Глава 1944

К тому моменту, как Аштари поднялась на стену, Хаджар уже успел поставить стол, две пиалы и кувшин чая. Как бы он ни относился к словам Хельмера, но зерно истины в них имелось. Он не собирался понапрасну рисковать, так что…

Так что сидел один. А вокруг, на стенах, стояли лучники. Десятки лучников. И по первому же приказу они были готовы оборвать путь Аштари.

Если, конечно, придут в себя.

Когда она появилась, то даже у Хаджара перехватило на миг дыхание. Он прежде не знал, что можно грациозно и элегантно перелезть через бортик. Но она с этим справилась.

Высокая, стройная, в легких белоснежных платьях с синим поясом, с волосами, похожими на ночь и глазами, словно озеро в лучах весеннего рассвета — они блестели и переливались серебристыми искрами. Лицом прекрасней, чем можно вообразить; статней королев и императриц и… со столь же родным, легким прищуром, как у заботливой бабушки, знающей чуть больше, чем все вокруг.

Она подошла, или подплыла, а может подлетела и, опустившись напротив, бережно подняла пиалу. Хаджар, пришедший в себя, внезапно для себя понял, что как бы они ни была прекрасно, но в его глазах выглядела куда менее притягательной, нежели Елена.

— Ромашка…

— Что?

Хаджар понял, что произнес это вслух и покачал головой. После этого уже сам поднял пиалу, отсалютовал ею и отпил немного. Терпкий, немного крепковатый на его вкус, и очень душистый. Такой, обычно, заваривал Албадурт.

— Не знаю, пила ли я прежде чай вкуснее этого, — Аштари отставила пиалу в сторону. — Но не знаю, задумывалась ли я о вкусе…

— Вы пришли поговорить о чае?

— Мы можем поговорить и о нем, — спокойно ответила лже-богиня.

Хаджар нахмурился.

— Не играйте со мной в игры, Аштари.

Она подняла взгляд на своего собеседника, но в нем Хаджар так не смог ничего прочесть. Слишком хорошо это создание, на фоне которого даже Древние покажутся юнцами, умело скрывать свои эмоции.

— О каких играх ты говоришь, генерал, — произнесла она серым, лишенным любых чувств тоном. — ты пришел в наш дом и принес боль. За несколько дней ты забрал полмиллиона жизней. Полмиллиона… только вдумайся в эту цифру.

— На своем пути, Аштари, я забрал куда больше, чем полмиллиона, так что не пытайтесь воззвать к моей добродетели.

Хаджар зашел уже слишком далеко. Настолько далеко, что даже если бы полмиллиона превратились бы в полмиллиарда, то он бы не остановился. Просто не имел права остановиться.

— Ты не знаешь… — внезапно произнесла лже-богиня. — Демон не сказал тебе…

— Не сказал чего?

Она убрала руку в один из широких рукавов и тут же загудели десятки натянутых луков. Хаджар поднял ладонь и стрелы вновь опустились наконечниками в землю.

Хельмер не угадал с силой Аштари. Она не являлась Небесным Солдатом. Генерал это чувствовал. Как и с остальными Изначальными, Закон Хаджара сделал из Аштари практикующую. Пусть и самой последней ступени и стадии.

Но даже так — у неё не получилось бы, чтобы она там не вытащила, убить Хаджара прежде, чем он бы убил её.

Так что повода для беспокойств не имелось.

— Смотри, генерал… смотри, к чему привел твой выбор.

Она положила перед ним на стол простое, женское ручное зеркало, которым часто пользовались придворные. Вот только в нем, вместо собственного отражения, Хаджар, с высоты птичьего полета, увидел бескрайние поля Безымянного Мира.

Огромные пространства, на которых в данный момент бились бесчисленные армии людей, зверей и других рас. Их было так много, что сперва генерал спутал увиденное не со сражающимися, а с бушующим в шторм морем, непроглядной пеленой затянувшим все от горизонта до горизонта.

— Неужели ты думал, генерал, — Аштари забрала зеркало обратно. — что у богов не найдется тех, кто решит отдать жизнь не против нас, а за нас.

Хаджар мог бы сказать, что лже-богиня пытается его обмануть. Что все, что она ему сейчас показала, это не более, чем иллюзия, но генерал понимал, что это был бы обычный самообман.

То, что сюда явились лишь двести с небольшим тысяч войск, означало вовсе не то, что среди всего Безымянного Мира не нашлось больше желающих подняться на Седьмое Небо и вместе с прославленным генералом отправиться на, пожалуй, величайшую битву.

Вовсе не так.

Просто эти двести с небольшим тысяч оказались лучшими из лучших. А все остальные сейчас сражались там, в низу, на полях брани, по масштабам превосходящих все предыдущие войны Безымянного Мира.

На фоне этого сражения меркли и обе предыдущие Войны Небес и Земли.

Полмиллиарда… на фоне бесчисленного множества обитателей Безымянного Мира, сошедшихся в битве, это число выглядело просто ничтожным. И все это, вся эта кровь и вся эта боль, они таились, как сказал Эйнен, в тени Хаджара.

Потому что это был его выбор. И его действия и решения, которые он совершал и принимал на протяжении почти семи веков, привели к такому результату.

Его и того, кто стоял за его спиной и чьего лица Хаджар, пока еще, не видел.

— Тебя послал Яшмовый Император, — понял Хаджар.

Аштари кивнула.

— Говори, — чуть ли не приказал генерал.

— Пойдем со мной, в Яшмовый Дворец. Император удостоит тебя аудиенции.

— Аудиенции? — хмыкнул Хаджар. — Или добровольной казни?

— После того, что ты совершил, генерал, твоя жизнь не может быть сохранена, — строго произнесла Аштари. — Но жизни тех, кто пришел с тобой. И тех, кто сейчас сражается в нижних мирах. Их еще можно спасти, Хаджар. Еще есть время.

Хаджар посмотрел в глаза богини. В два весенних озера. Он поднял руку и отвязал ленту от волос, позволяя им упасть на плечи.

— Помнишь её?

— Да, — с грустью ответила лже-богиня.

Хаджар сжал ленту в кулак, после чего протянул за спину и повязал обратно на волосы.

— Однажды, наступит момент, когда я верну её той, кому она принадлежит.

— Она никому не принадлежит, генерал, — покачала головой Аштари. — Я нашла её очень давно и в очень далеком месте.

Хаджар никак на это не ответил. Может это был лишь сон. Может все это была неправда. Может… может Города никакого и не существовало вовсе, а он никогда не был инвалидом, прикованным к больничной койке.

Но Елена всегда любила подвязывать волосы лентами.

Синими лентами.

— Разговор закончен? — спросила она.

— Закончен, — ответил генерал.

Аштари вздохнула, допила чай и, поднявшись с места, направилась к парапету. У самого края, перед лестницей, она остановилась и посмотрела на Хаджара.

— Когда мы встретились впервые, генерал, — произнесла она с явным сожалением. — то я увидела внутри тебя старого друга. А теперь… теперь я вижу лишь Врага.

Хаджар вновь промолчал. Он был слишком занят борьбой с искушением отдать приказ лучникам и избавить себя от головной боли в лице Изначальной. Но, все же, так и не отдал.

И даже не знал почему.

Отправить