлынула внутрь и все, что успел подумать генерал:

— Этого стоило ожидать.

Отправить