Глава 11
Мы с дедом вышли из дома брата баронессы.
— Почему за столько лет ты раньше у этого Жени не разузнал о случившемся? — спросил я, пока мы ждали такси.
По телефону обещали машину через пятнадцать минут, так что как раз появилось время для расспросов. Не делать же это в машине.
— Я пытался, но он был одним из советников императора, поэтому не мог общаться с опальным родом. Тень пала бы и на него. Я понимаю Женю, сам бы, наверное, тоже отстранился. Тогда все от нас отвернулись и даже не здоровались при встрече… Впрочем, как и теперь.
— С чего ты решил, что он сейчас захочет с тобой поговорить? — удивился я.
— Попытка не пытка, — пожал он плечами. — Недавно узнал, что он на пенсию вышел. Вот и надеюсь, что теперь его язык развяжется.
— Надо было мне сказать об этом. Сыворотка «Правды» его бы разговорила.
— Шурик, ты меня всё больше удивляешь, — изумлённо уставился он на меня. — По-моему пришла пора отдать тебе дневники. Заодно продолжишь вести свои в помощь нашим потомкам.
Об этом я ещё не думал. То, что не смогу вернуться в свой мир, мне сразу стало понятно. Именно поэтому я решил, как можно быстрее влиться в новую жизнь. Однако о продолжении рода и потомках я точно не задумывался. Хотя… почему нет? Женюсь, заведу детишек, передам им свои способности… СТОП! А какая именно магия передастся моим детям: Великого алхимика Валериана или потомка аптекарского рода Александра Филатова? Хм, здесь есть о чём подумать.
Подъехало такси, оторвав меня от этих мыслей. Мы сели на заднее сиденье и здесь стало понятно, что дед заметно нервничал. Он даже не смог с первого раза назвать адрес.
Насколько я понял, мы ехали явно на окраину города. Высокие здания постепенно сменились симпатичными особняками, утопающими в зелени.
Таксист остановился у величественного особняка, выглядывающего из-за высоченных тополей. Пока дед расплачивался с водителем, я вышел из машины и окинул взглядом старинное здание с вычурными барельефами в виде цветов, из которых высунулась голова льва с распахнутой пастью.
Я ошибся. Вся величественность особняка осталась в прошлом, теперь это был запущенный дом с облупившейся краской, гнёздами птиц под крышей и потрескавшимися окнами. Неужели здесь живёт советник императора? Неожиданно. Он что, много лет не занимался домом?
— Эх, прошли те времена, когда я здесь был желанным гостем, — сказал дед, когда подошёл ко мне. — По молодости мы часто встречались. Сидели в гостиной за бокалом бурбона и мечтали.
— О чём мечтали?
— О том, что станем богатыми и влиятельными. Победим всех врагов империи и навсегда останемся лучшими друзьями. У него получилось стать богатым и влиятельным, а у меня… В принципе тоже получилось, но вон оно чем всё закончилось! А друзьями мы не остались. Развела нас судьба.
Он тяжело вздохнул и двинулся к лестнице. Когда мы подошли к двери, старик Филатов замер, не решаясь позвонить в дверной звонок.
— А если он не захочет со мной разговаривать? — еле слышно спросил он.
— Не узнаешь, пока не спросишь.
— Ты прав, — кивнул он и решительно нажал на чёрную кнопку.
Из дома донеслись звуки дверного звонка. Дед припал ухом к двери, прислушиваясь.
— Спит, наверное. Зря мы пришли. Нехорошо как-то без приглашения, — он развернулся, намереваясь уйти, но тут замок щёлкнул, и дверь открылась.
Я увидел молодую женщину в чепце служанки и в белоснежном переднике. Она выжидательно уставилась на нас.
— Евгений Фёдорович дома? — как-то робко спросил дед.
— Дома. Где же ему ещё быть посреди ночи? А кто его спрашивает? — служанка явно быстро оценила наш внешний вид, и поэтому разговаривала нехотя, будто лень рот открыть ради нас.
— Скажите, что Филатов Григорий Афанасьевич с внуком приехал. Но если он спит, то…
Тут издали послышался бас.
— Зинка, кто там⁈
— Какой-то Филатов с внуком! — прокричала она в ответ. — Прогнать?
— Я-те прогоню, дура! Проводи ко мне гостей!
Служанка недовольно поморщилась, распахнула дверь и пошла вглубь дома. Мы с дедом переглянулись и двинулись следом.
По обстановке стало понятно, что Ермолин когда-то был при деньгах: дорогая аппаратура соседствовала с добротной старинной мебелью и различным антиквариатом, но светлые прямоугольники от картин на стене и опустевшие полки для статуэток говорили, что сейчас дела у него идут не очень.
Служанка привела нас в кабинет и, доложив о нашем приходе хозяину, быстро ушла. Евгений Ермолин сидел за столом из красного дерева и вертел в руках трубку. Это был крупный широкоплечий мужчина с короткострижеными волосами и с массивным волевым подбородком. На глазах у него были солнечные очки и смотрел он прямо перед собой, хотя дверь находилась слева от него.
— Гриша, это, действительно, ты? — спросил он, даже не сменив позы.
— Я, Женя, — ответил Филатов.
Мужчина на мгновение задумался, закусив нижнюю губу, но затем кивнул и указал на кресла перед собой.
— Проходи, садись, раз пришёл. Не ждал тебя.
Когда мы опустились в кресла, стало понятно, что хозяин дома слепой. Он протянул руку для рукопожатия, но не к нам, а куда-то вбок.
Дед двумя руками пожал его ладонь, с сочувствием вглядываясь в знакомые черты лица. Я видел, что ещё чуть-чуть и он расплачется, поэтому решил вмешаться.
— Приветствую вас, Евгений Фёдорович. Меня зовут Александр Филатов, я внук Григорий Афанасьевича.
— Да-да, Зинка же сказала, что с внуком. Я уж и забыл. Совсем памяти нет. Здравствуй, Сашка. Видел тебя ещё совсем маленьким, — он протянул руку на звук моего голоса. — Столько лет прошло, а будто один день.
Я пожал сухую мозолистую, но довольно крепкую руку.
— Женька, что же с тобой приключилось? — с сочувствием спросил дед и опустился на стул. — Я не знал, что ты ослеп.
— Ох, Гриша, и не спрашивай, — горестно вздохнул Ермолин и отодвинулся на кресле от стола. — Я не только ослеп.
Мы увидели, что у мужчины нет обеих ног чуть выше колена. М-да, бедолага. Не хотел бы я такой жизни. Уж лучше смерть.
— Ох ты ж… — ошарашенный дед покачал головой. — Кто же тебя так?
— Враги, Гриша, враги. Поэтому и списали со службы, что теперь от меня толку никакого. Хорошо, хоть руки целыми остались. Правда, лекари говорят, будто зрение ещё может восстановиться, ведь глаза не повредились, просто после вспышки ничего не вижу. А сами они ничего не смогли сделать со своими дорогущими артефактами. Я столько денег на лечение потратил, и всё впустую.
— Держись, Женька, — дед с сочувствием посмотрел на друга и приободряюще похлопал его по руке. — А как Ленка? Переживает, небось.
— Ага, переживает, — усмехнулся мужчина. — Как увидела меня в госпитале, так вещи собрала, сейф обчистила и уехала.
— Куда это?
— За границу. С молодым любовником. Но я отправил за ней верных ребят… Пусть земля им будет стекловатой, — горько усмехнулся он, нашёл на ощупь на столе стакан с коньяком и залпом выпил.
Дед поцокал языком и покачал головой. Эти разговоры могли продолжать всю ночь, поэтому я решил вмешаться.
— Евгений Фёдорович, мы к вам по делу, — подал я голос. — Дед сказал, что вы служили советником при императоре и были свидетелем ситуации с моим отцом.
— Ситуации с отцом? — задумался он. — А-а-а, вы про то, как Димка чуть наследника не убил? Император тогда рвал и метал. Даже казнить Диму хотел, да мы с Витей — тогдашним министром обороны, вмешались и отговорили.
— Расскажите, как можно подробнее. В этом деле мелочей нет, — попросил я и весь обратился в слух.
— Ну раз подробнее, тогда начну издалека, — Евгений откинулся на спинку кресла. — Наследник наш, Алексей Владимирович — заядлый охотник. С десяти лет он с отрядами магов по аномальным областям ездил и на мутантов охотился.
— Мутантов? — переспросил я.
— Ну, вы их маназверями называете, а для меня они мутанты. На меня один раз гусеница набросилась. Еле отбился. Размером не меньше амазонской анаконды, — при воспоминании его передёрнуло от отвращения. — Так о чём я?
— Наследник любил охотиться, — напомнил я.
— А, ну да. В тот раз он тоже вернулся с охоты и стал жаловаться на лёгкие. Будто дышать ему тяжело. Лекари осмотрели, но ничего не нашли, а Алексею всё хуже и хуже. Задыхаться начал. Весь красный, губы синие. Все перепугались, но сделать ничего не могли, — мужчина откашлялся и принялся шарить рукой по столу.
Я догадался, что бутылку с коньяком ищет, и подвинул к нему. Евгений сделал пару глотков прямо из горла и продолжал:
— Тогда император велел Диму позвать. Тот прибежал, послушал грудь наследника, велел покашлять. Затем нос и горло посмотрел и сказал, что это… как его… а-а-а, споры гриба. Будто он вдохнул споры гриба из анобласти, и теперь в его лёгких разрастается тот гриб. Лекари его, конечно, на смех подняли, а император попросил спасти наследника.
Дед тяжело вздохнул, услышав о сыне.
— Так Димка до сих пор не объявился? — переключился на него Евгений.
— Нет. Ума не приложу, куда он мог подеваться, — старик Филатов опустил голову. — Если был бы жив, обязательно бы весточку отправил.
— Не хорони сына раньше времени, — строго сказал Ермолин. — Он у тебя сильный и умный. Из любой ситуации выкрутится.
— А, может, его император и убил? Да так, чтобы никто об этом не узнал, — шёпотом спросил дед.
— Не говори ерунды! — прикрикнул бывший советник. — Если наш император казнит, то открыто на главной площади и только после суда. В нашей империи правосудие прежде всего. Не то, что в Рейхе или еще чего в Османской империи. Вот там шелковые шнурки любят рассылать! — Евгений сурово сдвинул брови.
Ага, имперец до мозга костей. Всегда на страже интересов империи. Даже в приватной беседе не может расслабиться.
— Мне бы твоей уверенности. Я больше никому не верю.
Старики опять ушли от темы разговора, поэтому мне пришлось вмешаться.
— Что же дальше было? Смог отец приготовить лекарство от тех грибов?
— А как же? Конечно, приготовил. На следующий день на рассвете прибежал. Весь взъерошенный, в мятой одежде. Вытащил из кармана пилюли и протянул наследнику. Тот уже еле дышал. Мы всё это время у его кровати дежурили. Наследник выпил и уже через несколько минут ему стало легче дышать. Через полчаса на кровати сел. Лекари, конечно, были вне себе от злости. Стали обвинять Димку, что он сам отравил Алексея, чтобы потом перед императором выслужиться.
— И император им поверил? — удивился я.
— Ты погоди, не торопись. Я ещё не всё рассказал, — махнул он рукой. — Алексей Владимирович с кровати встал, начал расхаживаться, а потом вдруг на пол свалился. Сердце у него остановились. Тут уж лекари оживились и своими артефактами спасли его.
— Погодите-ка, а задыхаться он перестал? — оживился я.
— Да, я же сказал. Помогли ему пилюли. Только вот сердце остановилось.
— А лекари с помощью артефакта запустили ему сердце?
— Ну да. Хорошо, что рядом были. Страшно подумать, что могло бы быть. Император очень любит единственного сына.
Хм, странно всё это. Зачем отцу одновременно спасать наследника и вредить ему? Он мог бы сказать, что у него нет лекарства от такой болезни. Или вообще не определить причину плохого самочувствия.
— А дальше-то, что было? — спросил старик Филатов.
— На следующий день император выгнал Диму из дворца и наложил на ваш род запреты.
— Это я и без тебя знаю! А почему выгнал? — дед подался вперёд. — Что случилось-то? Димка ведь помог справиться с грибом.
— Гриша, этого я не знаю. Но слышал от одного гвардейца из охраны императорского дворца, что лекари до поздней ночи у императора в покоях были. Что они там ему наговорили — одному богу известно, — развёл он руками.
Наступило молчание. Каждый погрузился в свои мысли. Мне же многое стало понятно. Получается, что это не просто слухи, и лекари действительно, подставили отца Саши. Вполне могло быть так же, как и тогда на стадионе с артефактом Сорокина, который останавливал работающее сердце и запускал остановившееся.
Вот только непонятно, почему император поверил россказням лекарей. Одно единственное недоказанное происшествие не могло так сильно повлиять на мнение государя… Или могло? Всё же наследник выжил, поэтому я считаю, что наказание на Филатовых чрезмерно суровое.
Евгений позвал свою Зинку и велел накрыть на стол. Затем мы с дедом помогли ему доехать на кресле, которое оказалось инвалидным, до гостиной. Старики продолжили обсуждать события прошлого, я же обдумывал будущее.
Вряд ли император оказался настолько легковерным. Значит, у лекарей был ещё козырь против отца. Но какой? Нужно ещё раз поговорить с дедом. Возможно, он что-то скрывает от семьи. Мне же предстоит доказать, что отец всё сделал правильно. Для этого я должен добраться до императора. Но как? Вряд ли отпрыска опального рода пустят к главе государства. Скорее всего, даже не доложат обо мне.
Вся ночь прошла за разговорами. Филатов с Ермолиным никак не могли наговориться, а я вздремнул немного, устроившись в мягком кресле. Поезд до Торжка был в семь утра, поэтому в шесть часов дед вызвал такси.
— Плохо мне без зрения, — пожаловался Ермолин, провожая нас до двери. Угрюмая, невыспавшаяся служанка толкала его кресло. — Протезы мне уже делают, скоро на ноги встану. А вот как жить без глаз — не знаю.
— Шурик, ты же помог отцу Воробьёва. Может и Жене поможешь? — вполголоса спросил дед.
— Можно попробовать, — кивнул я и обратился к Евгению. — Уберите очки. Хочу посмотреть на ваши глаза.
Тот с готовностью послушался, и я внимательно посмотрел на широко раскрытые глаза. Никаких повреждений я не увидел, но весь белок глаза был испещрён красными прожилками. Воспаление? Возможно. Но почему мужчина не видит?
Я пообещал, что сделаю эликсир, но не могу гарантировать, что он поможет. Ермолин обрадовался и сказал, что если уж Филатов взялся за дело, то обязательно решит проблему.
— Поедем сначала к нашему особняку. Хочу хотя бы издали на него посмотреть, — сказал дед, когда мы сели в машину.
— Может, не стоит? Зачем бередить душевную рану? — напрягся я. И так полночи старик грустил, вспоминая былые счастливые деньки.
— Эх, ты прав, — кивнул он. — Обратно мы его никогда не вернём. Так нечего и мечтать.
Когда мы уже подъезжали к вокзалу, позвонила баронесса и сказала, что брат чувствует себя хорошо, и она останется у него на несколько дней. А также заверила, что как вернется, сразу же расплатится со мной. Сумму мы не обговаривали, поэтому мне даже стало интересно, во сколько она оценит возможность побыть с любимым братом подольше.
Билеты пришлось покупать самим, поэтому экономный старик Филатов приобрёл самые дешёвые, и всю дорогу до Торжка прохрапел на верхней полке плацкарта. Я же не сомкнул глаз из-за какофонии звуков: смех, пьяные выкрики, детский плач, топот и хлопанье дверьми. К такому я не привык, живя много лет в уединении, поэтому просто зажал уши подушкой и ждал, когда прибудем на место. В следующий раз обязательно возьму с собой какое-нибудь средство от шума. Например, усыпляющий газ. Но не для себя, а для остальных пассажиров.
Вернулись мы в Торжок в полдень и сразу поехали в лавку. Сегодня в ней торговала Лида, которая всегда заменяла деда, если тот отлучался. На этот раз видок у нее был просто замученный. А уж как она обрадовалась нашему появлению…
— Все распродано, — сообщила она нам, — нужны новые сборы.
Мы с дедом сразу занялись их составлением. Удовлетворить свое любопытство Лида смогла лишь когда ее покинул последний покупатель и мы остались в лавке одни.
— Удалось помочь брату баронессы? — спросила она,
— Да. Она осталась с ним на несколько дней, — ответил дед, аккуратным почерком подписывая упаковки с чаем. — Мы с Шуриком заезжали к Жене Ермолину. Помнишь его?
— Евгения Фёдоровича? Помню, конечно. Он на нашей свадьбе отплясывал с графиней Милославской. Еле остановили её мужа от дуэли. Всё равно бы проиграл. А что?
Мы с дедом рассказали обо всём, что узнали. При упоминании о муже, у Лиды на глазах выступили слёзы, но она сдержалась.
Вскоре явилась та самая женщина, которая накануне требовала продать ей сердечный чай. Я, как и обещал, подарил ей упаковку под неодобрительный взгляд насупившегося старика. Он продолжал утверждать, что имперцы из-за неё к нам нагрянули с проверкой.
Распродав к вечеру половину сборов, мы втроём вернулись домой. Нас встретила радостная Настя и похвасталась очередной пятёркой. Она попросила разрешения рассказать об эссенции своим подругам, которые провалили экзамен, но дед строго запретил. Я же был с ним не согласен. Всё-таки эссенцию можно за дорого продать, но потом подумал и решил, что с подростками лучше не связываться. Тут же разнесут новость по городу.
Как только сели ужинать, в дверь загрохотали.
— Чёрт побери! Снова эти сволочи из имперской службы явились, что ли? Саша, ты убрал за собой в подвале? — насторожился дед.
— Да, там все чисто.
— Придётся всю ночь за ними убираться. Опять всё раскидают, — тяжело вздохнула Лида и пошла открывать.
Однако на пороге оказались не проверяющие, а тот самый лекарь, который приезжал в лавку в первый день моего попаданства.
— Шалом, госпожа Филатова, — склонил он голову в приветствии. — Мне бы очень хотелось поговорить с вашим сыном.
— Здравствуйте, Авраам Давидович, — ответила мать, обернулась и удивлённо посмотрела на меня.
— А-а-а, ви-таки здесь! — обрадовался лекарь. — Не сочтите за наглость, но не могли бы ви пойти со мной.
— Куда это? — насупился дед.
— Дело в том, что моя доченька Софа очень сильно болеет, — вмиг загрустил он. — Уже два месяца не может выйти из дома. Весь наш род пытался ей помочь, но безрезультатно.
— А Сашка здесь причем? Он всего лишь помогает продавать в лавке, — насторожился дед. — Тем более вы сами опытный лекарь.
По всей видимости, старик Филатов не доверяет этому лекарю. Да и как можно доверять лекарям после того, что случилось во дворце?
— До края моего уха долетели слухи, что ваш внук творит настоящие чудеса. Я-таки не из тех, кто верит слухам, но, когда родной кровинушке плохо, на что только не пойдёшь ради её спасения.
— Что с вашей дочерью? — спросил я.
— Она… как бы это помягче сказать… изменилась, — лекарь тщательно подбирал слова. — Стала другой. Её уже невозможно узнать. В общем, вам, господин Саша, лучше самому взглянуть.
— Хорошо, — я двинулся к двери.
Мне стало интересно, что же такое произошло с дочерью этого лекаря. Но тут меня за руку схватил дед и еле слышно прошептал:
— Будь осторожен. Помни, им нельзя доверять.
Я кивнул. Сам знаю.
Мы с лекарем вышли за ворота и сели в довольно дорогую машину с бежевым кожаным салоном и различными новшествами. По пути я пытался выяснить подробности, но лекарь уходил от ответа и только твердил, что мне лучше самому всё увидеть.
Через несколько минут мы остановились у шикарного белого особняка с колоннами и пышно растущим садом.
— Добро пожаловать в мой скромный дом, — сказал лекарь и засеменил к крыльцу.
Конечно же, этот Авраам Давидович лукавил. Дом был совсем не скромным, а вычурно-богатым со множеством слуг и целой ватагой ребятишек, которые, по всей видимости, были детьми лекаря. Они с любопытством смотрели на меня и перешёптывались.
— Наше главное богатство — это дети. Вы со мной согласны, господин Саша? — спросил лекарь, когда мы с ним начали подниматься по лестнице на второй этаж.
— Не знаю. У меня их нет, — пожал я плечами.
— Обязательно заведите! И не меньше пяти. А лучше ещё больше.
На втором этаже мы подошли к двери одной из комнат.
— Только умоляю, не рассказывайте никому о том, что увидите, — лекарь молитвенно сложил руки и с мольбой посмотрел на меня. — Страшно представить, какие пойдут слухи. От меня же все пациенты сбегут!
— Не волнуйтесь. Никому не скажу, — заверил я.
Лекарь кивнул и, задержав дыхание, распахнул дверь. Я зашёл в комнату и, не сдержавшись, воскликнул:
— Горгоново безумие! Что с ней такое?
Дорогие читатели! уже 1000 лайков. Как и говорили за новые 500 лайков — дополнительная глава! Приятного чтения!
